Первая кровь
11 июля 2022 г., 00:01
Чонвон убрал дрожащую руку от своих побелевших губ, жадно хватая ртом воздух. Платок, что он сжимал меж своих пальцев, был пропитан красной вязкой жидкостью, от которой разило стойким запахом железа.
Юноша сглотнул, смотря на ткань с тупым удивлением, но отрешённым спокойствием. Он ещё не успел полностью осознать, что произошло. Он не ощущал боли или дискомфорта. Только лёгкое головокружение и слабость, что было для него вполне нормально после недавнего буйного празднества.
Солёный отвратительный привкус на языке заставил горло Чонвона пересохнуть в считанные мгновения. На ватных ногах юноша подошёл к кухонной тумбе и налил себе стакан воды. Он чувствовал себя будто в огромном чане с киселем. Все его движения были заторможенные и неловкие, а в голове не задерживалось ни единой мысли.
Бац! Стеклянный дребезг. Чонвон медленно похлопал глазами, пытаясь понять, что произошло. Он слышал воду, идущую из крана, и вдруг понял, что в его руке почему-то нет стакана. Расслабив пустую ладонь, Чонвон опустил взгляд и увидел растекающуюся по полу прозрачную лужу и крупные осколки стекла. Юноша просто смотрел на них, как ребёнок, не понимающий, что только что произошло и что нужно делать.
— Что там у тебя случилось, Чонвон? — раздался голос Джея наверху. Чонвон вздрогнул, как кот, которого вот-вот поймают на пакости.
— Ничего, — хриплым голосом ответил и поспешил опуститься на колени, чтобы собрать осколки. Но уже в следующий момент он ощутил прикосновение холодных рук к своим запястьям.
— Ты поранился? — голос Джея звучал теперь совсем рядом. У младшего задрожали колени. Всё его тело наполнилось уязвимой слабостью, стоило этому прекрасному мужчине появиться рядом. Чонвон закрыл глаза и молча мотнул головой, из последних сил собирая остатки своего мужества и спокойствия.
— Но я чувствую кровь, — возразил Джей и начал осматривать руки своего мальчика. Он аккуратно разжал его ладони и, увидев в одной из них окровавленный платок, обеспокоенно сдвинул брови. — Что случилось?
— Ничего… — шёпотом ответил Чонвон. Его плечи начинали мелко дрожать. — Просто я…
«Умираю?» — с нервным смешком подумал он. Это слово, как оглушительный гром, сломало стену его неестественного спокойствия. Чонвон начал тихо смеяться, но его смех быстро перетёк в болезненный лающий кашель. Теперь он чувствовал. Словно с каждым сокращением лёгких кто-то протыкал его живот ножом. Чонвон поспешил вырвать руку из ладони Джея и прикрыть рот платком, но из-за этого он тут же потерял равновесие и начал заваливаться вперёд, на рассыпанные осколки стакана.
Джей среагировал с положенной ему вампирской быстротой. Он мягко подхватил Чонвона за плечи и взял его на руки, чтобы унести подальше от стекла. Вода из крана продолжала течь, создавая странный фон всей этой картине. Но им обоим было слишком страшно погружаться в тишину.
Чонвон болезненно заскулил, потерянным взглядом уставившись в пустоту перед собой. Он не мог толком пошевелиться, его виски сдавило, желудок сжался в спазме, поднимая чувство тошноты от обилия крови во рту. Младший неровно и отрывисто дышал, и в какой-то момент его веки начали тяжелеть настолько, что он уже не мог держать глаза открытыми.
— Нет-нет. Не закрывай глаза. Оставайся со мной, ладно? Чонвон. Чонвон! — испуганно и настойчиво заговорил Джей, злясь на собственный ступор.
«В больницу» — вертелось в голове у вампира. Джей размашистым шагом отправился на выход из дома. Чонвон всё ещё был в своей мягкой милой пижаме, воротник которой теперь был окрашен в ненавистный Джею алый цвет.
— Пожалуйста, пожалуйста, котёнок. Слушай меня, ладно? Не отключайся. Ты можешь сделать это для меня? Ладно? — умолял Джей своего мальчика, нежно поглаживая его затылок и целуя лицо. — Что же это такое… Что с тобой случилось…?
Чонвон с усилием воли разлепил веки. Он был страшно бледным, его губы пересохли, взгляд потускнел и потерял всякую осмысленность. Но как только мадший вдруг увидел, что небо над горизонтом постепенно начинало светлеть, его тело схватила испуганная судорога.
— Солнце… — прохрипел он, впиваясь ногтями в плечо Джея. — Тебе нужно… В спальню.
Джей застыл на мгновение, уставившись на свою стремительно приближающуюся гибель. У него есть от силы минут сорок, прежде чем первые лучи солнца коснутся его кожи и придадут мучительной смерти. Но на его руках лежала любовь всей его жизни, страдающая и истекающая изнутри кровью. Если Чонвон умрёт, всё потеряет для него смысл. Этот выбор был гораздо проще, чем могло показаться на первый взгляд.
Игнорируя протестующе ёрзающего на его руках Чонвона, Джей уверенно направился к машине.
***
Чонвон резко хватанул ртом воздух, распахивая испуганные влажные глаза. Очередной кошмар? Очень реалистичный и детальный… Каждый раз подсознание придумывало всё более изощрённые способы поиздеваться над ним. Казалось, Чонвон всё ещё чувствовал солоноватый привкус крови на кончике своего языка. Его сердце всё так же сжималось от тревоги, перед глазами стоял образ неумолимо светлеющего неба, напряжённое лицо Джея рядом. Он ощущал свежий утренний воздух, ласкающий его из окна мчащейся на огромной скорости машины, наполненный росой и туманом… Как будто… Как будто это было на самом деле. Сонное оцепенение постепенно спало, словно перед ним медленно поднималась театральная ширма, открывающая вид на реальный мир. Первое, что увидел Чонвон, когда открыл глаза — это яркий свет, совершенно непривычный, учитывая, что обычно он просыпался в полной темноте в убежище своего вампира. Он находился в просторном светлом помещении, которое, несомненно, являлось больничной палатой. Размеренный писк медицинских приборов разбавлял неестественную тишину в комнате, в воздухе стоял запах спирта и хлорки. Чонвон обнаружил капельницу, тонкая трубочка которой протягивалась до его руки, странные прищепки, которые крепились к аппарату, отслеживающему его пульс. Может ли быть такое, что он был в отключке несколько дней? У него не было ничего, что могло бы подсказать ему дату, хотя бы время. С тяжёлым вздохом Чонвон попытался шевельнуться и тут же почувствовал отвратительную мышечную боль во всём теле, словно он не лежал на больничной койке, а безвылазно занимался в спортзале. Недовольно простонав, Чонвон с усилием воли приподнял своё бренное туловище и сел на широкой кровати, застеленной клеёнкой и простой белой простынёй. Юноша снова протяжно захрипел, обессиленно прикрывая глаза. Складывалось впечатление, что его прошили на швейной машинке, прострочили острой иглой каждую вену, каждый капилляр. Он даже не мог предположить, в чём причина таких неприятных ощущений. Более того, он совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Чонвон дал себе немного времени, прежде чем собраться и предпринять новую попытку понять, в каком измерении он находился. «Здесь ведь должна быть какая-то кнопка вызова персонала, » — подумал, прежде чем начать изучать множество кнопочек около себя. Эти приборные панели мысленно отсылали его в ночь январского похищения, когда от нажатия одной кнопки зависело, выживет ли он и Джей или нет. — Джей…! — осенило его, когда цепочка мыслей снова привела его к тому странному сну, который, возможно, и не сон вовсе. Чонвон с тройным усердием начал искать заветную кнопку, утопая в чувстве неприятного дежавю. Наконец, спасительный красный огонёк, который запустил какую-то систему оповещения. Уже через пару минут в палату забежал симпатичный встревоженный врач. «Чхве Субин» — гласила надпись на его бейджике. Увидев, что Чонвон в сознании, доктор облегчённо выдохнул и щёлкнул каким-то аппаратом у себя в руке, после чего он сразу перестал пищать. — Вы проснулись. Замечательно. Как себя чувствуете? — врач попытался изобразить как можно более дружелюбный и непринуждённый вид, но нервно подранивающий взгляд всё равно выдавал его беспокойство и напряжение. От одного только вида этого вымученного утешающего дружелюбия Чонвону захотелось биться в истерике. — Скажите, пожалуйста, — обратился Чонвон к доктору, не в силах сдержать дрожь в голосе, — меня привез сюда мой парень. Он… Он в порядке? — младший не знал, стоит ли сразу с ходу раскрывать сущность Джея, но от мысли, что с ним могло что-то случиться, ему становилось по-настоящему дурно. — Ах, это… — неловко замялся врач, нервно сглатывая и поправляя галстук под своим халатом. — Давайте поговорим об этом позже. Вам сейчас противопоказано любое напряжение: физическое и эмоциональное. — Я не смогу расслабиться, если буду гадать, что с ним! — неожиданно даже для себя повысил голос Чонвон. — Пожалуйста, успокойтесь, — терпеливо попросил Субин и подошёл ближе к пациенту. — Вы сможете увидеться с ним после захода солнца. На этот раз ему удалось успокоить Чонвона, несмотря на то, что пульс его резко подскочил почти до отметки ста тридцати. Он вдруг почувствовал себя таким одиноким и беззащитным, зная, что его любимый сейчас где-то вдали от него, возможно, пострадавший, запертый от солнечного света. Чонвон медленно опустился обратно на подушку и закрыл глаза, сглатывая ком в горле. — Так… Как вы себя чувствуете? — попытался вернуть в прежнее русло разговор Субин и взял планшет, висящий впереди койки Чонвона. — Простите, пожалуйста, что повысил на вас голос и обратился в неуважительном тоне, — произнёс Чонвон и слегка кивнул головой в качестве поклона. — Ох, ничего страшного. Я понимаю, вы пережили тяжёлую ночь, — тут же оживился доктор и тоже слегка поклонился Чонвону. — Скажите, есть мышечные боли? Головокружение? — Да… Очень сильные боли во всём теле. Как после тренировки, знаете? Ещё тошнит немного. Что со мной было? Субин сосредоточенно сделал пометки в больничной карте, прежде чем ответить на вопрос Чонвона. Младший снова подумал о том, как неуютно ему в этом просторном светлом помещении. Вместо всего этого он хотел бы сейчас валяться со своим Джеем в полной темноте, подальше от города, подальше от всех… — Отравление. Нам неизвестно, что было отравлено: еда, напиток или какой-то предмет, яд начал самонейтрализоваться сразу же после своего пагубного воздействия. Мы не смогли толком сделать анализы, пришлось сразу прибегать к крайним мерам. — Крайним мерам? — переспросил Чонвон, хмурясь. — Да… Мы получили согласие вашего брата на переливание вампирской крови. Боли, которые вы чувствуете — это последствия лечения, а не яда. Мне очень жаль, — доктор снова поклонился. — Лечение экспериментальное, еще несовершенное. Оно было необходимо, чтобы спасти вам жизнь. В качестве компенсации все расходы на терапию и содержание будут за счёт больницы. Спасибо за возможность практического исследования нашего продукта, все полученные результаты пойдут на его усовершенствование. — Брат…? — уже было спросил Чонвон, но осёкся, понимая, что это, скорее всего, был кто-то из его друзей. Слишком много информации, слишком много вопросов. Он ещё не до конца пришёл в себя после отключки и плохо соображал, грань между больными галлюцинациями и реальностью ещё была слишком размыта. — Значит… Невозможно установить, как именно я отравился? — Да, — с новым поклоном ответил врач. — Хотя я бы скорее сказал, что вас отравили. Такие сильные яды невозможно получить естественным путём, значит, бытовое отравление исключено… Чонвон невольно зажмурился от обилия медицинских терминов, которыми осыпал его юный доктор, пока сам пытался связать у себя в голове хотя бы какую-то адекватную цепочку произошедших событий. Он праздновал свой день рождения, прекрасно провёл время с Рики и своим отрядом, после чего на него нагрянули с вечеринкой-сюрпризом его вампирские друзья, а потом они провели с Джеем прекрасную долгую ночь, полную любви и страсти. Он съел, выпил и потрогал так много вещей всего за один день, что отследить источник отравления было практически невозможно. — Когда вы почувствовали первые симптомы? — спросил доктор, видя, как тяжело давался Чонвону мозговой штурм. — Наверное, ещё утром… Сложно сказать. Это было сразу после дня рождения. Я подумал, что у меня просто несварение или типа того, к тому же, я немного выпил… Накануне. Весь день была тошнота, головная боль, живот крутило. В общем, симптомы обычного похмелья. По-настоящему плохо мне стало уже под утро следующего дня… У меня текла кровь, но мозги как будто переклинило, я не понимал, что происходит. А потом всё как в тумане. Доктор внимательно слушал рассказ Чонвона, сверяясь с какими-то бумагами. Покивав самому себе, он присел на стул рядом с койкой и внимательно осмотрел пациента. — Вы до этого уже употребляли алкоголь когда-нибудь? У вас есть основания полагать, что у вас резкая непереносимость к алкоголю? — Нет, оснований нет. Уже пробовал раньше, — уверенно помотал головой, протирая болящие глаза. Солнце, которое пробивалось через окно, ощущалось особенно горячим, почти невыносимым, как будто он стоял на пляже посреди лета. Увидев это, Субин снова рассыпался в поклонах и поспешил задернуть шторы. Младшему сразу же полегчало, он убрал руки от лица и умиротворённо расслабил лицо. — Простите, пожалуйста. Вам было сделано переливание дозы большего объёма, чем обычно. Могут быть светобоязнь, аллотриофагия… — Алло… что? — почти испуганно спросил Чонвон, распахивая глаза. — Эм… ха-ха, — нервно посмеялся Субин, почесав затылок. — Непреодолимое пищевое влечение к необычным… Продуктам. — К крови…? — с потемневшим лицом выпалил Чонвон, сглатывая. Он и правда чувствовал себя немного… Странно. Как будто хотелось пить, но не воды. Горло слегка чесалось изнутри, как при ангине. Чем глубже Чонвон погружался в свои ощущения, тем дурнее ему становилось, поэтому он поспешил отстраниться от своих метаморфоз и взволнованно обратился к доктору. — А это у меня пройдёт? — В вашем случае… Где-то через неделю. В течение данного периода крайне не рекомендуется активная физическая нагрузка, нервные потрясения, чтобы не дестабилизировать организм. — Попроще, док, пожалуйста… — уже почти устало попросил Чонвон, вздыхая. — Я ведь не превращусь в вампира, правда? — Только если не наступит клиническая смерть. Чонвон резко распахнул глаза. Он спросил скорее для галочки, но этот ответ превзошёл все ожидания младшего. Он действительно стоял на пороге обращения…? Это переворачивало его положение с ног на голову. Липкий страх начал подниматься от живота к горлу, обматываясь вокруг шеи, словно змей. У Чонвона начало складываться впечатление, что целью отравления было вовсе не убийство. — Кхм… А что за «брат», который дал разрешение на переливание? — спросил Чонвон, когда оцепенение немного спало. Пульс снова подскочил, а вена на виске неприятно запульсировала. Аппарат рядом с ним беспокойно запищал, предупреждая о резком изменении сердечных сокращений. Чонвон чувствовал, что именно этот вопрос — ключ к странной загадке его отравления. — Как какой… — смущённо запнулся Субин, прочищая горло и слегка приподнимаясь, опасаясь за состояние пациента. — Ли Хисын, ваш брат! Он рассказывал о вас буквально накануне, когда пришёл пожертвовать кровь и за таблетками. Нам повезло, что его кровь оказалась у нас под рукой. Кровь родственников приживается намного лучше, и мы могли спокойно использовать весь пакет… Чонвон уже не слушал. Слова врача растворялись в пустоте в нескольких сантиметров от него, пока он тупо и ошарашенно смотрел в потолок. «Ли Хисын… Что же ты наделал… За что ты так со мной…?» — думал Чонвон, сжимая дрожащие губы в тонкую линию. Какой у вампира был мотив? Хисын хотел спасти или погубить его? Знал ли он об отравлении, был ли он тем, кто этот самый яд ему подсыпал? — Да уж… Повезло… Невероятно повезло… — с нервным смешком пробормотал Чонвон и закрыл лицо обеими руками. Может быть, из-за влияния крови вампира, или просто из-за абсурдности происходящего, у младшего вдруг началась настоящая истерика. Он смеялся, но слёзы стекали по вискам на подушку, пока страх и отвращение пронизывали каждую клеточку его ноющего тела. — Я не хочу… Не сейчас… — проронил он сквозь всхлипы, пока растерянный и испуганный Субин суетился около пациента. — Я не хочу! Всё рушилось буквально у него на глазах. Ещё недавно он рассуждал о плюсах и минусах вампиризма, о том, как он отразится на отношениях с Джеем, но сейчас одна мысль об обращении ввергала юношу в настоящий ужас. Недавняя вылазка на пляж вместе с друзьями могла стать последней в его жизни прогулкой под ласковыми лучами солнца… А Рики? А родители?!.. Чем дольше Чонвон думал обо всём этом, более напуганным он становился. Он не слышал беспомощные попытки Субина успокоить его, не чувствовал чужие руки на своих плечах. Его сознание погрузилось в пучину отторжения перед возможной будущей судьбой. Чонвона определённо попытаются убить. Намеренно обратят в вампира… Столько возможностей могут быть упущены, столько дверей могут оказаться закрыты, стоит лишь организовать самое банальное покушение… Его любимый где-то взаперти, он не сможет прийти к нему на помощь… Чонвон совсем один, здесь, в этой стеклянной коробке, вампирам ничего не стоит убить его здесь. Ему нужно убираться отсюда. Как можно скорее… Но куда он уйдёт без Джея? Он не мог оставить его и убежать. Отравленные страхом и паранойей мысли уже почти довели Чонвона до настоящего припадка, но тут его что-то укололо: подоспела медсестра с успокоительным. Постепенно пульс младшего пришёл в норму, его руки аккуратно положили вдоль туловища, пока красные заплаканные глаза затягивались стеклянным сонным безразличием. — Что случилось, сонбэ? — спросила медсестра, поправляя подушку пациента. — Мне кажется… Я совершил ужасную ошибку, — с каменным побледневшим лицом сказал Субин, опуская глаза на медкарту, на которой было написано «Ли Чонвон».***
Когда Чонвон снова разлепил веки, его переполняло отвратительное чувство необъяснимой пустоты в гортани. Нестерпимый зуд и жажда усилились, у младшего появилось почти непреодолимое желание расцарапать себе горло изнутри, лишь бы не ощущать этот дискомфорт. Комната была полна запахов и звуков, не шло ни в какое сравнение с дневной тишиной. Он слышал чужие разговоры, словно все эти люди стояли у него в комнате, когда в реальности он лежал на койке в полном одиночестве. «Мне нужно…» — уже начал он в мыслях, но не смог обернуть свою потребность в слова. Острая нужда словно сверло давила ему на шею, затрудняя и без того неровное дыхание. Противный писк аппарата рядом казался ещё более громким и раздражающим, Чонвон с трудом подавил в себе желание разбить эту чёртову штуку. Его пульс был ровным и медленным, но по крайней мере, он был… На этот раз комната была погружена в успокаивающие комфортные сумерки. Чонвон не мог объяснить, что произошло с его зрением, но контуры объектов были какими-то неестественно яркими. Он четко видел все предметы в палате, хоть и не мог точно различить их цвета. Он не мог больше лежать здесь. Ему просто жизненно необходимо было утолить эту необъяснимую нужду. Чонвон был уверен, что если этого не произойдёт ближайшие несколько минут, он точно начнёт крушить здесь всё вокруг. Он аккуратно сел на койке и опустил ноги вниз, полной грудью вбирая в себя прохладный ночной воздух. — Не так быстро, — услышал незнакомый грозный голос, как только попытался снять с себя датчики. Из полумрака на него смотрели два недовольных горящих голубых глаза. «Вампир» — беспокойно выпалил у себя в мыслях Чонвон и резко вскочил с кровати, срывая с себя все провода. Он начал осматриваться вокруг в поисках оружия, но в палате не было ничего, чем можно было бы защитить себя. Чонвон уловил недовольное цыканье, прежде чем клыкастый оказался у него за спиной и попытался схватить. Инстинкты Чонвона моментально достигли своего пика, он ловко крутанулся и повалил вампира на холодный пол, напрыгнул на него сверху и скрутил руки так, чтобы он вообще не мог пошевелиться. — Ты, что, совсем чокнулся?! — завопил вампир под ним. — Кто нападает на персонал больницы?! — Персонал…? — растерянно пробормотал Чонвон и, наконец, обратил внимание на синюю униформу, надетую на незнакомца. «Чхве Ёнджун» — прочитал младший имя медбрата, которого вероломно прижал к паркету. Испуганно вобрав воздух, он тут же слез с него и несколько раз поклонился, чувствуя стыд за свою паранойю. — П-прошу прощения! Я был уверен, что вы собираетесь причинить мне вред… — Айщ-и… — недовольно зашипел вампир и поднялся, отряхиваясь. — А ты неплох, драться умеешь, — размял плечо и шею с протяжным стоном. — Но вставать с постели тебе никто не разрешал. Забыл предписания Субина-сонбэ? — Я просто… — запнулся, не зная, как объяснить то, зачем он попытался покинуть палату. Чонвон уже давно догадался, что требовал его напичканный вампирской кровью организм. Ему было страшно даже подумать это страшное слово, не то что произнести вслух. Всё это было неправильно. Противоестественно… — Не заикайся так. Уж я точно понимаю, что тебе было нужно, — со снисходительным вздохом медбрат достал из кармана небольшой пакетик с прозрачной густой жидкостью внутри. — Это… — с сомнением в голосе начал Чонвон, рассматривая пакет в руке у юноши. Это определённо была типичная донорская упаковка для крови, но он не мог объяснить необычный цвет её содержимого. — Всё правильно, это кровь. Переработанная и отфильтрованная нужным образом. Тебе необязательно её пить, я могу поставить капельницу… — со вздохом принялся убирать провода с кровати Чонвона и подготавливать место для процедуры. Словно вспомнив, что они сидели почти в полной темноте, вампир включил небольшую настенную лампу рядом с койкой. — Хотя, знаешь, это всё равно не то же самое. Как никотиновый пластырь. Иногда важно не просто вобрать в себя немного никотина, но и сам ритуал… Зажигалка, дым, затяжка, фильтр меж зубов… Ох, чёрт, как же хочется сигарету, — забормотал себе под нос, пока устанавливал пакет с кровью в стойку для капельницы. Чонвон слушал всё это с лёгким отвращением. Ему прела мысль о том, что у вампиров есть механическая привычка к укусам, подобно курению. Для него это всегда было интимным опытом, его и Джея, чем-то сокровенным и очень личным. Неприязнь к вампирам, воспитанная ему долгими годами в училище, снова начала проявлять себя, когда он смотрел на юношу перед собой. — Не знал, что в больницу разрешено принимать на работу вампиров, — не смог оставить этот комментарий при себе. Медбрат обернулся на Чонвона с самым оскорблённым выражением лица. — На что это ты намекаешь? — Так, мысли вслух, — отмахнулся Чонвон и сел на кушетку, готовый получить свой «никотиновый пластырь». Он решил, что не стоит всё же дерзить вампиру, чья работа — втыкать в тебя иглы с трубками. — Мне сказали, я смогу увидеть своего молодого человека после захода солнца… Он может прийти сюда? Медбрат вдруг громко усмехнулся, ловко воткнув капельницу точно в вену. — Он сейчас никуда не может прийти, это уж точно. Эта неосторожно брошенная фраза, словно кирпич, огрела Чонвона по голове. Дёрнувшись всем телом, он уставился на медбрата испуганно-взбешенными глазами. — Что с ним? Где он? — воскликнул, уже потянув руку, чтобы схватить юношу за халат, но вовремя остановился, отчаянно с трудом сохраняя остатки самоконтроля. — А ты как думаешь? — удивлённо вскинул брови медбрат. — В морге он. — ЧТО?! — снова крикнул, на этот раз вскакивая с кровати. Всё его тело пробила крупная дрожь, а колени начали подгибаться. Казалось, весь мир начал разваливаться на части, он не был готов услышать это, не сейчас, не от этого вампира, не в такой форме… Последние несколько часов были настоящими эмоциональными горками, но это… Всё это было выше его сил. Медбрат, который был уверен в том, что его поймут правильно, испуганно захлопал глазами и посадил Чонвона обратно на кровать, поспешно замотав головой: — Ай-яй, ну ты чего…! Жив он, жив… Ну как, клинически не жив, конечно… Ай-и, спокойно! Ты меня понял. Всё будет с ним нормально. Твоему парню солнышко немного припекло, лучше тебе его сейчас не видеть. Повезло, что жив остался. Если бы не доброта и сообразительность Субина-сомбэ… — ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — не выдержал Чонвон, хватаясь за грудь. Он вдруг почувствовал, как его сердце стискивало и щемило, как будто кто-то решил сжать его до размера атома. Наставления Субина по поводу треволнений оказались вовсе не пустыми словами: перед глазами младшего запрыгали разноцветные искры, ему показалось, что он начал терять сознание. — Что здесь происходит? Субин-сомбэ, лёгок на помине, появился в дверях палаты сразу же после того, как Чонвон накричал на медбрата. Ёнджун тут же стушевался и отскочил в сторону, пряча руки, как нашкодивший ребенок. — А… А я… Он… — замямлил вампир, мгновенно растеряв свою крутизну и уверенность. Субин подбежал к пациенту и уложил его на кровать, прижимая за плечи к простыне. Мельком оценив состояние больного, врач вдруг поднёс собственное запястье к своим губам, прокусывая красивую тонкую кожу. Увидев это, медбрат взбешено дёрнулся, чувствуя, как у него загорелись глаза. — Что вы делаете?! Субин не удостоил подчинённого ответом. Он молча прижал кровоточащую рану к губам Чонвона. Глаза младшего тут же распахнулись, края радужки едва заметно засияли бледно-серебряным светом. Чонвон вцепился в запястье доктора и начал жадно поглощать его кровь, до синяков вцепившись в чужую руку, чтобы выдавить как можно больше красной жидкости. Субин тихо зашипел от боли, но не стал останавливать пациента, лишь аккуратно убрал свободной рукой капельницу, которую поставил ему Ёнджун. Медбрат возмущённо засопел и отвернулся, скрестив руки на груди. — Вы теперь каждому встречному-поперечному будете своё запястье предлагать? — возмутился он, ковыряя носком своих кед доски паркета. — Три дежурства, — строго выпалил Субин. — Сонбэ-э! — проныл Ёнджун, готовый броситься в ноги наставнику — Пожалуйста, я же отпросился у вас на завтра! — Сейчас будет четыре, если не перестанешь кричать, — безапелляционно заявил доктор и, наконец, аккуратно убрал запястье от губ Чонвона. — Серьёзно, почему вы ко мне так жестоки… — пробубнил и по-детски скрестил руки на груди, кидая завистливый взгляд на внезапно успокоившегося пациента. Затем он достал из кармана пластырь и подошёл к наставнику, чтобы заклеить рану. — Да он вам тут засос оставил! — Успокойся, прошу, — устало проронил Субин, потирая здоровой рукой переносицу. Ёнджун аккуратно наклеил пластырь на запястье доктора, трепетно касаясь напряжёнными пальцами его молочной кожи. — Когда-нибудь я тоже в припадке слягу… — проворчал себе под нос Ёнджун. Эту ремарку Субин тоже оставил без внимания.***
Чонвон снова лежал на уже ненавистной койке, апатично и медленно моргая, уставившись в потолок. В его голове снова и снова прокручивалась недавняя сцена. Он самозабвенно пил кровь своего врача, вгрызаясь в тонкое запястье, как настоящее дикое животное. Младший до сих пор чувствовал, как горячая жидкость приятно обжигала горло, как по телу прошлась волна возбуждённых мурашек, как закатились в блаженстве его глаза. Ему хотелось ещё и ещё. Он ненавидел себя за это, но даже сейчас ему хотелось снова почувствовать это приятное чувство насыщения. — Отвратительно… — прошептал он сам себе и коснулся прохладными пальцами своих сухих губ, всё ещё чувствуя отголоски металлического привкуса. Поддавшись секундному порыву, Чонвон с силой прокусил нижнюю губу, пуская тонкую тёплую струйку алой крови себе на язык. Его передёрнуло. Опомнившись, Чонвон резко сел на кровати и вытер рот тыльной стороной ладони, отчаянно мотая головой. «Ты не вампир, ты человек!» — выругался на себя в мыслях и с размаху ударил себя кулаком по затылку. Он ещё посидел некоторое время, приводил дыхание в норму, прежде чем решиться наконец покинуть это осточертевшее место, пропахшее кровью и вампирскими феромонами. Яркий неестественный белый свет коридора сначала ослепил чувствительные глаза Чонвона. Зажмурившись, он прошёл несколько шагов вперёд, только сейчас понимая, что на нём совершенно нет обуви. Вокруг не было никого, но зато Чонвону на глаза наконец-то попались настенные часы: время близилось к рассвету. Он снова пропустил шанс увидеться со своим любимым… Или же ещё нет? Словно пришелец, Чонвон немного послонялся по коридору, абсолютно без понятия, где что находилось и куда ему нужно идти. Всё это время на периферии сознания у него мелькала одна только мысль: выключить этот чёртов свет. В конце концов, Чонвон наткнулся на лифт. Никто до сих пор не поймал младшего за скитаниями вне палаты, что ещё раз подтвердило предположение Чонвона о том, что убить его здесь не составит никакого труда. Беспокойно осмотревшись по сторонам, младший нажал на кнопку вызова. Ожидание показалось ему настоящей вечностью. Несмотря на своё уязвимое положение самой лучшей идеей для Чонвона сейчас казалось держаться как можно дальше от своей палаты. Двери металлической коробки медленно раздвинулись перед Чонвоном, приглашая войти внутрь. Сглотнув, он нерешительно сделал шаг вперед и уставился на панель с этажами. Интуиция и несколько посмотренных фильмов подсказывали ему, что морг обычно находился где-то в подвальных помещениях. Чонвон нажал на самый нижний этаж и встал в дальнем углу лифта, который начал своё неспешное путешествие вниз. «Хоть бы никто не зашёл» — подумал он, и в следующую же секунду лифт остановился. Чонвон тихо выругался и выпрямился, опустил голову, искренне желая слиться прямо со стеной. Молоденькая медсестра, которая с улыбкой печатала что-то в телефоне, громко вскрикнула, когда увидела стоящего в углу босого Чонвона в испачканной кровью больничной сорочке. Младший и сам дёрнулся от неожиданности, резко поднимая на девушку взгляд. — …Боже мой! Я подумала, вы какой-нибудь призрак! — жалобно протянула девушка и зашла в лифт, обмахиваясь рукой. Напряжение на её лице увеличилось многократно, когда она увидела, какая кнопка была нажата на панели. — А вы…? — Я попал в аварию, — брякнул Чонвон первое, что пришло в голову. Это объяснило бы кровь и его странный вид. — Мне нужно попасть в морг… Навестить кое-кого. Скажите, он ведь на том этаже? — Мои соболезнования, — раскланялась молодая девушка, чувствуя себя теперь неловко из-за недавнего упоминания призрака. — Д-да, всё верно… Вам нужно будет пойти по коридору до упора и налево… — Спасибо большое, — Чонвон поклонился следом и нервно сглотнул, чувствуя себя виноватым за такую ненужную ложь и за то, что заставил девушку чувствовать себя неуютно. Медсестра вышла на первом этаже и ещё раз поклонилась Чонвону, прежде чем двери снова закрылись. Последние несколько этажей показались младшему ещё более мучительными. Он придёт в морг, и что дальше? Разве тела должны лежать без присмотра? Он даже не знал, где именно находился Джей, знал ли о нём персонал… Он просто не мог ничего поделать со своим желанием сбежать из этого стерильного ада и увидеть любимого. В голове всё ещё крутились предостережения того вампира о том, что Джея сейчас лучше не видеть. Неужели всё действительно настолько плохо…? Когда ему сказали, что Джей в морге, Чонвон запаниковал, но сейчас до него дошло, что это, наверное, единственное место во всей больнице, где вампиру можно было укрыться от солнечного света без риска быть потревоженным во время дневного сна. Вампиры ведь ничем не отличаются от мертвецов, когда спят. Главное, чтобы ему случайно не решили провести вскрытие… Раздался писк, и двери лифта снова открылись. Подвальное помещение было освещено намного скуднее основных этажей, и Чонвон со вздохом облегчения кинулся в объятия сумерек, потирая порядком уставшие глаза. — По коридору до упора и налево… — пробормотал он себе под нос инструкции девушки и тут же принялся за их исполнение. Воздух здесь был спёртым и тяжёлым несмотря на шумную вентиляцию. Запах разлагающейся плоти… Его невозможно спутать с чем-либо. По мере того, как Чонвон приближался к моргу, запах становился всё несноснее и несноснее. Страшно было подумать о том, что Джей провёл здесь целые сутки и даже больше. Хотя, возможно, неприятные запахи — последнее, что волновало вампира, учитывая, в какую ситуацию он попал… Как Чонвон и думал, перед входом в морг за письменным столом сидел охранник, правда, спящий. Чонвон заколебался, размышляя, стоит ли будить его, или же разобраться с поисками самостоятельно. Вероятность того, что его просто выгонят отсюда, была слишком высока, поэтому Чонвон просто прошёл мимо мужчины и аккуратно проник в холодильные помещения. Теперь младшего действительно начали беспокоить его босые ноги. Поёжившись, он растерянно осмотрелся по сторонам, совершенно без понятия, в каком из этих холодильников мог лежать Джей. Да и в холодильнике ли он вовсе…? Чонвон наткнулся взглядом на какой-то список, лежащий неподалёку от входа. Он взял планшет в руки и начал сосредоточенно изучать его. Внимание юноши привлекла графа «временное размещение». Некоторые из указанных людей были названы только по именам, но несколько пациентов были помечены как «неизвестно». Второй столбик назывался «Причина размещения» вместо «Причина смерти», что уже вселяло некоторую надежду. — Причина размещения — солнечные ожоги второй степени, — взволнованно прочитал вслух Чонвон и посмотрел на номер камеры. Ему не составило особого труда найти нужную ячейку. Младший поколебался несколько мгновений, прежде чем положить ладонь на ручку холодильника. Он правда не знал, готов ли увидеть состояние своего возлюбленного. «Солнечные ожоги второй степени»… Насколько серьёзно это могло быть? С противным скрипучим гулом Чонвон выдвинул камеру. Он крепко зажмурился, испуганный собственными мыслями о том, как мог выглядеть его возлюбленный. Но стоило ему открыть глаза… Перед ним на продолговатом столе лежал Джей, накрытый по шею простым белым саваном. Его кожа была такой же болезненно бледной, как и в их первую встречу. Губы, потрескавшиеся от сухости, практически голубого оттенка. В сочетании с отсутствием дыхания, это зрелище было практически невыносимым для младшего. Все лицо и шею вампира покрывали едва заметные трещины, как будто на нём была старая глиняная маска. Хватанув ртом пропитанный мертвечиной воздух, Чонвон дрожащими пальцами приспустил ткань, которой был укрыт вампир, и с ужасом обнаружил обожжённые до локтей руки в тех местах, где у Джея заканчивались рукава одежды. Ожоги были похожи на потрескавшуюся сухую серую землю, словно конечности Чонсона едва не превратились в пепел. Младший даже не мог себе представить, какую боль испытал Джей в момент, когда солнце коснулось его… И от этого мысль об обращении становилась ещё страшнее. — Прости… — на грани слёз прошептал Чонвон и уложил голову на грудь Джея, рвано выдыхая. — Какое счастье, что ты жив… Джей… Чонвон не надеялся на ответ любимого, он даже не знал, слышал ли его Джей. Поэтому, когда его затылка коснулись ледяные сухие губы, он не смог сдержать истеричного счастливого всхлипа. — Какое счастье, что ты жив, Чонвон, — завторил ему слабый хриплый голос Джея. — Ты будешь в порядке. Врачи так сказали… — зашептал младший, укладывая голову возлюбленного обратно, словно опасаясь, что его шея могла сломаться пополам от любого неосторожного движения. Он не мог передать словами, какое облегчение принёс ему голос Джея, тяжесть его бремени облегчилась в добрые несколько раз. Без капли отвращения Чонвон принялся покрывать нежными влажными поцелуями лицо Чонсона, беспрестанно поглаживая его по затылку, перебирая его волосы. — Тебе больно…? Я могу чем-то помочь тебе? В этот раз Джей не стал отвечать, лишь слегка помотал головой. Его снова клонило в сон, всё его существование было направлено на регенерацию, ему стоило титанических усилий, чтобы поддерживать себя в сознании. Но Джей слишком хотел посмотреть на своего мальчика хотя бы немного, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Спустя несколько минут молчания Джей всё же произнёс: — Ты пахнешь… Странно. Чонвон сглотнул, чувствуя, как на душе у него начинали скрести кошки. Он совершенно не хотел, чтобы Джей беспокоился о нём сейчас, а потому лишь с натянутой улыбкой покачал головой и снова прижался к губам вампира. — Тебе кажется. Пожалуйста, отдыхай. Я приду к тебе ещё… Я обещаю. Если будет можно, мы заберём тебя домой этой же ночью. — А ты…? — Я в порядке. Я в порядке. Не переживай. Видишь, со мной всё хорошо, — с ещё более широкой улыбкой потянул себя за щёку и покрутился на месте. Уголки губ Джея слегка приподнялись, и он смиренно кивнул, прежде чем закрыть глаза. — Мне нужно спать… — Спи. Отдыхай. Восстанавливайся… — словно заклинание шептал Чонвон, натягивая саван на вампира обратно, словно желая укрыть его от этого холода. Он уже позабыл про свои босые ноги, про свои страхи и паранойю. Джей в порядке. Джей жив. Джею не больно. Это всё, что имело для Чонвона значение сейчас. Когда Чонсон погрузился в свой глубокий сон, Чонвон поцеловал его напоследок и аккуратно задвинул холодильную камеру обратно, не в силах избавиться от груза у себя в сердце. На секунду ему даже показалось, что он всё выдумал и всё это время целовал безжизненный труп своего возлюбленного, не в силах справиться с жестокой правдой и обезумев от горя. К счастью, это было всего лишь его абсурдным страхом. Младший крадучись вышел из морга и прошмыгнул обратно к лифту мимо спящего охранника. Встреча с любимым наполнила его силой и решимостью. Теперь он чувствовал себя ответственным за безопасность Джея и был готов защищать покой своего пострадавшего возлюбленного любой ценой. Истеричную расхлёбанность сменил холодный расчёт. Ли Хисын ответит за то, что произошло. И начать надо было с того, чтобы поставить всех в известность о случившемся и объявить предателя в розыск. Хисын наверняка позаботился о своём алиби и никто из его друзей даже не подозревал, в каком бедственном положении находлись они с Джеем. Чонвон принялся вспоминать телефон Джейка — но безуспешно. Все остальные вампиры уже погрузились в дневную спячку, поэтому у него остался только один вариант: Нишимура Рики.
