Ex ungue leonem/Льва узнают по его когтям

      Австралия встретила Беллатрикс Блэк удушающим пеклом. Воздух был густым и влажным, словно сироп, а солнце палило с безжалостной силой, незнакомой туманному Альбиону. «Самый изолированный континент с самыми странными созданиями... И климатом, достойным девятого круга ада», — с горькой иронией подумала она, окидывая взглядом непривычный пейзаж, напоминавший ей одновременно и дикие прерии, и неуклюже растущие на их фоне современные здания.       Поместье Блэков в Сиднее, хранившее вековую пыль и снобизм её предков, показалось ей холодным оазисом в этом аду. «Как же я рада снова посетить этот богом забытый уголок», — пробормотала она с сарказмом, переступая порог.       Сбросив чёрные мантии, Беллатрикс с отвращением натянула светлые льняные шорты и просторный топ — одежду, немыслимую для её обычного гардероба. Поймав своё отражение в пыльном зеркале в прихожей, она хрипло рассмеялась.       «Отец, наверное, переворачивается в гробу. Его гордая дочь, облачённая в маггловское тряпьё».       Но времени на самобичевание не было. Вооружившись скудными сведениями, которые успела обронить Гермиона («клиника «Улыбка», стоматологи... фамилия Дантиджер»), охота началась. Найти успешных дантистов с британским акцентом в Сиднее оказалось проще, чем она думала. Информация, невольно данная гриффиндоркой, была ключом, сократившим месяцы поисков до нескольких часов.       ««Дантиджер»... Оригинальность не их конёк, но переводчик явно постарался», — усмехнулась она, подходя к современному стеклянному зданию.       Спрятав палочку в потайной карман шорт, Беллатрикс вошла в клинику, где её встретила улыбчивая администратор с бейджиком «Кейт». — Здравствуйте! Вы записаны? — девушка сияла искусственной белизной зубов. — Я сестра миссис Дантиджер, — Беллатрикс выдавила из себя сладчайшую улыбку. — Приехала сюрпризом, хочу порадовать любимую сестрёнку. «Врёшь так же легко, как дышишь, Блэк», — пронеслось у неё в голове. — Конечно! — обрадовалась Кейт. — Я вас провожу! Мистер и миссис Грейнджер как раз в своём кабинете.       «Грейнджер... Умно, львёнок. Очень умно», — с внезапной нежностью подумала Беллатрикс, следуя за администратором. Но по мере приближения к кабинету № 305 её уверенность стала таять, уступая место холодным щупальцам страха. Возвращение памяти — одна из самых рискованных магических процедур. Один неверный шаг, малейшая ошибка в произношении древних заклинаний — и разум можно обратить в руины. Она проделывала это лишь однажды, с Энди, и та ночь до сих пор снилась ей в кошмарах.       Постучав, она вошла и замерла на пороге. На неё смотрели двое — живая, взрослая копия Гермионы и мужчина с добрыми, уставшими глазами. Сердце Беллатрикс ёкнуло. «Гены, чёрт возьми... Они вылитая она». — Здравствуйте, — начала она, чувствуando, как голос чуть дрожит. — Я... подруга вашей дочери. — Добрый день, мисс...? — миссис Грейнджер подняла на неё настороженный взгляд. — Блэк. Беллатрикс Блэк. Но вы можете звать меня просто Белла. — Видите ли, мисс Блэк, здесь какое-то недоразумение. У нас нет детей. — Это долгая история. И, мне кажется, не лучшая идея — обсуждать её здесь, среди бормашин и стоматологических кресел. Мистер Грейндер фыркнул:— Объясните нам, как вообще возможно, чтобы родители забыли о собственном ребёнке? — Всё объясню. Можем встретиться в более... непринуждённой обстановке? Например, у меня дома?       Тем временем в Малфой-мэнор царила атмосфера напряжённого ожидания. Нарцисса и Андромеда не находили себе места. — Что она там забыла? Почему Австралия? И какое отношение ко всему этому имеет эта гриффиндорка? — Нарцисса нервно теребила край своего шёлкового платья.       Внезапно Энди вскочила, словно её ударило током. — Цисси! Я поняла! Несколько месяцев назад Гермиона рассказывала мне... о своих родителях. Когда началась война, она наложила на них Забвение. Стереть их память о себе было единственным способом защитить их. И отправила их... в Австралию.       Нарцисса замерла, осознание медленно загораясь в её глазах. — Но... Зачем Белле самой лететь туда? Она могла бы просто сказать Грейнджер, где они! — Может быть, она хочет сделать сюрприз? — предположила Энди. — Или... боится, что у Гермионы не хватит сил контролировать процесс? Возвращение памяти — это ужасно. Помнишь, как она возвращала мои воспоминания? — Той ночью... — Нарцисса тихо прошептала, глядя в пустоту. — Я слышала, как она плакала. Вошла к ней и увидела её сидящей на полу, вся тряслась. Она сказала... что чуть не потеряла тебя навсегда, в тех лабиринтах разума. — Да, — Энди закрыла глаза, снова чувствуando отголоски той боли. — Если бы не она... нашей сестры сегодня не было бы с нами. Мерлин, пусть у неё всё получится.       В Хогвартсе жизнь шла своим чередом, но для Гермионы мир будто остановился. Объявление МакГонагалл об отмене занятий по Защите от Тёмных Искусств прозвучало для неё как приговор.       «Она уехала. Не попрощавшись. Не сказав ни слова...»       Не притронувшись к ужину, она пробормотала Джинни что-то о срочной необходимости в библиотеке и убежала в спальню. Прижав к груди подаренную Беллатрикс книгу, она разрыдалась, задаваясь бесконечными вопросами: «Что я сделала не так? Слишком навязчива? Слишком глупа? Она наконец поняла, что я просто надоедливая зазнайка, и сбежала?»       Но слёзы быстро сменились решимостью. Гермиона Грейнджер не была той, кто будет просто плакать в подушку. Умывшись ледяной водой, она с гордо поднятой головой направилась в кабинет директора. — Профессор, можно вас на минутку?— Мисс Грейнджер, проходите. Чайку? — МакГонагалл смотрела на неё поверх очков. — Пожалуйста. Профессор, я хотела спросить... с профессором Блэк всё в порядке? Почему занятия отменили? — Не беспокойтесь, мисс Грейнджер. Профессор Блэк попросила краткосрочный отпуск по личным делам. Всё в порядке. — Она... не сказала, куда и зачем?— Это личное дело профессора, — МакГонагалл покачала головой, но, увидев неподдельное беспокойство в глазах девушки, смягчилась. — Она в полной безопасности, могу заверить. Лучше сосредоточьтесь на экзаменах. Вы определились с предметами? — Я буду сдавать все, профессор. Минерва МакГонагалл поперхнулась чаем. — Все двенадцать? Мисс Грейнджер, это... беспрецедентно. На моей памяти лишь один студент осмелился на такое. — И что с ним случилось? — с любопытством спросила Гермиона. — О, с ней, мисс Грейнджер. С ней. Она сдала все экзамены на высшие баллы, но это не спасло её от тяжёлой доли. Несправедливое обвинение, тюрьма, клевета... — МакГонагалл вздохнула. — Иногда блестящий ум — это не благословение, а проклятие.       Гермиона замерла, сердце её бешено заколотилось. — Вы говорите о... профессоре Блэк? — Да, — тихо подтвердила МакГонагалл. — Почти всё, что вы о ней знаете, — ложь. И почти всё, что она имела, было отнято. А теперь, мисс Грейнджер, прошу меня извинить.       В гостиной сиднейского особняка Блэков повисло неловкое молчание. — У вас... роскошный дом, — наконец произнесла миссис Грейнджер, нервно оглядывая мраморный камин и портреты валящихся аристократов. — Спасибо, — сухо ответила Беллатрикс. — А теперь, пожалуйста, сядьте поудобнее. Нас ждёт долгий и трудный разговор. — Нам и так удобно, — возразил мистер Грейнджер. — Говорите.       Беллатрикс сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Вашу дочь зовут Гермиона Джин Грейнджер. И вы — не Дантиджер, а Уэнделл и Моника Грейнджеры. Ваша дочь была вынуждена стереть ваши воспоминания о себе и отправить вас сюда, чтобы спасти вас от войны, в которой она участвовала. — Это абсурд! — Уэнделл Грейнджер вскочил. — Какая война? Какая магия? Мы стоматологи из Лондона! — Не магия, а магия, — тихо поправила его Беллатрикс. И, видя, что слова бессильны, приняла решение. «Прости, львёнок, но иного пути нет».       Быстрым, отточенным движением она взмахнула палочкой, и супруги Грейнджер замерли, их глаза остекленели. Беллатрикс приблизилась, кончик её палочки засветился нежным, лазурным сиянием. — «Мнемос Реституцио»... — прошептала она, и тонкая нить света соединила её палочку с висками Уэнделла.       Она видела, как в его сознании всплывают образы: маленькая Гермиона с книгой больше её самой, первое свидание, свадьба, визит строгой женщины в мантии... Всё шло хорошо. Слишком хорошо.       И вдруг тело Уэнделла Грейнджера содрогнулось в мучительном спазме. Он с грохотом рухнул на пол, его конечности бились в конвульсиях, а из носа хлынула алая струйка крови. — Нет... — прошептала Беллатрикс, и ледяной ужас сковал её. — Нет, нет, НЕТ!       Она рухнула на колени рядом с ним, её пальцы впились в его плечи. — «Винере Вульнера!» — исцеляющее заклинание не возымело эффекта. — «Стазис Корпус!» — заклинание остановки кровотечения лишь немного замедлило поток.       Паника, холодная и тошная, подступала к горлу. Она не чувствовала его дыхания. — Не смей! — её голос сорвался на крик, в котором смешались ярость, отчаяние и мольба. Она потрясла его, словно пытаясь встряхнуть душу, пытающуюся уйти. — Не смей умирать, ты меня слышишь, Грейнджер! Я не позволю! Я не из тех, кто проигрывает! ДЕРЖИСЬ!