Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»

Генри захлопнул дверь купе и откинулся на спинку кресла. Это было так... Необычно? Он ездил в поездах и даже не раз. Он, словно наяву, мог представить, как отец заходит в купе, кладёт свой очередной амулет от магии на стол и только потом допускает Генри туда; как их чемодан (читай: большая спортивная сумка) занимает место под нижней полкой; как отец рассказывает, за какими травами или другим составляющими оберегов они едут. Он говорил, что надо знать магию, чтобы противостоять ей, так что Генри, особенно в детстве, часто слушал что-то о волшебстве. О заклинаниях, о контрзаклинаниях, и, конечно, о том, как противостоять магии, не имея волшебных сил. О том как выжить. Звучит страшно, но это было весело: бег в далеких от дома местах, в поисках «такого маленького камешка, с квадратной дыркой посередине», посиделки с отцом в гостиннице. Поездка с отцом. В поезде. Генри взглядом нашёл отца в толпе. Не успели уехать, а он уже соскучился. Ужасно, Генри, ужасно. Он пытался отвести взгляд, приказывал себе это сделать, но не мог. Четыре месяца до следующей встречи. Четыре месяца. Отец просматривал каждое окно, словно искал его, словно мог различить с такого расстояния. И ведь различил, потому что точно смотрел в его сторону. Генри подавил желание выбежать из вагона. Отец дал с собой оружие, сказал, что врага надо знать в лицо и поэтому обучение будет Генри плюсом, но... Было очень тяжело и очень страшно. Генри до последнего смотрел на отца, не представляя, как проведёт четыре месяца вдали от него. Однако, поезд тронулся, набирая скорость, и все дальше отъезжая от станции. Мерный стук колёс, купе, не отличавшееся от того, где ездили они с отцом, путь из Лондона туда, в природу, вдаль от столицы. Знакомый путь, потому что куда они только с отцом не ездили. Генри достал из рюкзака книгу. «Тёмные силы: пособие по самозащите» привлекала его больше иных учебников, хотя бы потому что там прописаны основы безопасности. А ещё потому что там описана живность, а живность Генри любил, даже если она не самая добрая. Вдруг раздался звук. Генри, до этого мирно читавший и попивавший чай из термоса, замер. Нашёл нож, зачарованный отцом против магии. Отложил книгу подальше от себя, чтобы не порвать. Приготовился сказать "открыта", как дверь открылась сама. В проёме стоял рыжик. Маленький, щупленький рыжик. Генри не смог бы описать этого мальчика по-другому. Мелкий, костлявый, хромающий на одну ногу, как рыжий кот, которого он подкармливал пару лет назад. Этот рыжик притянул к себе руки, как тот кот уши, и вдруг выдал неожиданно спокойным и даже несколько весёлым тоном: «Эй, приятель, не против, что я сяду? В остальных купе мест нету, а ты один едешь». Генри выдохнул. Отец, конечно, говорил, что даже дети-волшебники опасны, но этот рыжик был уж слишком хилым. Он скрутит рыжика быстрее, чем тот палочку достанет, а значит, переживать нечего, можно и впустить. И пора привыкать, что он будет жить с волшебниками. — Джетт, — рыжик протянул ладонь. — Что? — Ты че, с людьми не знакомился? — рыжик плюхнулся, по-другому и не скажешь, на противоположную полку, потянулся к термосу Генри, но, заметив его взгляд, оставил руки при себе. — Как тебя зовут? — Генри, — это было так странно. Волшебники тоже знакомятся? Разве... Джетт не должен был прочитать его мысли, узнать из них, как его зовут? — Ты чего нахмурился, приятель? Если против моей компании — скажи, свалю. — Ты не знаешь моего имени? — Генри незаметно убрал нож – походу, бояться рыжика не стоило совсем. — А должен? Нет, ты меня, конечно, извини, если должен, но из всех незнакомых мне ровесников-волшебников я знаю только Роберта Олдена. А ты, не обижайся, на него не похож. Генри опешил. — А ты не мог прочитать это в мыслях? Джетт вдруг рассмеялся. С хрипом, словно болел, но громко и от всей души. — Так ты среди магглов рос? Конечно не могу. Я ж как ты, на первый курс еду. Вот ты разве можешь? Генри мотнул головой. Не мог, но и к волшебникам он себя не причислял, а надо бы. *** — Так кто такой Роберт Олден и почему я не похож на него? — последний бутерброд оказался разломлен. Они должны были уже подъезжать к школе, если судить по темноте за окнами. Генри проболтался с Джеттом не один час, темы для разговоров заканчивались, и потому он решился задать вопрос, мучавший его с утра. Джетт кивнул, показывая, что ответит, когда прожует бутерброд (отцовский, кстати, Генри прямо жалко было делиться: отец всегда вкусно готовил), когда дверь опять открылась. Несколько часов ранее это была продавщица со сладостями, до этого Джетт, но сейчас на пороге стоял блондинчик. С брезгливым выражением лица он осмотрел их купе и вдруг пихнул вперёд себя какого-то толстяка: — Не видели хомяка этого идиота? Джетт покачал головой. Генри последовал его примеру. Хотелось, чтобы блондин свалил подальше. И, желательно, как можно быстрее. Он и свалил, но перед этим ещё раз осмотрел их этим своим презрительным взглядом: — Вам пора бы переодеться, мы подъезжаем к школе. *** Замок возвышался над озером сверкающей громадой. Он, казалось, горел весь, и Генри думал, что так оно и было. Это же волшебный замок. Они переправлялись по озеру. Тоже волшебному. С ними в лодке должна была ехать какая-то девочка, но её утащили подруги, так что они были вдвоём. Генри слушал рассказы Джетта про основание Хогвартса (подумать только: четыре волшебника, могущественных волшебника захотели просвещать, а не убивать); про то, что существует какое-то испытание, распределяющее, куда ты попадёшь; слушал гадание про само испытание и чувствовал какой-то странный азарт. Он все ещё боялся Хогвартса, но вот ведь замок, перед ним. Отступать поздно, значит, как говорил отец, стоило взять из даже невыгодной ситуации все, что только можно. *** — Агнес Джетт, — Джетт сглотнул. В лодке он перечислил кучу вариантов, но шляпы среди них не было. Даже близко. «Мне сказали в деревне, что будет испытание, но какое — молчание», как объяснил он, пока ехали по озеру. И в самом деле: шляпа по сравнению с другими вариантами казалась слишком лёгкой и странной. Да, она поёт, но как ей поможет это выбрать? Разумом то она не обладает. Наверное. Шляпа долго молчала. Генри, конечно, не знал лимита, но, судя по тому, как все хмурились, это было необычно. Необычнее волшебной шляпы, то есть. — Хорошо, будь по твоему. ГРИФФИНДОР! — Джетт улыбнулся. Генри и сам рад был за него, рыжик говорил, что хочет куда угодно, кроме Слизерина, а что может быть лучше исполненной мечты в первый день на новом месте? — Аббот Ханна, — профессор позвала уже следующую, пока Генри одним взглядом пытался поздравить Джетта. Так, незаметно очередь дошла и до него, Кляйна Генри. — Неожиданно-неожиданно. Рада, мальчик, что ты сидишь тут. Сложный выбор... Твои родители хотели бы, чтобы ты попал на Рейвенкло. — Отец хотел бы, чтобы я попал на Хаффлпафф. Трудом можно достичь все, так что это главное, — Генри нахмурился. Откуда она знает про родителей? Про маму? Отец ему ничего не говорил, в мыслях она не могла прочесть. Видимо, не зря она волшебная. — Именно, не зря. Но а ты сам куда бы хотел? К рыжику. К единственному знакомому человеку в этом замке. К единственному, кому стоит доверять. — Значит, так и будет. ГРИФФИНДОР! Генри встал со стула и пошёл к месту рядом с Джеттом. Что ж, приключения начинаются, главное, продержаться девять месяцев. И не погибнуть от рук кого-то из волшебников. Например, Джетта, когда тот опять полезет обниматься. И откуда только в его щуплых руках столько сил?