Сломанные судьбы

Здесь было… интересно. Даже по сравнению с Римом, этот город выделялся и привлекал его взгляд. Азиаты — народ странный и от того завораживающий. По крайней мере, так ему кажется сейчас, когда за окном автомобиля он видит эти мелкие улочки, оставляя позади крупные магистрали Токио, со снующими по своим делам горожанами. В общем-то все та же суета, что и в Берлине, но отчего-то привлекающая взгляд. — Вас заинтересовали пейзажи? Он украдкой глянул на почтительно глядящего в его лицо сопровождающего, что встретил его в аэропорту. Низенького роста старикан смотрел на него раскосыми черными глазами, виднеющимися из-под кустистых седых бровей. Этакий седовласый мудрец из старых детских сказок. Но он уже отметил про себя, что ЯИ очень неохотно меняет свое личное окружение. Все служащие дипломаты приставленные к Империи служат всю их жизнь, а от того он еще не видел никого моложе пятидесяти. Словно… словно ей крайне некомфортно пускать к себе незнакомцев. Мог бы догадаться раньше, идиот. Интересно, это следствие культурного кода или ее личные качества? — Не скрою, что очарован. Город выглядит завлекающе. — Думаю, что как только вы освоитесь на своем временном месте проживания и после встречи с Его Императорским Величеством, вы можете попросить небольшую экскурсию и я с радостью проведу ее для вас. Ну, конечно, как будто все будет так легко. Стоит только навязаться к ней в страну и она примет с распростертыми объятиями… придется думать дальше, как же выйти с ней на контакт. Темные глаза явственнее проступили из-под бровей, смотря на немца с немым вопросом. Старик, видимо, не привык, чтобы его игнорировали. Да, это явно был тот случай, когда человек буквально прогибал под своим авторитетом воплощение. В салоне машины повисла напряженная пауза, Рейх неловко откашлялся: — Прошу простить за такую грубость. Просто задумался. Я приму ваше предложение. Взгляд пожилого мужчины чуть смягчился. Видимо долго оставаться в негативе этот пожилой мужчина был просто не в состоянии. — Рад это слышать. Старец чуть склонил голову набок, пытаясь понять, чем же конкретно было вызвано столь пассивно-раздраженное поведения спутника. А Рейх продолжал продумывать план.

***

Японская Империя не любила гостей. Не только потому что все еще в некоторой степени разделяла изоляционистскую политику отца, пускай и не так радикально. Нет… ей просто не нравилось быть уязвимой. Когда она отправлялась в дипломатические миссии — она могла не быть той, кто служит. Она была той, кому прислуживают. Японская Империя привыкла быть властной. Быть жесткой, бескомпромиссной. Не могла представить себя иной: без жестко затянутых в пучок волос, военной формы и боевой катаны. Той самой, что она отдала отцу в его последний бой. Но для гостей она другая. Она должна быть радушной, обходительной и очаровательной. Женственной. Роль эта не так ей привычна, как роль воителя и стратега. Она бы даже сказала, что роль эта ей неприятна. Еще не было того гостя, перед которым хотелось бы разыгрывать этот спектакль. Зачем? США, что был здесь гостем и не раз ей попросту неприятен и выдерживать с ним радушный тон порой бывает невыносимо. Британская Империя, что так же удостаивался чести быть гостем вызывал холодное раздражение своим пренебрежением. Из корейских воплощений никто здесь так и не побывал. А Китайская Республика был столь недолго, что церемониальность и не понадобилась. А больше тут никого и не было из ей подобных… до этого дня. — Госпожа, вы сегодня более задумчива, чем обычно… Империя поморщилась, когда тоненький голосок служанки вывел ее из равновесия и она вернулась в реальность из глубоких раздумий. Девушка позади нее перестала работать гребнем, расчесывая длинные волосы хозяйки. — Многое произошло за эти две недели, Ясу. — Это как-то связанно с тем господином, что прибыл вместе с вами? Она вновь едва заметно поморщилась. Догадливая. Рейх явно пытался добиться ее расположения. Понравится, возможно даже подружиться. И может быть от этого к сегодняшней церемонии она готовилась немного тщательней обычного. Было тяжеловато это признавать, но Империи льстило столь ревностное желание юного немца заиметь ее доверие. Встреча с Императором должна была проходить днем и сразу после нее почетный гость должен был отобедать в компании Его Величества и воплощения. Таковы традиции. Конечно, никто до ее возвышения не предполагал, что к серьезным разговорам на званом обеде допустят женщину, но обойтись без ее присутствия было попросту невозможно. Так что правила смягчили, хоть и обязали ее присутствовать в наряде, подобающем женщине и хозяйке. На ней уже было дорогое кимоно и остались только непривычные к столь радикальным переменам волосы, что Ясу собирала в марумагэ, скрепляя получившееся серебряными шпильками. — Госпожа, так кто же тот господин, что прибыл с вами? — не унималась служанка. Империя чуть помедлила с ответом, но потом лишь снисходительно улыбнулась. Ясу любила собирать сплетни по двору, сообщая главные новости по прибытию хозяйке, но и выслушать чего-то интересного от нее она была не прочь. Почему нет? — Это новый символ немецкого народа, Ясу. Он приехал сюда, дабы набраться опыта в армейском деле и пробудет здесь достаточно долго. Лицо служанки сделалось более воодушевленным и та от волнения слишком сильно натянула локон. Империя болезненно зашипела, не самое приятное ощущение. — Ой, простите, госпожа… — Ничего. — А… госпожа… как долго он будет здесь? — Точно сказать не могу. Около полугода. Столько, сколько потребуют обстоятельства. Она понимающе кивнула, а Империя лукаво прищурилась, когда увидела украдкой застенчивость на лице девушки. Тут же без слов стал ясен ее интерес. Не удивительно, все же этот немец был привлекателен ничуть не меньше своего отца, пускай и не обладал той божественной красотой, что была в его сестрице. «А ведь действительно недурен собой. Человеческая красота вещь крайне субъективная, но…» Империя одернула себя, слегка тряхнув головой, отчего украшения чуть дрогнули переливчатым звоном. «О чем ты думаешь?! Как можно… о ерунде всякой! Сейчас не время и не место.» — Госпожа, все готово. Японская Империя подняла глаза, встретившись взглядом с собственным отражением. Незнакомка, смотрящая на нее с той стороны зеркала была причесана в духе Утамаро: боковые части причёски — бин, — растянуты широко в стороны, образуя торо-бин — «фонарик», волосы над шеей — табо, — гладко зачёсаны кверху, волосы надо лбом — маэгами — также оттянуты назад. Магэ придана пышная округлая форма, характерная для причёски марумагэ. Всё это делает получившийся образ очень элегантным. Причёска украшалась гребнями и шпильками из черепахового панциря и серебра, бумажным шпагатом-мидзухики, основа-нэ обвязывалась шёлковой лентой. Империя осмотрела себя равнодушным взглядом, она не видела в подобном ничего привлекательного, но такого требовали традиции. На хомонги она и вовсе смотреть не желала, попросту поднявшись с места и поправив полы дорогих одежд. Служанка пролепетала извинения и удалилась, оставляя Империю в одиночестве. Морико вновь посмотрела на себя, а затем перевела печальный и задумчивый вид на повешенную в стороне новую военную форму. В помещение, чуть прокашлявшись и привлекая внимание к себе, прошел пожилой мужчина. — Вы прекрастны, госпожа. — Благодарю, Акайо. Как гостю пришлись оказанные нами почести? Старец чуть нахмурился. — Он заверил, что остался доволен. Однако видно, что его что-то гложет. Отвечает невпопад и часто уходит в себя. «Не удивительно. Он и сам был не рад перспективе покинуть родину на такой долгий срок. Тем более, что он только возвысился.» — Я знаю причину его беспокойство и могу заверить, что ни с тобой, ни со мной они не связаны. «Если только частично.» Старик склонил голову, принимая слова воплощения. Это сказать было необходимо, она знала насколько ревностно этот человек относится к своим обязанностям. Порой даже слишком. Она его не винила, скорее даже наоборот. Вот и сейчас старец глубоко и печально вздыхает, оглядывая свое воплощение с головы до ног. Многие при дворе не в восторге, что большую часть жизни Японская Империя проводит за пределами островов. На войне или с дипломатической миссией — не суть важно. Им не нравится та роль, что она выбрала для себя. Да, она — страна и символ. Это то, что должно быть на первом месте. Да только не видят они в ней ни воительницу, ни страну. Они видят женщину. И хотят, чтобы Империя соответствовала этой роли. Просто Акайо один из немногих, кто готов выразить подобные мысли вслух. Мягко и полутонами, дабы не разозлить. Но достаточно доходчиво, чтобы смысл был усвоен. За дверью раздается едва слышимый голос стражи — встреча с Императором в самом разгаре.

***

Рейх обходительно улыбался, поддерживая разговор с местными чиновниками и генералами, попутно то и дело изучая зал, где Император принимал почетного гостя. В просторном помещении было людно. Столичная знать, генеральские чины. В углу, на небольшой сцене расположились музыканты, исполнявшие музыку на европейский манер. Его Императорское Величество сидел в центре, расположив почетного гостя по левую руку от себя, пока сам разговаривал с одним из подошедших чиновников. Удивительным было для него яркое разделение мужчин и немногочисленных женщин. Местные женщины были одеты в неясные объемные одежды, называемые здесь кимоно, в то время как мужчины предпочитали все-таки более европейские одеяния. И среди всех выделялся только Император, также демонстративно одетый в кимоно, что, как подсказал один из собеседников, было для него нетипично. Рейх уже даже подумал, что таким образом Император желал высказать пренебрежение к нему лично, однако все тот же мужчина пояснил, что скорее Император так хочет выразить поддержку своему воплощению. — В самом деле? Она почтит нас своим присутствием? — О, не сомневайтесь. Ее Светлость появляется на подобных мероприятиях ближе к концу, но фурор она от этого производит не меньший. Двор не часто может застать Ее Светлость на своем месте и ещё более не часто может застать ее в… более традиционной роли. Третий непонимающе вскинул бровь, но задать интересующий вопрос не успел. Вдруг, будто упав на присутствующих с потолка, разом наступила тишина. В дверях, высоко подняв голову, стояла незнакомая немцу девушка. Все присутствующие почтительно склонили головы и Рейх тоже повторил этот жест, лишь затем приглядевшись к незнакомке в богато расшитых традиционных одеждах. Японская Империя ступала плавно и словно бы вовсе не касалась земли, а украшения в волосах едва слышно звенели, создавая вокруг хозяйки удивительно магическую атмосферу. В зале прозвучал твердый и величественный голос: — Приветствую. Продолжайте. Она опустилась на место по правую руку от Императора, до этого разменявшись с ним церемониальными поклонами и начала какую-то непринужденную беседу. Рейх не сводил с нее глаз, продолжая рассматривать столь необычное для этой жесткой и бескомпромиссной женщины амплуа. Сидящий рядом с ним мужчина не удержал восторженного вздоха. — Совершенство… Чужой голос в непосредственной близости от себя вывел немца из легкого транса и тот обернулся. — Признаться, я не ожидал увидеть Ее Светлость в столь… нетипичном для нее виде. — Традиции диктуют встречать почетного гостя Императору наравне с воплощением. Однако так же этикет приписывает женщинам, присутствующим на этом званом ужине, одевать более традиционную одежду и служить украшением не только эстетически, а прежде всего духовно, развлекая гостей. Приглядитесь… — Мужчина обвел рукой зал, — все присутствующие в этом зале дамы не являются чьими-то женами или дочерьми. Это гейши. Женщины, что призваны развлекать гостей беседами, сохранять непринужденную обстановку, дарить уют. И, так вышло, что Ее Светлость вверенно исполнять на этих мероприятиях ту же роль. Вы низвели символ своей страны до роли дорогого шута? Первое, что подумал Рейх про себя и от этого глаза на мгновение полыхнули красным. Было немного обидно за свою коллегу. — Вы говорили, что Император сам одел более традиционные одежды в знак поддержки… — Видите ли, дорогой друг, как вы уже, наверное, могли заметить… Ее Светлость отличается более жестким характером. Типично для символа, но крайне не типично и не свойственно женщине и, — он вздохнул, заканчивая мысль, — и многие знают, что подобные мероприятия не приходятся ей по душе. В том числе и Император. Третий вновь посмотрел в ее сторону и едва ли узнавал в ней ту женщину, что представала перед ним до этого. Мягкая и какая-то по особенному улыбчивая, она смотрела на своего Императора и с видимой охотой поддерживала светский разговор. Ему невольно вспомнились те сцены на балах в отцовском замке: там Империя даже при всей вежливости и снисходительности не скрывала своей властной натуры и обдавала собеседника чуть ли не замогильным холодом. Такую ее он запомнил в детстве — отреченную и даже враждебную. С другой стороны… может таковой она является для чужих, в то время как к своим она явно относится теплее и терпимее. И это твоя задача, быть среди «своих». Тебе лишь нужно понять, как к ней подступится…

***

Когда мероприятие начало плавно подходить к своему завершению, Империя вздохнула едва ли не с облегчением. Если беседы с Императором были еще хоть чуточку интересны, то вот стоило ей двинуться в сторону других как скука накрыла с головой. Это явно не для нее. Она просто не создана для светских бесед. Ее удел — война, пожалуй, единственное, что может вызывать в ней проблески интереса к суете жизни. Она вышла на один из балконов, наблюдая за плавным падением позднего снега. На календаре март, но как будто природу остановят условности. Оставшись наедине с собой она с довольным вздохом распустила тугую и сложную прическу, позволяя темно-каштановым волосам ниспадать с плеч до самого пояса равномерным водопадом. Украшения с пренебрежением были откинуты вдаль, куда-то в темноту надвигающихся сумерек. Сзади послышались едва различимые шаги, хотя сам человек явно не старался остаться незамеченным. Она стояла к нему спиной, поэтому он не заметил ее усмешки. — Как вам вечер, герр Рейх? Немец чуть повременил с ответом, но затем ответил так же спокойно и меланхолично: — Было крайне увлекательно, благодарю. Она обернулась и их взгляды пересеклись. Карие глаза смотрели в голубые с присущими лишь им настороженностью. Холодно-колкой, какой бывает едва замерзшая вода. Ей в ответ лишь улыбнулись. — Вы выглядите бесподобно. — Благодарю. Они оба одновременно посмотрели на снежный вихрь, подхваченный ветром с кроны дерева и уносящийся в сторону городских огней. Крупные города никогда не спят, жизнь кипит даже в столь поздний час. Империя вновь перевела взгляд на гостя и впервые не чувствовала от него того напряжения, что видела в нем. Внимательные голубые глаза смотрели на панораму ночного Токио с упоением и каким-то детским любопытством. «Он ведь, по сути, и есть ребенок. Юноша, едва осознавший себя кем-то значимым… Да уж, Веймар, ты оказалась права. Его эмоции все еще внутри. Пускай и скрыты от посторонних… а может было бы неплохо увидеть их. Посмотреть на то, что внутри.» Она в задумчивости тронула ветку наклонившейся под весом снега ивы. «Почему же так… Интересно за ним наблюдать? Завораживает…» Одернув себя за странные мысли и эмоции, японка разжала пальцы. Согнутая ветвь распрямилась, словно охотничий лук, ударила по другой и… Сбитый снег полетел прямо на голову немца. Рейх встрепенулся от неожиданного холода, изумленный посмотрел вверх, повернулся к Японской Империи. Та едва сдержала смех, настолько растерянно выглядело его лицо. Ей стало нестерпимо неудобно. Нужно было срочно что-то сказать, но не получалось. Рейх быстро сообразил что произошло и, вытащив из-за ворота приличную горсть снега, неожиданно рассмеялся. Легко и непринужденно, чем быстро разбил маску серьезности и у Империи. Оба стояли и посмеивались друг над другом. — Ха-ха… прости… Отряхнувшись, немец ответил: — Хах, все хорошо… Фраза прозвучала просто и как-то очень лично. Голубые глаза излучали тепло и веселье. Империя чуть склонила голову, улыбаясь искренне и без привычной холодности. — Герр Рейх, я уведомленна, что проводник, приставленный к вам уже предлагал экскурсию по городу… Его взгляд блеснул интересом. — Предлагаете с вами? Кивок. — Почту за честь. Они оба направились прочь с балкона. — Надеюсь вы любите поездки верхом… Однако наледь на гладкой поверхстности чуть испортила планы — ноги Империи, скрытые за объемными полами кимано поехали по наледи. Одним движением немец оказался рядом, подхватив девушку свободной рукой. Правой он удержался за перила балкона, дабы не упасть вместе с ЯИ на холодный пол. Мгновение она держалась за крепкие плечи, стараясь не смотреть в оказавшееся близко-близко лицо. В конце-концов Империя, справившись с предательски скользким полом, выпрямилась. Очень аккуратно поклонилась. — Спасибо. «Отец убил бы за такую демонстрацию ловкости. И как мне теперь смотреть ему в глаза?!» В голове вновь отчетливо всплыл момент, когда он был так непозволительно близко. И она более не была способна думать о чем-то кроме манящих голубых глаз.

***

Фырчание. Мохнатый нос потянулся к ладоням, проверяя, нет ли чего-нибудь вкусного. Еще фырчание. Не найдя лакомства, лошадь легонько боднула немца в плечо, прося ласки. Рейх, гладя кобылу, скользнул взглядом по панораме города.

***

Они провели в Токио всю ночь, на горизонте уже теплился рассвет. В начале она водила его по центральным улицам, что мягко освещались огнями уличных фонарей. По сути, они мало чем отличались от все тех же Берлина или Лондона: те же трамвайные рельсы, те же широкие дороги брусчатки, и теже спешащие куда-то даже ночью люди. Тут, в отличии от него, не был введен комендантский час. Но стоило выбраться в пригород, тут все заиграло тем самым колоритом. Низкие в сравнении с центром дома, причудливые для его понимания формы крыши, узкие улочки, где явно не уместиться все более набирающим популярность автомобилям. И тишина. Чарующая и успокаивающая. Она успела рассказать ему о кабуки и Рейх сразу заметил как заискрились ее глаза. Японка рассказывала воодушевленно, в красках и деталях. С Мондзаэмона, перешла на Канъя, затем как-то не заметила, что пошла дальше на Дандзюро и Оноэ Кикугоро. Сцена словно была перед ее взором. А затем дошли до ее конюшен, где потерялись даже остатки серьезности и официоза, а лицо девушки сделалось и вовсе очаровательно непосредственным. — Как вам пари: доберетесь до того утеса быстрее меня — выполню любую вашу просьбу. Рейх ухмыльнулся. — Так уж любую? — Я не бросаю слов на ветер. Но если вы проиграете — далее беседы мы будем вести только на японском. Памятуя, насколько этот язык сложен в изучении, немец заметно поморщился. Но огонек азарта и здорового соперничества никуда не исчез. — Идет. Империя улыбнулась краешком губ. А затем, едва они оба успели вывести из стойла подходящих лошадей буквально впорхнула в седло, только длинный шлейф пояса кимоно развивался подобно хвосту кицунэ. И отдавался в его ушах заразительный смех наравне с задорным: — Догоняйте!

***

Сейчас он стоял на этом утесе и едва заметно прогинался в пояснице — он давно отвык от долгого нахождения в седле и тем более от такой быстрой езды. Но он выиграл. Есть повод для гордости. В голову невольно вползло воспоминание о том моменте, когда они с Империей поравнялись и он мельком глянул на ее абсолютно счастливое лицо. Было видно, как же сильно она скучала по ощущению ветра в растрепанных волосах, от резвости зверя под собой, от достойного соперника рядом. Это был момент единения ее воинской натуры с натурой женщины. Это было так завораживающе… И это так напоминает Ализу… Он едва не свалился с седла, стоило этому имени на мгновение скользнуть в сознании. — Не помешаю? Она шла, ведя лошадь под уздцы, глядя ему в лицо. Полы одежд безнадежно испачканы, но это отнюдь не умаляло ее величественности. — Нет, нисколько. Японка подвела свою лошадь ближе, привязывая к стволу одного из деревьев. Оглядела его: растрепанного и так же слегка запачкавшегося. — Устали от верховой езды? Жаловаться не хотелось, а врать было попросту глупо. Он пожал плечами. — Глупо полагать, что вы не заметили, насколько я отвык от таких поездок. — Поверьте, вы прекрастно держитесь. Я встречала немало мужчин, кого уже на полпути пришлось бы везти на автомобиле. И не потому что их здоровье не позволяет иного. Кому бы я был нужен с подобными капризами? Если уж взялся, то иди до конца. Однако вслух он ничего не произнес, воспитание подсказывало, что лучше воздержаться от высказываний. Теперь все вновь повторялось и они смотрели на восходящее над городом солнце. Тишина умиротворяла и дарила спокойствие. — Ты победил. Так какой будет твоя просьба? Он задумался, переводя на нее взор и глядя в светящиеся искренностью карие глаза. Она более не носила маску. Вообще никакую. Отчего ему казалось, что именно такой, искрящийся жизнью — была она настоящаяя. Хотелось смотреть на нее такую всегда, не давать ей надевать свои маски, хотя бы перед ним. Быть ей не просто деловым партнером, но другом. А может и не… молчи. Помни, чем закончилось это в тот раз. Не повторяй ошибок прошлого. — Хотел бы выучить японский. Она удивленно вскинула брови, а он впервые за день позволил себе улыбку без грамма усмешки или оскала. — Было бы не плохо не только смотреть кабуки, но и понимать смысл, что закладывался в представление. Она почти физически ощутила, как в сердце что-то дрогнуло. Как оно забилось чаще. Она не до конца осознала это чувство: приятное и нежно завлекающее в себя. А сознание лишь легонько кольнула мысль: «Дура. Ему понадобились сутки. Всего сутки и одна фраза, чтобы свести тебя с ума. А ведь в запасе еще полгода...»