Часть 4
26 октября 2022 г., 20:05
Line Without a Hook — Ricky Montgomery
Блядь. Ген мысленно рыл себе могилу, ожидая увидеть в лице напротив презрение, осуждение, может даже ненависть, в то же время пытаясь задушить в себе надежду на взаимность. Да. Отрицать очевидное было столь же бессмысленно, как пытаться обмануть словившее который по счету приступ тахикардии сердце. Асагири влюбился. Вот так просто, нелогично и безнадёжно. Смеяться или плакать от такого счастья — вопрос открытый. С каждой секундой Ген все больше склонялся в сторону последнего. Однако, время шло, а выражение лица напротив так и не менялось. Сенку лишь спокойно продолжал рассматривать звезды. Никакой реакции. Ни следа удивления. Решил сделать вид, что ничего не произошло? Что ж. Это было бы высшей степенью милосердия с его стороны. Не убили, и на том спасибо. Забей. Тут и надеяться было не на что. — Я пойду. Неплохо было бы проверить пациентов. — прекрасно, держи лицо Ген. На выход. Главное — не оборачивайся. Маска не должна пойти трещинами. Если уж начал, играй до конца.***
С Рождества прошло четыре дня. Самые тихие четыре дня за последние два года. Поначалу эта мысль даже радовала — никто не отвлекает от работы. Теперь, по этой же причине, Сенку начал отвлекать сам себя. Что-то в этом было неправильное, чего-то как будто не хватало. Или кого-то. Сложно было не заметить. Человек, который на протяжении последних двух лет был рядом везде: в лаборатории, в больнице, сопровождал во всех экспедициях... Исчез. Впервые на вопрос «Ты не видел Асагири?», ему было действительно нечего ответить. Потому что, правда, где? — С каких пор я должен знать обо всех перемещениях менталиста? Возможно, прозвучало немного более раздражённо, чем должно было. Чуть-чуть. Самую малость. Этого хватило, чтобы взгляд Юдзурихи стал слегка обеспокоенным. — Сенку, что-нибудь случилось? Вы поссорились? — С чего ты взяла? — Просто не помню, когда последний раз видела вас поодиночке. Прямое попадание. По крайней мере, ему не показалось. Ген действительно его избегает с самой рождественской ночи. — Допустим, ты права. Я не видел менталиста уже несколько дней. — Сенку окончательно отложил бумаги, с которыми только что работал. Все равно, пока не разберётся с этой ситуацией, сосредоточиться не сможет. — Ладно, поищу в другом месте... Что ты сейчас сказал?! — Что не видел болтолога четыре дня. — Не это. Сенку, ты сейчас захотел поделиться своими проблемами? И правда, не похоже на него. Хотя, раньше и проблем таких не возникало. К тому же, сам недавно отчитывал Гена по этой же причине... Стоп. — Возможно, я повысил голос. — Мне казалось, вы часто разговариваете на повышенных тонах. — Читал нотации. — Каждые несколько дней. Чёрт! На что-то же он обиделся! Мысль усиленно не хотела приходить. Тогда ситуация казалась совершенно нормальной. В какой момент она вышла из-под контроля? Разговор явно не клеился. Возможно, стоило рассказать обо всем по порядку, но по какой-то причине, этого делать не хотелось. С другой стороны, Юдзуриха — девушка чуткая, вполне может помочь ему разгадать кодовый замок по имени «Асагири Ген». Что ж. С этого момента он официально ставит крест на своем образе равнодушного учёного. Хотя, имеет ли это значение? С чего бы начать... Сначала неохотно, потом все больше вовлекаясь в процесс, Сенку перебрал события той ночи. Болезненно заворожённый вид менталиста во время концерта, попытка побега. Он хотел остаться один, но выглядел так, будто допускать этого было нельзя. Изначально Сенку вовсе не планировал читать нотации. Если так подумать, в тот день слишком многое вышло из-под контроля. Хотел лишь присмотреть за Геном со стороны, мало ли что может случиться. А в итоге сорвался. Но ведь сработало! В коем то веке услышать от менталиста что-то, похожее на правду. Не то, чтобы Асагири был лжецом. Не договаривал, хитрил, но не врал. Особенно о себе. Раньше Сенку казалось, что он знал о Гене достаточно. В тот момент запоздало пришло осознание: все что менталист рассказал о себе — он носитель и разбирается в психологии. Остальное — всего лишь его личные наблюдения и выводы. И вот, человек, никогда не показывающий своего настоящего «Я», вдруг становится искренним. Сенку может сколько угодно говорить про бессмысленность всей этой сопливой романтики, но тот смех. Со своей вечной хитрецой в глазах он выглядел честнее, чем когда-либо. Слишком близко. Слишком эмоционально. Слишком, чтобы держать ситуацию под контролем. — Что ты сделал?! Кажется, Юдзуриха начала понимать, что послужило причиной «разлада», но, постойте... Истина оказалась более шокирующей, чем она могла предположить. Нет, конечно, она и раньше замечала этот «идеальный симбиоз». Если честно, много кто замечал, просто... Как бы сказать, ситуация и впрямь удивительная. Чтобы Сенку принял что-то настолько эфемерное как «чувства», да еще и пошёл у них на поводу. Да это даже звучит абсурдно! Его случаем не подменили? Головой в последней экспедиции не бился? — Ты прекрасно все поняла! — Привычной невозмутимости не было и следа. Да, она действительно не ослышалась, Сенку сам признал это. Да, он поцеловал Гена, не заставляйте его повторять и без того тяжёлые откровения. — Он из-за этого разозлился? — Нет... Наверное. Он не выглядел обиженным или оскорблённым. — Что произошло потом? Ген что-нибудь сказал? — Сослался на дела и ушёл с улыбкой на лице. В целом, он вел себя как обычно. Никаких изменений в поведении, долгих разговоров по душам. Никаких признаний. Никаких вопросов. Не хотелось этого признавать, но Сенку буквально проигнорировали. И оба имели полное право потребовать объяснений.***
Изящный цветок опустился на гладкую поверхность стола. Алые, будто налитые кровью лепестки стали единственной яркой деталью в опустевшей палате. Маленький ритуал погруженного в свои мысли менталиста. Бессмысленный, как могло показаться со стороны, но имеющий огромное значение для самого Гена. Хотел ли он таким образом проводить очередную жертву вируса или успокоить собственное сознание — не так важно. Главное — искренне верить, а там уж нет разницы, во что. Только так живой сможет хоть частично освободиться от влияния смерти. В конце концов, жизнь во многом будет зависеть от того, как её воспринимать. Разглядывая хиганбану, Ген, казалось, смотрел сквозь цветок. Последние несколько дней он пребывал в двояком состоянии. С одной стороны, впервые он поделился с кем-то частью своих мыслей. Озвучил ответ на вопрос, который сам себе задавал множество раз. На удивление это действительно помогло поверить в собственные слова. Теперь воспринимать происходящее стало немного легче. С другой, теперь Ген мысленно хоронил так и не зародившиеся отношения. С чувствами же было сложнее, те уже основательно пустили корни. Сколько не отсекай, все равно прорастут. Пока, единственное, что пришло на ум — просто свести контакт к минимуму. Пройдёт время, он сможет убедить себя в отсутствии какой-либо симпатии. Вот и все. Никакой беготни за призрачными надеждами. Никаких манипуляций. Он не будет добиваться взаимности или уходить из организации, уже ставшей домом. Ген посчитал, что самым разумным решением будет... Молча отступить. Да пошло оно все. Незачем создавать себе лишних проблем. Точно. С чего он взял, что ему вообще это нужно? Как ни посмотри, оно того не стоит. Алый ликорис так и остался брошенным среди белых стен. Палата наверняка скоро примет нового пациента. Быть может, в следующий раз она не станет последним пристанищем обречённого человека.***
За последние несколько дней Сенку понял две вещи. Первое — территория лагеря действительно слишком огромная. По крайней мере, достаточно, чтобы потерять кого-то. Второе — если Асагири не крутился под ногами, а то и вовсе избегал встречи, найти его было практически невозможно. Серьезно, чем он занимался целыми днями?! Да, у него есть своя работа, но даже здесь менталисту удалось исчезнуть. Причём, без потери продуктивности... Вот и сейчас, в который раз проходя по коридорам больничного отсека, заглядывая в каждое окно, Сенку не мог обнаружить ни следа пребывания Гена. Как сквозь землю провалился. Усталость брала свое. Шаги становились все неторопливее, а взгляд блуждал в пространстве все медленнее. Когда уже хотелось оставить поиски, его внимание привлекла пустующая палата. Совсем недавно отсюда вывезли обращённого, однако все помещение уже вернулось в первоначальное состояние. Только среди чистого пространства валялся уже вянущий цветок. Паучья лилия выстилает дорогу в загробный мир. Глупость. Всего лишь многолетнее растение из семейства Амариллисовых. Хотя, её яд действительно может отправить на тот свет. Все бы ничего, если бы не одна маленькая деталь. Сенку был уверен, что на территории лагеря никогда не выращивали ликорисы. В этом нет смысла. Какая польза от токсичных цветов, не имеющих никаких лечебных свойств? Не разумно. Тогда откуда они здесь взялись? Кому настолько нечем заняться, чтобы тратить время на этот бесполезный символ прощания? Ответ напрашивается сам собой. — Я уже думала, никто никогда не заметит. Рури появилась слишком тихо. Или просто Сенку, в который раз ушел глубоко в свои мысли. — Это же не единственный случай? — Так и есть. Это уже восемьдесят шестой ликорис. Конечно, она не считала оставленные в больнице ликорисы. Восемьдесят шесть. Именно столько заражённых дошли до последней стадии за время существования лагеря. — Ты знаешь, кто их приносит? — Не могу сказать. Слегка нахмурив брови, Сенку наконец посмотрел на собеседницу. — Ты же понимаешь, что я всегда могу проверить, чья ключ-карта открывала эту дверь? — Я обещала, что никому не расскажу. Хотя, кажется, ты и сам уже прекрасно догадываешься. — Рури уже отвернулась, собираясь уйти, но задумавшись о чем-то, все же задержалась на несколько секунд. — Если ты ищешь Гена, он ушёл часа два назад. Где он проводит свободное время я не знаю, но здесь его нет. Какая проницательность. Похоже, больше ему тут делать нечего. Пора возвращаться в лабораторию.***
На главной улице вовсю разворачиваются палатки, наполненные всякой всячиной. Новогодняя ярмарка будет работать всю ночь до рассвета. Все как три года назад. Пусть это лишь их небольшой, относительно некогда процветающих населённых пунктов, участок земли. Это не просто иллюзия мирного существования. Здесь и сейчас жизнь продолжается. Все идёт своим чередом. Прошлое должно оставаться в прошлом. Они же, шаг за шагом придут к будущему. — Ген-кун, можно попросить тебя кое о чём? — Юдзуриха раскладывала на прилавке уютную новогоднюю одежду — Я оставила свой блокнот в обсерватории... Блокнот? В обсерватории? Ну да, действительно, где еще. Да от этой ситуации подвохом за километр несёт! Нет, конечно, не только Сенку любил часами пропадать в своей башне. Прекрасный вид, спокойная обстановка. Огава вполне могла прийти туда в поисках вдохновения. Вот только посыл был настолько очевиден. Не нужно было даже базовых знаний психологии, чтобы понять, что задумала девушка. Когда Рури рассказала про недавний инцидент, Ген уже понял — вечно прятаться не получится. Почему бы не воспользоваться возможностью оставить эту тему в уходящем году? Даже если идти туда крайне не хотелось. Нет. Определённо нет. — Я... Принесу... Отлично. Замечательно. Продолжай в том же духе, Асагири. У тебя отлично получается копать могилы. Особенно себе. Каждый шаг был сложнее предыдущего. Сейчас все закончится, и пусть он заранее знал итог, всегда тяжело проводить черту. Осталось совсем немного. Ген добровольно сделал последний шаг в заранее приготовленную ловушку. Но, вопреки ожиданиям, в помещении не было ни Сенку, ни блокнота. Зачем его сюда отправили, в конце концов?! Может, никакого подвоха в самом деле не было? Сам придумал, сам поверил. Что если Юдзурихе действительно нужна помощь? Стоило поискать получше. «Ты же просто ищешь повод остаться.» Хоть так называемая обсерватория и была результатом общей работы, идея принадлежала именно Гену. Коллективная благодарность за неоценимый вклад в развитие лагеря? Полезный объект, необходимый для дальнейшего развития? Пожалуй, так все и должно выглядеть. На деле, просто хотелось сделать для Сенку что-то реально значимое. Он подарил ему не просто телескоп, место, где вечно трудящийся во благо цивилизации ученый мог бы отдохнуть. И это определённо стоило любых ресурсов. Почувствовав на себе взгляд, Ген не стал оборачиваться, продолжая рассматривать огни фестиваля. Он и так знал, кто стоит за его спиной. — Больше не собираешься убегать? — А есть смысл? — А он был? Нет. Был бы смысл, он бы не стоял сейчас здесь в ожидании приговора. Все, чего он добился — кратковременной отсрочки. — Почему ты тогда ушёл? Зачем избегал всю неделю? Неужели нельзя просто сказать, если тебя что-то обидело? Сенку не мог видеть, как Ген широко открытыми глазами уставился в темноту. В успокоившемся сознании все же пробежала рябь надежды. — Ты действительно не понимаешь? — Я не читаю мысли, болтолог. То есть все это время Ген считал, что его отвергли, а его просто «не поняли». Если пару минут назад он готов был рассыпаться в извинениях, то сейчас раскаяние стало уступать место злости. Правильнее было бы сделать вид, что ничего не случилось, но нет, теперь он молчать не будет. — То есть тот поцелуй для тебя вообще ничего не значил?! — Ген наконец повернулся, с вызовом смотря прямо в глаза, — Я, конечно, знал, что мне не на что рассчитывать, но чтобы настолько! Если ты все еще не понимаешь, да, ты мне нравишься! Спасибо что заметил! Высказав все, что было на уме, Ген опустил голову, его плечи мелко задрожали. Нет. Он не будет плакать. Только не здесь, не сейчас. В глазах предательски защипало. Вот и все. Теперь его окончательно оттолкнут. Заслуженно. Он сделал для этого все. Какого было его удивление, когда за спиной сомкнулись теплые руки. Одна из них заботливо поглаживала по голове, успокаивая бесконечный поток мыслей. — Мне казалось, мы уже давно перешли эту грань. Без тебя уже не получается. Если тебе так важно дать этому название, считай, что с этого дня мы в отношениях. И, пожалуйста, — Гена притянули за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза — больше не копи в себе эмоции. Осознание взаимности щемило сердце, а прикосновение губ разгоняло тепло по всему телу. И все же одна мысль уже долгое время не давала ему покоя. — У меня тоже есть просьба, — устроив голову на плече Сенку, Ген вымученно улыбнулся. — Если когда-нибудь у меня появятся симптомы, сможешь ли ты убить меня?
Примечания:
Будь что будет
