Ex ungue leonem/Льва узнают по его когтям

– Гермиона, ты вообще меня слышишь? Я уже битый час изливаю душу по поводу нас с Гарри, а в ответ – лишь равнодушное «ага». Ты где витаешь? – Со мной всё в порядке, Джинни. Просто учёба. Мы же семикурсники, последний год… Сама понимаешь, напряжение. – Брось, не верю! Куда подевалась та самая Гермиона Грейнджер, которую никакие экзамены не могли напугать? Смотри на себя! Ты стала другой. И, честно говоря, не в лучшую сторону. – Учитывая всё, что мы пережили, поверь, Джиневра, могло быть и хуже. Если бы не Гарри… нас, скорее всего, уже не было бы в живых. – Да что такое творится, Грейнджер? Почему все готовы чуть ли не молиться на Гарри? Мы все сделали не меньше него! Каждый! Пока вы трое скрывались в лесу, мы здесь, в Хогвартсе, каждый день боролись за выживание! О чём ты вообще думаешь? Ты – мозг Золотого Трио! Если бы не твоя голова, неизвестно, каким бы сейчас был наш мир. – Как ты можешь так говорить? Ты же прекрасно знаешь, что без Гарри Волан-де-Морт никогда не был бы повержен. И магический, и маггловский миры были бы растоптаны Пожирателями Смерти! Проклятый Том Реддл превратил бы всё в кромешный ад! – Не было бы Гарри – нашёлся бы другой! Как ты не понимаешь? Где твой знаменитый интеллект, Гермиона? Нет никаких незаменимых! Да, судьба Гарри – не сахар, и я никому не пожелаю расти сиротой, но очнись! Будь на его месте кто-то другой, вы бы сейчас ему пели дифирамбы! А сейчас все только и делают, что носятся с Гарри, как с писаной торбой! – Джинни, я думала, ты его любишь! А ты… ты даже не ставишь его ни во что! Что с тобой случилось? – Это не со мной, это с вами всеми что-то не так! Самому Гарри противно это обожание! Так что же происходит? Ты всегда кричала громче всех, чтобы он не зазнавался, а теперь сама ведёшься на эту волну! – Знаешь что, я не хочу сейчас это обсуждать. Мне нужно побыть одной. Я пойду прогуляюсь. Хорошего вечера. – И тебе того же, – пробурчала в спину Джинни.       Прошёл уже час, а Гермиона всё бродила по замковым коридорам. Слёзы непрошено катились по её щекам, оставляя солёные дорожки на холодной коже. Руки глубоко засунуты в карманы, ноги несли её сами, куда глаза глядят. Погружённая в тяжёлые думы, она и не заметила, как её шаги привели её к самой границе защитного барьера, к зловещему входу в Тёмный лес. — Неужели Джинни и вправду не понимает, что мы все живы лишь благодаря Гарри? – размышляла она вслух, подгоняемая порывами ветра. – Но с другой стороны… а ведь она права? Я всегда сама твердила Гарри, чтобы он не заносился, а теперь…       Она уже сделала шаг по направлению к лесной тропе, как вдруг чёрная тень молниеносно возникла перед ней. Сильные руки резко развернули её на 180 градусов и встряхнули её хрупкое тело. – Ты совсем оглохла, Грейнджер?! Я звала тебя раз восемь, не меньше! Что за представление? – Профессор Блэк? Откуда вы…? Вы звали меня? Зачем? – Может быть, затем, что ты собралась так щедро предложить себя на ужин тем тварям, что кишат в этом лесу? – её голос был резким, как лезвие. – Я не… – Нет? Тогда объясни, с какой стати ты направляешься в Тёмный лес в полнолуние? – Простите, – прошептала Гермиона, опуская голову. – Я не заметила. – И чем же ты была так поглощена? Размышлениями вслух? Или, может, сладкими грёзами о Поттере? – язвительно протянула Беллатрикс. – Как вы смеете! Гарри – мой друг! Он и Рон – мне как братья! И, между прочим, иногда размышлять вслух очень полезно. Советую попробовать. – О, как заверещала! Уже лучше. А теперь скажи, почему плачешь? Несчастная любовь? Или, может, твои интересы лежат в иной плоскости? – Беллатрикс прищурилась, изучая покрасневшее лицо девушки.       Гермиона побагровела от ярости и смущения. – Во-первых, то, что я плакала, вас абсолютно не касается! А во-вторых, с чего вы решили, что моя ориентация – предмет для вашего любопытства? – Я? Любопытствую? Не смеши меня, Грейнджер. Ты ревела, а я, по доброте душевной, предложила помощь. А ты и принять её не в состоянии. Что с тобой стряслось, львёнок? – Может, хватит? – Хватит… чего именно? – Хватит называть меня «львёнком»! Это звучит непозволительно фамильярно и совершенно не соответствует субординации! Вы подаёте дурной пример, профессор Блэк. К тому же, великой и устрашающей Беллатрикс Блэк не к лицу быть нежной и употреблять уменьшительно-ласкательные прозвища!       «Чёрт, что я несу!» – пронеслось в голове у Гермионы, когда она, наконец, перевела дух. Она посмотрела на профессора, но её лицо было каменной маской, не выражавшей ни единой эмоции. «Боже правый, что я натворила! Она просто хотела помочь, а я…» – Что ж. Прекрасно. Приятного вечера, мисс Грейнджер, – её голос стал ледяным, пронзая воздух острее любого клинка.       Резко развернувшись, Беллатрикс направилась прочь, её чёрные одежды развевались, как крылья. Гермиона стояла как вкопанная, сердце её бешено колотилось. Она хотела бежать вслед, кричать, извиняться, объяснять всё… но ноги будто вросли в землю. Она могла лишь смотреть, как элегантная фигура растворяется в сумерках.        «Ты только что вылила своё унылое дерьмо на единственного человека, который проявил хоть какую-то готовность помочь. Потрясающе, Грейнджер. Просто потрясающе».       Вспомнив о ночном дежурстве, Гермиона побрела в гриффиндорскую башню, чтобы переодеться. Комната была пуста – Джинни, видимо, всё ещё злилась.       Пожав плечами, Гермиона приняла горячий, почти обжигающий душ, смывая следы слёз и напряжения, а затем надела мешковатые спортивные штаны и огромную серую футболку. Наскоро собрав волосы в небрежный пучок, она вышла в коридор.       «Надеюсь, сегодня никому не взбредёт в голову шататься по школе, и я поскорее покончу с этим дежурством».       Тем временем в своих апартаментах Беллатрикс Блэк топила горе в огневиске. Бутылки стояли пустыми солдатиками на столе.«Она считает меня устрашающей», – с горькой усмешкой подумала она, делая очередной глоток. Жгучий напиток не приносил забвения. «Даже после всего, что я сделала, чтобы искупить…» Она с силой закатала рукав левой руки и сбросила маскирующие чары. – Проклятый Реддл! Даже после смерти твоя грязная метка не даёт мне покоя! – её голос сорвался на крик. – Сука! Как же я тебя ненавижу, ублюдок! Ненавижу! Слышишь?! НЕ-НА-ВИ-ЖУ! Чтоб ты сгнил в аду!       В приступе ярости она схватила со стола серебряный кинжал и занесла его над своим проклятым клеймом, но в этот момент раздался настойчивый стук в дверь.       «Если за дверью не сама Смерть с косой, этот визитёр сильно пожалеет о своём рождении». Пошатываясь, она направилась к двери.       На пороге стоял бледный как полотно слизеринец-второкурсник. – Ч-п-профессор… – мальчик едва сдерживал слёзы, его глаза были полны ужаса.       «Чёрт, – мелькнуло в прояснившемся на мгновение сознании. – Глупая дура, Белла, забыла поставить заглушающие чары!» С трудом взяв себя в руки, она посмотрела на студента с неожиданной для себя самой мягкостью. – Успокойся. Глубокий вдох. Задержи. Теперь – выдохни.       Парень послушно выполнил команду – кто посмеет ослушаться саму Беллатрикс Блэк? – Лучше? – Д-да, спасибо. Профессор МакГонагалл просила передать, что ждёт вас. Сейчас же. – И она не уточнила, зачем?       Мальчик лишь молча потряс головой. Поблагодарив его кивком, Беллатрикс захлопнула дверь и пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. «Интересно, почему старая кошка не воспользовалась патронусом? Или она тайный Пожиратель и не умеет их вызывать?»       Отбросив абсурдную мысль, она вышла из комнат и направилась в кабинет директора.       Массивная дверь со скрипом отворилась. Минерва МакГонагалл сидела в своём кресле, словно на троне, и её взгляд, острый и анализирующий, изучал Беллатрикс с ног до головы. «Ну точно, кошка». – Вызывала, Минерва? – Беллатрикс. Чай? Конфетку? Угощайся, не стесняйся.– Умоляю, не уподобляйся тому старому сластёне, – буркнула Блэк, с раздражением указав на портрет Дамблдора. – К чему этот визит вежливости? – Я хотела поговорить о мисс Грейнджер.       В глазах Беллатрикс на мгновение вспыхнула искра, но тут же погасла, спрятавшись за непроницаемой маской. – И при чём здесь я? – Потому что ты, как никто другой, умеешь читать людей. Я беспокоюсь за девочку, Беллатрикс. Она изменилась. Сильно. И, к моему великому сожалению, не в лучшую сторону. – Ты, кажется, забываешь, через какой ад она прошла плечом к плечу с теми двумя оболтусами. – Я ничего не забываю. Но даже с учётом всех обстоятельств, та, кем она была, и та, кем она стала сейчас – полные противоположности. Я волнуюсь, Беллатрикс. Я её полюбила, по-своему. Эти дети прошли через слишком многое для своего возраста. – Чего ты от меня хочешь? – Помоги ей. Или, по крайней мере, присматривай за ней. Если ей понадобится помощь, а меня не окажется рядом… прошу тебя. У меня не всегда есть возможность уследить за каждым студентом.       «Замечательно! А как же я буду за ней присматривать, если для неё я – «Великая и Устрашающая»?» – ядовито подумала Беллатрикс. – Хорошо, – неожиданно для себя самой пообещала она.        «Глупость, Белла, чистейшая глупость». – Это всё? Я свободна? – Да. Доброй ночи. – И тебе.       Беллатрикс поднялась и уже взялась за дверную ручку, когда её окликнули вновь. – Беллатрикс. – Да? – Спасибо тебе.       Кивнув, женщина вышла из кабинета.       «И что же мне теперь делать? Следить за ней? Серьёзно?» Она шла почти не глядя, её ноги автоматически несли её по длинным, погружённым в полумрак коридорам. «По крайней мере, сегодня нет этих целующихся парочек на каждом углу. Фу. Это поколение определённо деградирует».       Пройдя предпоследний поворот, она с размаху столкнулась лоб в лоб с кем-то, кто выскочил из соседнего переулка. Стукнувшись затылком о каменную стену, она с трудом встала, отряхивая платье. – Профессор Блэк? – донёсся до неё сдавленный, хриплый голос.       Беллатрикс подняла глаза и увидела перед собой заплаканное, знакомое лицо. Гермиона Грейнджер.