Careful with Yourself

*** Когда меня забирали из прошлой семьи, со мной был он, держа меня за руку и шепча, что всё будет хорошо. Я верил ему и, всхлипывая, кивал. Феликс настоял на том, чтобы поехать со мной в полицию! По дороге он рассказывал мне забавные истории из жизни. Меня допрашивали, это было так страшно. Было так много людей, Феликса почему-то выгнали за дверь. Я боялся. А если его обидят? Я старался ответить на все вопросы честно и быстро, но голос пропадал и мне приходилось повторять. Меня отпустили, понимая, что сейчас я в стрессе и не смогу внятно ответить. Феликс встретил меня за дверью, он дождался! За его ожидания я ему улыбнулся и полуулыбка проскользнула на его лице, но она была какой-то грустной.. Возможно это из-за моей ситуации. Пока полиция делала что-то своё полицейское, мы решили отдохнуть и сели на рядом стоящий диванчик. – [Зонтик], ты такое милое дитя, – он умилённо вздохнул и повернулся ко мне, приобняв меня за плечо, – ..Что ты думаешь о своих родителях? Комплимент был неожиданным, но вопрос застал меня врасплох. А что я о них думаю? Зачем он это спрашивает, это заставляет меня чувствовать себя некомфортно... – Ну, просто мама и папа..? – я неуверенно сжал конец своей пижамы, что всё ещё была на мне. Хорошо, что я успел надеть носки и сандали.. Наверняка днём это выглядело бы смешно, – А что? Феликс осторожно поцеловал меня в висок, явно нагружённый. Странно, он незнакомец для меня, но думаю, ничего не случится, если я ему доверяюсь. Он так добр ко мне, это так чуждо, – Я.. не знаю, будешь ли ты грустить, но... Агх, прости! – ему сложно разговаривать с ребёнком? Я не хихикал, это было бы грубо. Я наконец посмотрел на него, терпеливо ожидая новостей, – Эм.. Вообщем.. Твои родители, они... Они больше не вернутся и поэтому теперь я твой родитель. Они всё-таки бросили меня? Слёзы навернулись на глаза совершенно случайно, я не хотел плакать. Это было... ожидаемо. Мне всё равно хотелось кричать и истерить, но.. нельзя. Я же не какая-то собака, чтобы лаять. – Я, это.. – я пытался подобрать слова, но чёртовы слёзы. Феликс притянул меня к себе и я уткнулся ему в грудь. Я всё же завыл, хоть и приглушённо. – Ох, [Зонтик]... – он звучал так сожалеюще, – Мне так жаль... Ты всего лишь ребёнок. Мне никогда не говорили такого. Меня всегда ругали за оплошность и повторяли, что если я могу говорить, то и должен брать ответственность за свои поступки. Это были случайности, мне не верили. И конечно, я стал очень тихо говорить. Но я всего лишь ребёнок. Я должен был наслаждаться детством, а не сидеть дома и параноить на каждом шагу. Мне всего лишь семь лет. Теперь я уверен, что могу доверять Феликсу. В свою уверенность я сжал зубы и поклялся, что защищу Феликса так же, как он защитил меня. Мы будем квиты. Сейчас, я могу только всхлипывать, пока он обнимает меня, но одним днём я смогу показать свою верность. *** Когда мы приехали к нему домой, было уже темно. Я боялся темноты, но знал, что старший защитит меня. Надеюсь у него есть ночник. На ключах от двери был брелок ввиде мордашки котика. Милая деталь. – И так, [Зонтик]... – начал Феликс, открывая дверь и пропуская меня внутрь, – Теперь ты будешь жить тут! Ты будешь спать отдельно или со мной? Я огляделся, пока снимал сандали. По краям стоят несколько пар обуви, чёрный коврик и вешалка, дальше была какая-то картина. Стены тёплого синего цвета. До меня часто не сразу доходит информация, поэтому я ответил через несколько секунд, – С-с тобой, если можно..? Он закрыл дверь и тепло улыбнулся на мой ответ, – Славно. Ты иди, осмотрись, не стесняйся. Я подойду попозже. Я кивнул и неуверенным шагом пошёл вперёд. На той картине, которую я не мог разглядеть ранее, были нарисованы кошка и собака, явно неагрессивные друг к другу. Дальше я зашёл на.. кухню. Я понял, что давно не ел. Надеюсь у него есть борщ... И сметана. Было бы вкусным ужином перед сном. Кухня, вместо синего, была тёплого оранжево-жёлтого оттенка, придавая некий комфорт. Шкафчики были расположены на правой стороне, вместе с плитой и раковиной, мусорка в углу ближе ко входу, слева был стол, а посередине окно с небольшими, серо-фиолетовыми занавесками в горошек. Я сел за стол и задумался, слыша посторонние шорохи в коридоре и чужой монолог с собой, который я не хотел прерывать. Что теперь? Мои родители.. покинули меня, как я понял. Я не до конца осознавал ситуацию и был просто обижен, что меня бросили после всех моих стараний. Теперь есть время подумать. Феликс стал моим.. папой или мамой? Почему-то звать его папой так.. странно. Как будто я нарушаю закон. Мамы ведь обычно более близки с детьми, чем папы. Надо его будет спросить. Как будет выглядеть мо.. наша комната? Будет ли у меня комната, когда я подросту? Я очень переживаю по поводу ночника и моего будущего! Я не хочу спать в темноте... Я помню, как привыкал к ней. Она такая страшная. Я слышал есть такие звёздочки, которые наклеиваешь на потолок и они светятся. Может он сможет купить такие?.. Вряд-ли, но попросить стоит.. Феликс зашёл на кухню и я смог разглядеть его лицо. Тогда мне мешали слёзы, страх, стресс и тьма. Он красивый. Странно, что у него нет девушки.. или парня. Чёрные глаза с блондинистыми волосами сочитаются. – Ты голоден? – Он подошёл к холодильнику, уже зная мой ответ. Я кивнул и он открыл холодильник, посмотрев что есть из еды, – Так. Есть салат и.. остатки пельменей. Если хочешь, можем обойтись чаем и печенюшками. Он звучал так позитивно, хотя несколько часов назад был похож на студента, который заканчивает последний курс, – Э.. Чай? – Я давно не ел, но покушать нормальной еды можно и завтра. Люблю сладкое. Он приоткрыл тарелку и съев оттуда пару пельмешек, закрыл холодильник, – Хэй, [Зонтик], – Феликс снова зацепил моё внимание, наливая воду в чайник, – Просто хочу предупредить, что у меня часто бывают перепады настроения. Не пугайся этого. – Х..орошо, – я сделал заметку в мыслях, – Ох! Я.. хотел спросить.. – Хм? – Старший уже поставил чайник на включённую плиту и сел рядом. – Могу ли я.. называть.. тебя мамой? Просто звать тебя папой ощущается так странно, будто преступление, я пойму, если ты откажешь, да и..! Я начал оправдываться. Это иногда срабатывает как защитный механизм, кой я не могу контролировать, – Эй-эй, всё в порядке, правда! Можешь звать меня мамой, если хочешь. Я не против. Он потрепал меня по голове, пока я уже начал бояться, что он откажется от меня, – Спасибо.. мам.. Феликс улыбнулся в немом смешке, – Какой твой любимый цвет? Красный, зелёный, белый.. Я взглянул мельком на кудри мамы, – Жёлтый! Я сказал это так уверенно, будто всю жизнь любил этот цвет. Теперь жёлтый напоминает мне о маме, а это хорошо, – О, да мы оба любим жёлтый! Какое совпадение! – он раскинул руки, и я облегчённо поднял брови, улыбаясь. – А у тебя есть любимое животное? – Феликс спросил без намёка издёвки. Чайник уже начинал тихо булькать. – Хм... – Обычно я не думал о таком, – Наверно кошки. Они бывают такие пушистенькие... – Да, возможно кошки. Такие лапочки. – Хехе, да, кошки такие пушистые комочки счастья! А ты знал, что бывают лысые кошки? Например, сфинксы! Я тихо, удивлённо вздохнул, – В-вау! – Да-да, это так удивительно! И как им не холодно? – Феликс продолжал разговор, отвлекая меня от плохих мыслей. – Они... Им вяжут свитера..! – новая мыслью за мыслью о кошках. Отличный способ снять стресс, говоря о них. Мама изобразил изумление, – Скорее всего! Чайник засвистел, привлекая наше внимание. /// Так мы и просидели, с чай и печенюшками, увлечённо общаясь о котиках. Это было весело. Вот бы завести котёнка потом. Потом Феликс помыл кружки и показал мне нашу спальню. Лаймовые обои, кровать в правом углу, тумбочка, окно у тумбочки, шкаф слева, стол у шкафа с компьютером и кучей бумаг, тетрадей. Интересно! У него оказался голубоватый ночник с детства, напевающий какую-то колыбельную. В обнимку мы не уснули, но, покрайней мере, спиной к спине. Одеяло было алое. Тепло. Он добрый. Может всё будет лучше, чем я ожидал.