Семейные ценности

— Альма, Луис, вы у себя прибрались? — Да, мам! — Даг, можешь проверить их комнату?! Посмотри, нет ли игрушек под кроватью! — Да, дорогая! — Ну мам! — Зачем нам вообще убираться? Они же к нам не будут заходить… — Это не отменяет того, что в детской должен быть порядок, — сегодня все в доме были немного на нервах. Во втором письме, обнаруженном на пороге, Стид писал, что прибудут они около двух часов дня. Было уже без пятнадцати два. Дети носились по всему дому (мяли и пачкали свежие наряды, черти), заглядывали в окна с восклицаниями: «Ну когда они уже придут?!» Мать семейства одевала маленькую дочку: в своём белоснежном платьице Анна напоминала облачко. Мэри любила наряжать свою принцессу. Дочь навевала на неё вдохновение. С момента рождения третьего ребёнка сил на живопись почти не оставалось, но бывало, что во время дневного сна дочки, Мэри брала альбом и уголь: делала с неё наброски. Однажды она даже принесла мольберт, холст и краски в детскую. Получившаяся тогда картина теперь висит в их с Дагом спальне. — Мам, а этот папин «спутник жизни» — пират? — Луис забежал в комнату и уже было хотел плюхнуться на кровать, но передумал, поймав грозный взгляд матери, прямо заявлявший: «Попробуй только помять мне постель, и я тебя так уши надеру!» — Не знаю, Луис, может быть, — Мэри понимала, что Стид в письме говорил об Эде, но вот был ли этот Эд пиратом, она сомневалась. Точнее, был ли он тем самым пиратом. Раньше она слышала о разбойнике по прозвищу Чёрная Борода, но настоящее его имя оставалось для неё неизвестным. И вот однажды на званом вечере одного из друзей семьи разговор зашёл о Стиде. О нём, конечно, не могли не говорить, и это раздражало, но Мэри понимала интерес общественности к её «покойному» мужу, поэтому на задаваемые ей вопросы она отвечала хоть и немногословно, но спокойно и вежливо. В тот раз как-то так получилось, что все заговорили о Стиде и его отношениях с Чёрной Бородой: — Да не могло такого быть. Я не верю, — мужчина в бордовом фраке и длинном напудренном парике, чьё имя Мэри уже и забыла, поджал накрашенные губы и закатил глаза — Стид сам нам рассказывал, как они вместе устраивали рейды, — с какой-то детской обидой возражал хозяин вечера. — Ну что за вздор! Наш Боннет и легендарный Эдвард Тич! Стида при виде Чёрной Бороды сразу бы хватил удар. — Не верите, спросите у вдовы Боннет. Мэри, ведь он вам тоже рассказывал? Ох, а может вы сами видели Тича? — оба перевели на неё взгляд, но ей, кажется, до их расспросов не было никакого дела. — Простите, но вы только что назвали Чёрную Бороду Эдвардом? — Да, насколько я знаю, это его настоящее имя. — Эдвард, то есть Эд? — Ну, если сокращать то, да, — чувства Мэри в эту минуту можно было сравнить с чувствами учёного, сделавшего какое-нибудь важное открытие. Тот самый Эд, чьё имя Стид произнёс с такой нежностью и любовью той ночью, оказывается есть разбойник и негодяй Чёрная Борода? Нет, Стид про него что-то рассказывал, но Мэри тогда подумала, что он выдумывает, вот и всё. Может быть, это совпадение? Мало ли сколько есть в мире Эдов… Отца Стида зовут Эдуард, например. — А было бы круто, если бы он правда оказался пиратом! — Луис опустился на пол и мечтательно вздохнул. — А меня больше волнует, что значит «спутник жизни» — Альма появилась в дверном проёме. — Ну, то и значит, дорогая — обсуждать нечто подобное с детьми было, конечно, неловко и неприятно, но пусть уж лучше они спрашивают её сейчас, чем потом полезут с этим к гостю. — Но почему «спутником», а не «спутницей»? Он уже что, начал забывать грамотную речь? — Нет, Альма, видишь ли… Ну, такое бывает, что одному мужчине очень нравится другой мужчина… Ну, то есть… Как мне нравится Даг. Понимаешь? — Луис, явно увлёкшийся этим разговором, переводил взгляд с мамы на сестру. Альма же просто смотрела в пол. — Но это как-то… странно? — Да, у нас в обществе такие отношения не поддерживаются, но и такое есть, — Мэри изо всех сил старалась говорить как можно спокойнее и непринуждённее. — И они прям… целуются? — Альма аж нахмурилась. — Да, дорогая, они прям целуются, — повисло молчание. Мэри всё ждала реакции детей на полученную информацию об окружающем их в мире. Господи, лишь бы она не была вроде: «Фу!», «Ужас!», «Гадость!» и тому подобное. Краснеть потом ещё перед Стидом, объясняя, что не так с детьми и почему они так странно смотрят на Эда. Вдруг комната наполнилась звонким смехом Луиса. — Ой, не могу! Папа какого-то мужика целует! — Альма посмотрела на брата и вдруг начала смеяться ещё звонче, чем он. — Аля, иди ка сюда, я тебя тоже поцелую! — Фу! Иди ты! — Луи вскочил на ноги, а девчонка уже помчалась по коридору. — Иди сюда! — он выбежал из комнаты, оставив Мэри и Анну одних. — И как прикажите на это реагировать?.. — не успела Мэри и вздохнуть, как с первого этажа послышался стук дверного молотка.