Ex ungue leonem/Льва узнают по его когтям

– Грейнджер! – раздался в тишине коридора низкий, слегка хриплый голос. Беллатрикс, потирая покрасневший лоб, смерила студентку взглядом, в котором смешались раздражение и любопытство. – В следующий раз смотри, куда летишь сломя голову. И вообще, какого Мерлина ты разгуливаешь по замку в такой час, вместо того чтобы спать? – Я... я дежурила, – запинаясь, начала Гермиона, чувствуя, как предательский румянец заливает её щёки. – А потом хотела зайти к вам, чтобы извиниться за сегодняшнее... Но вас не было в комнате, и... ну, вот... – Она беспомощно развела руками, чувствуя себя полной дурой. – Что ж, твои извинения приняты, – отрезала Беллатрикс, делая шаг в сторону своей двери. – Теперь можешь со спокойной душой отправиться в свою мягкую постельку. Она уже собиралась пройти мимо, но замерла, уловив тихий, почти шёпот, сорвавшийся с губ Гермионы. – Профессор... с вами всё в порядке? – Всё прекрасно, – отмахнулась Беллатрикс, но её поза выдавала лёгкое напряжение. – А тебе я советую немедленно проследовать в гриффиндорскую башню. Иначе завтра будешь отскабливать магическую грязь с котлов в подвале без помощи волшебства.  – Она бросила взгляд на изящные наручные часы. – О, как раз твоё дежурство закончилось. Не искушай судьбу.       Сдавленно вздохнув, Гермиона пробормотала:  - Спокойной ночи, профессор», – на что получила лишь короткий, ничего не выражающий кивок. Плетясь её обратно к общежитию, она чувствовала тяжёлый комок противоречий в груди.        Мысленно она уже составляла речь примирения для Джинни, но каждая новая фраза казалась ей неискренней и неубедительной. «С одной стороны, она права. А с другой... разве я не права? Иногда Джинни бывает такой упрямой! Хотя я ничуть не лучше. О, почему всё должно быть так сложно?»        Добравшись до комнаты, она бесшумно проскользнула внутрь и, увидев спящую подругу, на цыпочках прокралась к своей кровати. «Утро вечера мудренее», – последней внятной мыслью пронеслось у неё в голове перед тем, как сон поглотил её.       На следующее утро Джинни проснулась первой. Тихо пробираясь в душевую, она уже составила план. Если Гермиона заговорит с ней первой – значит, всё поправимо, и она, Джинни, смягчится и попытается донести свою точку зрения более тактично. Если же нет... что ж, значит, их дружбе пришёл конец. «Но ведь мне нужно её разбудить, иначе она проспит до самого зельеварения», – вдруг спохватилась она. – «Нет уж, Джинни Уизли не из тех, кто бросит подругу в беде и сбежать».       Выйдя из душа, Джинни заметила, что Гермиона не спит. Худая спина подруги мелко вздрагивала, а в тишине комнаты был слышен сдавленный всхлип. Сердце Джинни упало. Она кинулась к кровати, опасаясь, что Гермиона поранилась или ей стало плохо. – Гермиона? Что случилось? – осторожно, как хрустальную вазу, она развернула подругу к себе. – Почему ты плачешь? – О, Джинни, прости меня, пожалуйста! – выдохнула Гермиона, её глаза были полны слёз. – Мне было так ужасно без тебя! Ты была права, я совсем съехала с катушек. Ты сможешь простить меня?       Джинни, ошарашенная такой бурной реакцией, несколько секунд просто молча хлопала глазами. «Слишком много слов за один раз», – промелькнуло у неё в голове. Затем она мягко вздохнула, притянула Гермиону к себе и крепко обняла. – Дурочка ты моя, Грейнджер. Мне не за что тебя прощать, понимаешь? Мы просто высказали своё мнение. Пусть мы смотрим на вещи по-разному, но мы же не можем быть во всём согласны, как клоны. Гермиона шмыгнула носом и кивнула, а потом неожиданно расхохоталась, отстранившись. Джинни с удивлением уставилась на неё. – Ты чего это?– Посмотри на свою пижаму, – сквозь смех выдавила Гермиона. – На ней отпечаталось всё моё заплаканное лицо! Джинни взглянула вниз и тоже фыркнула, а через мгновение они уже обе хохотали так, что у них свело животы, а скулы ныли от напряжения. Они смогли успокоиться лишь тогда, когда в дверь постучали и вежливо напомнили, что скоро начало занятий. – Чёрт, Гермиона! Уже почти девять! Лети в душ! Нам нужно успеть на первое занятие! Кстати, что у нас? – Травология! – донеслось из-за двери душевой.       Пока Гермиона мылась, Джинни, улыбаясь, заправила её постель и собрала сумку, аккуратно сложив все необходимые книги и пергаменты. «Надеюсь, с одеждой она хоть сегодня справится сама», – с привкусом нежности подумала она.       Гермиона выскочила из душа, наскоро надела мантию, поблагодарила подругу за помощь и нанесла лёгкие штрихи косметики. Вместе они выбежали из комнаты, оживлённо обсуждая планы на предстоящие выходные, и направились в Большой зал, чтобы успеть хоть что-то проглотить перед уроками.       Присоединившись к своим однокурсникам за гриффиндорским столом, Гермиона наложила себе скромную порцию омлета. «Иногда всё-таки надо есть», – с легкой укоризной подумала она.       Потянувшись за кувшином с тыквенным соком, она украдкой взглянула на Джинни, которая с азартом спорила о квиддиче с одним из игроков команды. Улыбнувшись этой мирной сцене, Гермиона перевела взгляд на преподавательский стол.       В центре, как и полагается, восседала профессор МакГонагалл. Слева от неё сидела мадам Стебль, а справа... Гермиона невольно задержала взгляд на профессоре Блэк. Её чёрные как смоль волосы были уложены в безупречную причёску, а тёмное, почти готическое платье с глубоким декольте подчёркивало её опасную, хищную красоту. «Как она умудряется ежедневно носить этот корсет? Он ведь дышать, наверное, не даёт».       Будто почувствовав на себе этот взгляд, Беллатрикс медленно подняла голову, и их взгляды встретились. Тёмные, бездонные глаза профессора поймали испуганные ореховые глаза Гермионы. «Засмущалась, львёнок?» – с внутренним торжеством отметила Беллатрикс.       Она слегка приподняла одну идеально очерченную бровь, бросая Гермионе суровый, испытующий взгляд. «Ну, давай, посмотрим, что ты сделаешь».       Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается горячая волна румянца, делая её похожей на гриффиндорский гобелен. «Новый уровень? Не отводит взгляд... Смелеет», – пронеслось в голове у Беллатрикс, и на её губах расцвела едва заметная, но оттого ещё более вызывающая ухмылка. Это заставило Гермиону моментально опустить глаза и уткнуться в тарелку, как будто в омлете были написаны ответы на все экзамены.       Всю эту немую сцену из-за своего бокала с апельсиновым соком с интересом наблюдала Минерва МакГонагалл. На её строгих губах тоже играла тень улыбки. «Что ж, – подумала она, – это будет весьма занятно». – Герми, ты закончила? Пора двигаться в класс. – Да, Джин, пошли. – Ты в порядке? Ты вся красная, будто только что отбивалась от пушки-пыхомёта. – Спасибо, Джинни, очень мило! – фыркнула Гермиона, легонько хлопнув подругу по плечу. – Эй, ты маленькая заноза! – воскликнула Джинни и в отместку шлёпнула Гермиону по ягодице.       Гермиона аж подпрыгнула от неожиданности и снова покраснела, на этот раз поймав на себе ледяной и тяжёлый взгляд профессора Блэк. Они быстренько ретировались из Зала, и по дороге на Травологию Гермиону не отпускала одна мысль: «И почему это её так задело? Какое ей дело до наших игр? Странно... Очень странно...» Похлопывание по плечу вернуло её к реальности. – Может, сходим в Хогсмид в субботу?– Отличная идея! Напишем Гарри и Рону, пусть присоединяются, если смогут выбраться. – Договорились! А теперь бежим, пока Стебль не пригвоздила нас к столешнице взглядом. Она терпеть не может опозданий.       День пролетел быстро, и последним уроком была Защита от Тёмных Искусств. Перед занятием Гермиона сгоняла в башню за забывчивой Джинни, которая оставила там пергамент с домашним заданием.       Вернувшись в класс, она с облегчением обнаружила, что профессор Блэк ещё не появилась, и заняла своё место рядом с подругой. Разложив всё необходимое, она приготовилась слушать. Из всех преподавателей только Беллатрикс учила их тому, что действительно знала и чем жила, а её знания были поистине бездонными. Гермиона впитывала каждое её слово, как губка. Если раньше она приходила на ЗОТИ, уже заранее изучив всю тему, то теперь каждый урок был непредсказуемым приключением, и это будоражило и интриговало.       Дверь с лёгким скрипом распахнулась, и в класс вплыла Беллатрикс Блэк. Её шаги были отточенными и бесшумными, а развевающиеся складки чёрного плаща создавали иллюзию, что она не идёт, а парит над полом. – Сегодня мы погрузимся в тонкости ментальной магии, – её голос прорезал воздух, как лезвие. – Окклюменция и легилименция. Разбейтесь на пары. Один будет атаковать, другой – защищаться. Слушайте внимательно, я не люблю повторять. Чтобы защитить разум, выстройте в сознании барьер. Представьте неприступную крепость или бесконечный лабиринт. Можно выставить на передний план самые обыденные воспоминания, спрятав истинные – поглубже. Начинайте.       Гермиона и Джинни, сидевшие на первой парте, приступили первыми. Щиты Гермионы были настолько прочны, что Джинни даже не почувствовала никакого сопротивления – просто непробиваемая стена. – Герми, ну подыграй немного, – умоляюще прошептала она. – Я знаю, что ты в этом ас.       Гермиона слегка ослабила защиту, но и этого хватило, чтобы Джинни упёрлась в невидимую, но прочную преграду. Когда же очередь дошла до Гермионы, она с лёгкостью проскользнула в неохраняемый разум подруги. Закончив, они обе посмотрели на профессора. – Сойдёт для начала, мисс Грейнджер, – кивнула Беллатрикс, затем её взгляд упал на Джинни. – А вот вы, мисс Уизли, как подруга «великого героя», я полагала, должны быть знакомы с азами. – Как видите, профессор, это не так, – парировала Джинни. – Да, трудно не заметить, – сухо согласилась Блэк. – Так. Кто справится со своей парой, получит право попробовать пробить защиту мисс Грейнджер. Тому, кто преуспеет, я открою несколько малоизвестных секретов легилименции. Если же никто не справится... их узнает она сама. Вперёд.       Шло время. Один за другим студенты подходили к Гермионе, но её ментальная крепость стояла незыблемо. Кто сможет одолеть Гермиону Грейнджер, мозг Золотого Трио, лучшую ведьму своего поколения?       Сама Гермиона уже начала уставать, но была полна решимости. Когда последний смельчак отошёл от неё с поражённым видом, она с сияющей, победоносной улыбкой посмотрела на профессора. – Ну что ж, профессор, похоже, углублённый курс лекции по легилименции сегодня получила я. – Не торопитесь с выводами, мисс Грейнджер, – холодно парировала Беллатрикс.       Улыбка сползла с лица Гермионы. «Что она имеет в виду?» – Простите? Все уже попытались, и ни у кого не вышло. – Не все, юная леди. Остался ещё один человек, который пока не испытал крепость ваших стен. – И кто же? – Гермиона с вызовом окинула взглядом класс. – Я, мисс Грейнджер, – сладким, ядовитым тоном произнесла Беллатрикс. – Вы? Но... вы не говорили... это же... – Что? Мой класс. Мои правила, – она насмешливо подмигнула Гермионе. – Не волнуйтесь, это займёт не больше минуты. Если ваша защита окажется достойной, мы останемся после уроков для... приватной беседы на эту тему. – Хорошо, – сглотнула Гермиона, собирая всю свою волю в кулак. – Готовы? Легилименс!       Сознание Гермионы поглотила абсолютная тьма. Она почувствовала лёгкий, почти невесомый толчок – пробный шар. Её стены даже не дрогнули.       «Неплохо, львёнок. Очень даже неплохо», – с долей уважения подумала Беллатрикс и так же стремительно отступила. – Видите? Выстояли. – Она повернулась к классу. – Все, кроме мисс Грейнджер, – свободны.       Аудитория медленно опустела. Гермиона собрала вещи и осталась сидеть за партой, с любопытством глядя на профессора. – Кто учил тебя выстраивать щиты? – нарушила тишину Беллатрикс. – Я сама. Я много читаю. – Ну конечно, – протянула та с лёгкой усмешкой. – И никто не помогал? Никто не направлял? – Нет. И я не просила. Зачем, если я могу справиться сама?       «Ммм, у львёнка есть характер. И гордость. Хорошо», – мысленно отметила Беллатрикс. Она подошла и непринуждённо села на край парты рядом с Гермионой, внимательно изучая её. – Расскажи мне о себе. – Что? Я думала, мы будем... – О, только, умоляю, не надо истерики, – Беллатрикс закатила глаза. – Неужели ты всерьёз поверила, что существует какой-то «секретный» приём?       Гермиона опустила глаза и тихо рассмеялась. «И вправду, как я могла быть такой наивной?» – Вы говорили так убедительно... – Я хотела посмотреть, на что ты способна, – пожала плечами Блэк. – И осталась довольна.       Смелость, рождённая неожиданным успехом, переполняла Гермиону. – Скажите... как вам удаётся оставаться собой после всего того... дерьма, что вы пережили? Как вы справились? И... я до сих пор не могу поверить, что когда-то сама думала, будто вы – правая рука Волан-де-Морта.       При звуке этого имени Беллатрикс вздрогнула, будто её ударили хлыстом. Её лицо на мгновение исказила гримаса боли. Гермиона тут же пожалела о своей несдержанности, но отступать было поздно. – Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё верят, – тихо, но чётко проговорила Беллатрикс, её голос стал низким и опасным. – Чтобы ложь стала правдой, её нужно повторять. Громко, эмоционально и повсеместно. Вот ты и поверила.       Гермиона, движимая внезапным порывом сострадания, неосознанно протянула руку и коснулась левого предплечья Беллатрикс – того самого места, где когда-то пылала Тёмная метка. Её большой палец нежно провёл по удивительно мягкой коже. От этого простого, почти интимного жеста по телу Беллатрикс пробежала судорога.– Не надо, – прохрипела она, и её голос внезапно сорвался.       Гермиона мгновенно убрала руку, смотря на профессору с широко раскрытыми от испуга глазами. «Сколько же ей пришлось пережить? Каким было её детство?» – А что насчёт Энди? Как давно вы... помирились? – Маленькая ведьма никак не уймётся? – в голосе Беллатрикс снова появились знакомые нотки насмешки. – Это уже второй раз, когда ты задаёшь этот вопрос. Почему бы не спросить у неё самой?       «Львёнок...» – мысленно повторила Гермиона, и по телу разлилось странное, согревающее чувство. Ей нравилось это прозвище. – Просто... мне интересно услышать именно вашу версию. – Что ж, – Беллатрикс неожиданно улыбнулась. – На самом деле, мы с сёстрами никогда и не ссорились по-настоящему. После ухода Энди нам приходилось играть роли разгневанных сестёр перед родителями, но тайно мы всегда поддерживали связь. Так что никакого грандиозного примирения не было.       Она помолчала, а затем её взгляд снова стал изучающим. – А что насчёт тебя? – Меня? – Да. У тебя есть что-то... с этой Уизли? – Что? Нет, конечно! – Гермиона вспыхнула, как маков цвет. – Мы просто подруги! Она мне как сестра, честно! С чего вы вообще взяли?       Беллатрикс опустила взгляд, и Гермионе показалось, что в её глазах мелькнуло что-то похожее на... разочарование? «Беллатрикс, ты идиотка», – мысленно отругала себя профессор. – О, Боже... Вы подумали это из-за того, что она меня сегодня шлепнула? Так это я начала! – Неважно, – отмахнулась Беллатрикс, слишком быстро, выдавая своё смущение.       Неожиданно для обеих, они нашли в компании друг друга некое подобие покоя. Разговор тек легко, переходя от забавных историй из школьных лет к более тяжёлым, душераздирающим воспоминаниям. Они и не заметили, как пролетело время, и часы пробили шесть. – Что ж, юная мисс, думаю, тебе пора, – нарушила комфортное молчание Беллатрикс. – Да, пожалуй, – Гермиона взглянула на часы и ахнула. – Кошмар! Мы пропустили ужин! Я просто умираю от голода. – В таком случае, – Беллатрикс поднялась с парты с грацией пантеры, – позволь предложить тебе компенсацию. Ужин в моих апартаментах.       Глаза Гермионы широко распахнулись от изумления и восторга. – Правда? – вырвалось у неё слишком громко и инфантильно. - То есть, я хотела сказать... я буду очень рада. Спасибо!       Беллатрикс провела её в свои покои – просторную комнату, обставленную с тёмным изяществом. Вызвав домового эльфа, она распорядилась насчёт ужина.       Они устроились на мягком диване, и разговор зашёл снова, на этот раз ещё более доверительный. Они обнаружили, что у них много общего: обе запойные читательницы, готовые просиживать в библиотеке сутки напролёт; обе – самые яркие ведьмы своего поколения, вынужденные постоянно доказывать своё право на это звание; и обе – с взрывными, упрямыми характерами, не терпящими несправедливости.       Они говорили обо всём на свете, и в этот вечер стены профессорских апартаментов видели не ужасную Беллатрикс Блэк и не всезнайку Гермиону Грейнджер, а просто двух одиноких женщин, нашедших неожиданное утешение в понимании друг друга.