Сломанные судьбы

Ничего не было видно, ничего не было понятно. Просторные покои, окружали ее нарочитой, вычурной роскошью, но само помещение женщина не узнавала. Роскошный стол по центру комнаты был заставлен причудливыми икебанами и вазами. Кровать на европейский манер была заправленна шелками, укрытая пурпурным балдахином. Она слышала беспокойный вой ветра за окном и не могла понять, почему никто из служек так и не закрыл ставни. Она была уверена, что находится в комнате одна, но вдруг, словно из ниоткуда, в центре комнаты возникла незнакомка. Империя даже вздрогнула от неожиданности. Женщина, стоящая перед ней, была высокой и горделивой. Величественная датэ-хёго на голове украшена искусно: в маэгами слева и справа вставлено по три шпильки — котоджи-канзаши, два-три гребня-куши, расположенные в ряд. Они вставлены между магэ и головой и наклонены вперёд. Между гребнями и магэ воткнуты две шпильки в форме сосновых иголок с круглым навершием из коралла или нефрита. Расшитое кимоно было немного оттянуто назад, обнажая шею и самый верх спины. Ойран*. Причем достаточно богатая, раз может себе позволить котоджи-канзаши из черепахового панциря. Империя недоверчиво прищурилась, вглядываясь в лицо незнакомки, улавливая что-то до боли знакомое. — Госпожа? На оклик Империи, незнакомка не отреагировала, сделав вид, что женщины и вовсе не существует. Меж тем ойран подошла к кровати, взяв в руки изящную коробочку, открыла ее. Видимо изучая чей-то подарок, она извлекла на свет маленькую баночку белил и кисточку. Судя по резьбе на банке, изделие было приготовлено специально для нее. Мейуми Гласила надпись на крышечке. Женщина подошла ближе к зеркалу и начала наносить подарок на лицо. Удивительно самостоятельная особа, учитывая, что обычно это предоставляют делать подчиненным ойран юдзе. Но макиаж смотрелся великолепно, идеально дополняя образ пленительной красавицы, что доступна для утех лишь лучшим из лучших. Только что-то изменилось. В сердце Империи зародилась нервозность, когда она поняла, что в комнате стало темнее и повеяло холодом. Незнакомка все так же стояла у зеркала, нанося белила уже на тонкие руки. Но это длилось недолго. Спокойное, чуть высокомерное выражение лица женщины стало меняться. Она будто с удивлением прислушивалась к себе. Затем, отринув кисточку, вытянула руки вперед, не веря собственным глазам. А в следующую секунду на незнакомке появилась гримасса ужаса. И она закричала громко, надрывно. Морико от скорее неожиданности, чем страха подпрыгнула на месте, не понимая, что происходит. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: белила отравлены. Кожа на лице незнакомки покрылась волдырями, а затем и вовсе начала пропадать, обнажая мышцы и кости. Тоже самое происходило и с руками женщины, кожу разъедал неизвестный яд. Незнакомка крича и корчась в агонии, опустилась на пол. Одной ногой уже шагнувшая в могилу, она страшно выла, пытаясь всеми силами стереть проклятую субстанцию с лица. Но ничего не получалось, вместе с впитавшийся косметикой отваливалась и кожа. Кровь пачкала пол, занавески, кровать. Зайдясь в последнем жутком крике, женщина потянула руку к Морико и поползла в ее сторону. Морико в ужасе вжалась в дверь, пока умирающая ойран, оставляя за собой кровавый след, ползла все ближе и ближе. У вас это в крови! В вашей крови!

***

По спине пробежал холодный пот, а глаза распахнулись. Морико слушала собственное сердце, заходящееся бешенным ритмом. Но разум был чист, словно все происходящее видела не она. Чувство диссонанса наводило жуть. Странное ощущение страха с таким же странным титаническим спокойствием. Ее тело отчетливо сковывал ужас, а от того по коже бегали мурашки. И в тоже время она как-то отчетливо безучастно фиксировала малейшие изменения в собственном теле. Что это? Словно сознание постепенно дробится. Возможно ли это назвать тем самым эффектом «привязки», что должен был рано или поздно наступить после приема «Хлада обреченного»? Возможно ли что это последствие нервного истощения? А может… она всегда была такой? Она не знала. Но тревога была ощутимой. Морико поднялась с пастели и равнодушно оглядела комнату, натыкаясь взглядом на письменный стол. Включает светильник. Когда лампочка начинает мигать, то тени оживают и приходят в движение, как от ветра. Душно. В проеме двери сразу замечает невысокую фигурку в ночной сорочке. Маленькая девочка едва заметно жмется к косяку и топчется на месте. — Харуми? Ты чего не спишь? Ребенок поднял глаза на родителя: — Ты звала, и я пришла. Она говорила это спокойно, словно само собой разумеющееся, но Империя лишь недоверчиво прищурилась. — Я не могла тебя звать. — Могла. Ты звала меня и просила бежать. А я не хочу бежать без тебя. Ребенок посеменил к родителю, укладываясь рядом. Империя же напряженно потупила взгляд куда-то в темноту, осознавая сказанное дочерью. Как такое возможно? Она слегка тряхнула головой, отгоняя непрошенную панику. Слишком устала. Не время. Разобраться позже. Это наступление в Китае вытягивает все возможные силы. А плюсы оно дает весьма сомнительные. Империя даже сказала бы, что оно ее отравляет.

***

Японцы крайне любопытны, стремятся к познанию окружающей действительности в любых ее видах. Основа Синто — наблюдение за жизнью вокруг и познание ее законов. Светлое стремление, помогавшее делать множество открытий, постигать любые науки. Но все знают простую истину: «На войне все можно превратить в оружие». Воистину — это так. Империя неспешно шла по серым коридорам комплекса. В воздухе стойко чувствовался запах спирта и невообразимой стерильности. Аккуратные люди в белых халатах сновали в разные стороны, практически не обращая внимания на воплощение. Она уже стала тут частой гостьей. Ее привлекал запах смерти. Началось это почти сразу после Нанкина, прогрессируя медленно, но неумолимо. Как и любое воплощение, Империя могла не только транслировать собственные чувства окружающим ее людям, но сама заражаться настроением толпы. Впитывать как губка жажду крови, проснувшуюся в солдатах после резни в китайской столице, не способная никак ослабить этот поток жгучих чувств, который она сама и породила. Все что было в ее силах — направлять эти бесчеловечные порывы хотя бы в более-менее мирное русло. Считала ли она все то, что происходила внутри этих стен — необходимостью? Да. Отряд 731 был печальной необходимостью для достижения цели. Ей по прежнему нужно как-то удерживать Китай, дабы стабилизировать фронт. Ей нужно оружие, что заставит окружающих признать ее превосходство. А ученым для его разработки как нельзя кстати понадобились подопытные. — Ваша Светлость, — мужчина учтиво поклонился, пропуская женщину дальше, в места содержания «бревен». Она кивнула в ответ, стараясь не смотреть в глаза едва живому парню, что прямо сейчас задыхался в стерильном боксе. Скорее всего у него не было даже имени, скорее всего он был ей врагом. Но тогда почему сейчас ей стало не по себе от немых мольб человека по ту сторону? «Иди дальше. Просто иди дальше.» Этот отсек занимался изучением болезней и вирусов. Гигантское пространство здания, снаружи походившее на лесопилку, использовалось для удержания в своих стенах бесчисленного количества пленных китайцев и прочих «счастливчиков», что удавалось изловить. Чума, тиф, желтая лихорадка, холера, список был обширным и регулярно пополнялся. Империя не раз перечитывала ход исследований, желая убедится в собственных догадках и одновременно испытывая отвращение. Ее негативные эмоции копились всю эту проклятую войну и их нужно было куда-то высвобождать. Так почему бы не сделать это с максимумом пользы? Тем более именно этот отряд давал наибольшее количество этой искомой пользы в отличии от любых других проблесков негативного воздействия этой проклятой войны. И вновь она прокручивала эти мысли словно мантру, понимая, что это всего лишь оправдания. Что не смотря на всю ее благосклонность к уничтожению врагов любым доступным способом, все происходящее сейчас вокруг провоцировало волны тошноты и паники. Все вокруг чувствовалось неправильным, нездоровым. Все, что оставалось Морико — это убеждать саму себя в собственных жалких иллюзиях, стоило ей услышать отчаянный крик очередного подопытного. «Это необходимо для общего блага.» Но лица заключенных все еще мелькали перед глазами. У них нет имен, есть только номер. Морико отчетливо запомнила, как местные врачи звали этих несчастных. Бревна Расходный материал, необходимый для высшей цели. Пустые куски плоти для постройки светлого будущего. Может та ойран и была права. Кровожадность — черта наследуемая.