Достучаться до небес

Настроение главных пар:

— Високосный год — Глупое, несмешное кино

❝ И что бы она не скрывала, и какой бы я ни был гад, ей хочется остаться рядом. И я, кажется, этому рад… ❞

      Пчёла не хочет, чтобы Софа видела его разбитым. Он ничем её не может удивить, но полнейшая потеря в пространстве с ним случилась впервые. Пчёла лежит на диване, с головы до ног укрывшись одеялом, и у него нет сил встать, открыть дверь и увидеть за порогом Софу, которую он напугал больше других. Радоваться надо, что пережил встряску почти невредимым, но Пчёлу не отпускает мандраж. Сам оказался на месте тех, кого кошмарил сам или чужими руками. И в зеркале отражается жалким и потухшим. А слабостей за собой Пчёла не признаёт. Время научило держать удар.       Поэтому Пчёла принял самое здравое решение: не отсвечивать на людях. Ровно столько, сколько понадобится для восстановления порядка в голове. Его отсутствие при делах Белый переживет, а запас спиртного в квартире приличный. Пчёле нужно пережить то, что его подбили, как щенка подзаборного. И близких пугать мордой непрезентабельной тоже не хочется. От греха подальше.       Однако Софу здравомыслием Пчёлы не подкупить. Предупреждённая Лизой о том, где побывали Витя и Кос, Софа не усидела на месте. Софа пять минут целенаправленно тарабанит в дверь, надеясь, что ей откроют. Пчёла стоически молчит, не подаёт голоса и не откликается на призывы. Но обманный маневр бесполезен, потому что легче заставить замолчать дятла, чем усмирить Софку. У неё есть цель, и она к ней идёт. Ни шагу назад.       Голиковой плевать на соседей, ей надо увидеть Пчёлу. Надо, если не поговорить про случившееся, то хотя бы побыть вместе. Софу в этом не переубедить.       Так и придётся прервать заточение.       — Вить, открой! Я же знаю, что ты дома и не спишь, — многого Софа не просит, а за Пчёлкина она переживает. Ей нужно убедиться, что он вне себя от лесных приключений, но жив и здоров. — Толку ты молчишь? Витя! Кого ты обманываешь?       Софа упорно голосит на весь этаж, и Витя вынужден признать, что по жизни берёт она его не только красотой и неуёмным характером, но и измором. Ведь Софа понимает, что он сейчас себе не помощник, а покорёжило его знатно. Но Пчёла считает, что не заслуживает танцев с бубном вокруг себя. Стакан воды или чего-то покрепче он нальёт себе сам, сигарету зажжёт, а у Софы дома сын и отец за неё волнуются. Что она выдумала?       Или пример Лизки, которая ввела Софу в курс дела, до ужаса заразителен?       — Женщина, что Вы орёте на ночь глядя? — и пока Пчёла народу не явился, Софе решила парировать его соседка. — У нас подъезд культурный, а вашего хахаля распрекрасного явно дома нет. То одна тут, то другая…       — Не свистите мне про культурный подъезд, — Софа начинает говорить тише, но спешит осадить незнакомку. — Анашой на первом этаже воняет, что не продохнуть. У меня человеку плохо.       — Знаем мы, как этому мавру плохо, особенно когда перегаром смердит и музыка на всю округу играет, — соседка решительно захотела потопить Софу, но напала не на ту мишень. — Шлёпай отсюда, дамочка, пока мужа не позвала на разгон. Откуда цаца ещё такая появилась?       — Без Вас разберусь с мужиком, а завидовать молча надо, — до оскорблений Софа не опускается, но ею замеченно, что собеседнице она мало симпатична. — Что, соседка, проблемы?       — Ой, что ты, коза блудливая! — Софу оскорбляют, а значит, что скандал неминуем. Обе стороны к нему готовы.       — Словишь за язык свой, — Софка меньше всего хотела бы нарваться на неприятности, поэтому она надеется, что Витя услышит: в его подъезде ей откровенно не рады.       — Генераловна, зайди домой!       Софа стукнула в дверь ещё раз, и когда она открылась, то на пороге предстал Пчёла, завёрнутый в махровый халат и покуривающий неизменного «Самца». То, что Софа встряла в разборку по его душу, он уже услышал. Пчёлу и гордость берёт за то, что даму он себе выбрал не из кисейных барышень, а вроде бы и хочется сказать Голиковой, что людей пугать лучше у него получается. При всей смазливости морды лица, на которую и в лучшие времена женский пол вёлся без разбора.       — За распрекрасного хахаля спасибо, — Витя кивает головой соседке, которую едва знает, и знаком предлагает Софе войти. Она изящной походкой скрывается внутри квартиры, и случайная стычка больше не имеет для неё значения. — Мужа побереги, полуночница. Нечего ему с моей Софкой видаться, а то, бля, без лохм белых своих ты осталась бы. Надо тебе это?       — Ходят тут ночами всякие, — женщина настроена на ругань — это заводская настройка. Пчёла таких фурий опасается. — Всё можно? Физиономия не треснет?       — Витюша, не трать своё время на этот ёбнутый театр, — в разговор снова вступает Софа, и спор с ней заведомо не имеет смысла. Она своё нецензурное мнение по поводу соседки Пчёлы обозначила. — Доброй ночи, гражданочка. Не кашляйте!       Пчёла плотно запирает двери и громко плюхается на пуфик в коридоре. Он не приготовил для Софы никакой речи, и он совсем не знает, как её укротить. Пчёла же себе не враг. Скажешь слово поперёк — последствий не оберёшься. Софа может не просто на родину предков в Новосибирск укатить, но и податься искать своё счастье по неведомым Европам. В прошлый раз оно всё так практически и вышло. Правда, и Виктор Павлович был очешуительно хорош. Победитель без победы.       — Пивку не хочешь? — сходу предлагает Витя. По лицу Софы он понимает, что глупость сморозил несусветную. Она его ищет по всей Москве, а он ей пива предлагает. — Голду ещё свою профукал, сам помят. Скрасим, Соф?       — Ты дебил, Пчёл? Я чуть волос седой с башки не сняла! Надо было сразу с сестрой твоей в офис ехать и не слушать тебя, — Софа взыскательно смотрит на Витю, а затем перекидывает взор на бесформенную кучу в углу, которая ещё утром была чистой одеждой. — А ты партизанить стал. В бардаке тут околачиваешься. Что делать-то с тобой?       — Каюсь, Соф, — Пчёла на колени перед Софкой не упадёт, но он протягивает к ней руки и вероломно целует. Софа его не отталкивает, но и не даёт вскружить себе головы в моменте. У них другие дела. — Саня разберётся, какого лешего замутили этот передел, но по мне, чумовая, ты всё видишь. Пиздец ходячий.       — Новое маски-шоу и завтра может произойти с тобой, и послезавтра, — Софа скидывает с себя шубу, и аккуратно вешает её в шкаф. Затем она опускается на пол рядом с Витей, и кладёт тёмную голову на его колени. — А я в неведении быть должна, пока из тебя фарш не сделают? Я в курсе, почему Лиза себе места не находила. Да там каток по вам проехался. И я этого знать не должна?       — Да не выйдет такой финт с тобой, понял. Ты ж не глупая и видела, как я поднимался, — Витя проводит пальцами по коротким волосам Софы, но ему совсем не нравится то, что она сидит на холодном полу. И то, что в состоянии «сидеть на попе ровно» её невозможно удержать. — Ты про мелкого подумала?       — Тёмыч будет спокоен, если спокойна я, — отцу ситуацию, из-за которой Тёма передаётся на его поруки, Софа объясняла стихийно, и ему удалось удержаться от комментариев. Но Константин Евгеньевич призывал дочь и её спутника к осторожности. Если днём грохотало.       — Пару дней или не пару, Софико, а всем удобнее, — Пчёла хочет настоять на своей правоте. Один раз за всю историю, но Софа должна его послушаться. — Я бы отошёл и в себя б пришёл. Ты бы не дёргалась.       — Куда, твою дивизию, отошёл бы ты, Витенька? В мир иной? — вид Пчёлы вызывает у Софы желание отправить его на недельку до второго в санаторий. — Головой поеду же. Важно знать любую правду. Соображаешь, что говоришь?       — Не соображаю, мать его, и спать хочу, — Витя оглашает коридор оглушительным зёвом. С Софой можно спорить вечно, но он выдохся и мечтает о том, как будет спать до обеда. — Я под душем нормально прокипятился. Ноги хоть чую.       — Я не сомневалась, — борьба за здравомыслие в ночи ни к чему хорошему не приводит. — Пошли, я постелю тебе, как человеку, Вить. С едой сама разберусь. Есть же на кухне что-то, кроме пива и чая?       — Яйца, пельмени и огурцы в банке, — сказал Пчёла, будто отчитываясь перед Софой за то, что дома у него вечное распиздяйство. Он здесь без неё только ночует. — Удивил, звезда моя?       — Для тебя это практически рекорд, — Софа понимает, что разбор полётов уже не к месту, и теперь им нужно просто передислоцироваться в комнаты. — Встаём, Пчёлкин?       — Милости прошу, — Пчёла заставляет Софу подняться, и она ведёт его в гостиную, где на диване небрежно валяются подушка и одеяло. Порядком квартира Вити не страдает. — Я лежать в кресле буду, а ты говори. Быстрее усну.       — На будущее, Пчёлкин, хотя бы раз мне маякни, что с тобой, — Софа органично хозяйничает в логове Пчёлкина, придавая его любимому дивану вид уютного спального места. — Что я должна думать?       — Что я лопату в руки больше не возьму, — Витя чешет затылок, надеясь, что жест Винни Пуха придаст ясности голове. — И что в облаве до хера всего передумал. О тебе, обо мне, о тех, кто шуганул. Я бы там и остался в лесу, если б не пацаны…       Итог пчёлкинских мытарств Софа видит перед собой: Витя похож на неприкаянное приведение, полёт которого подрубили. Она не берётся судить о том, что в душе его перевернулось, но дикие приключения в лесу он точно скоро не забудет. Потому его и штормит, и Софа откладывает серьёзные разговоры в долгий ящик.       — Ты отдохнёшь, и мы поговорим завтра. Это всё, что я от тебя прошу, — Софа посылает к чёрту своё нетерпение с любопытством впридачу. — Understand me, Виктор Павлович? Вить?..       Оказавшись в тёплой постели, Пчёла потягивается, блаженно прикрывает глаза и тут же отключается. Он между небом и землей. И Софой, вместе с которой ему хорошо, и с которой призраки невзаимности его больше не беспокоят. Грусть и та — светлая.       Софе остаётся позвонить отцу, чтобы заверить его в том, что у них с Витей всё нормально, насколько это может быть в предлагаемых обстоятельствах. Они приедут домой вместе, чем однозначно обрадуют Тёмыча, который заскучал без Пчёлы, а пока всем нужна всего лишь одна спокойная ночь. Без задних мыслей.       — Вы, конечно, повзрослели, дети, — Константина Евгеньевича этот факт радовать не может. Витю и Софу ждёт сложный путь, но они смогли друг до друга достучаться. У него с женой мира так и не вышло. — Перезимовали. Но смотрите по сторонам. Себя берегите. Понимаешь, о чём я, дочь?       — Не будем загадывать, папка, — Витя забылся глубоким сном, а Софа пьёт чай на кухне и слушает отца по телефону. — Многое упущено. Нам бы наверстать.       — Молодые, успеете, — Голиков знает, о чём толкует. Силы у дочери и Пчёлкина есть. Хватило бы мудрости ничего не растратить. — Спокойной ночи, дочка. Спи и не мучайся. С внуком я управлюсь. Тебя же воспитал?       — Ты лучше всех, пап, — в искусстве воспитания отцу Софы равных нет. Голикова судит по себе и тому, как Артём обожает деда. — Добрых снов. До завтра.       — Берегите себя, — напоследок желает Константин Евгеньевич.       Софа смиряется с тем, что настало время невыученных уроков. Приходится выбирать, приходится делать выводы. Но у неё есть силы сопротивляться завтрашнему злу. И у неё есть семья.       Сын, отец и Витя…

***

      Космос не может поверить в реальность происходящего: кажется, что тёплая вода из-под крана и запотевшие стёкла на зеркале в ванной ему снятся. Сам он всё ещё утопает в грязи незнакомого леса, остервенело долбаштит лопатой мёрзлую землю и судорожно вспоминает полузабытые тексты молитв, которые никогда не мог точно запомнить. И около него только отчаявшийся Пчёла, потопивший в грязи дорогущий галстук, и Шмидт, относящийся к облаве с полным принятием ситуации. Но стоит Косу пару раз моргнуть и ополоснуть лицо водой попрохладнее, так сразу осязается то, что он дома, а рядом с ним Лиза в простеньком голубом платье и больше никого. Дочку заберут завтра.       А пока Космосу нужно прийти в себя. Смыть с себя лютый испуг, мысли о скором конце и засохшую на скулах кровь. Кос восседает в ванной второй час, не чувствуя, что отогрелся. Стоять под душем ему откровенно лень. Всем своим двухметровым ростом Космос ощущает слабость, которая иссушила его и выбила из привычной колеи, но вкус жизни потихоньку возвращает запах духов Лизы и её прямая близость к нему. Кос бы предпочёл увидеть жену вовсе без этого старого платья с бантиками, но он просто наблюдает за ней и молчит. И любуется ею, и полощет себя страхами прошедшего дня.       Кос в сотый раз прокручивает в воспалённом мозгу одну цепочку: молодчики в комуфляже пристрелили бы удалого Космоса Юрьевича, а труп бы закопали в той же свежей могиле. И не видать бы Косу его строптивой Лизы. Говорили же по юности девчонке добрые люди, что нечего ей около блатного группировщика со странным именем ловить, вот и сбудется печальный прогноз: пуля разлучит. Стареющему отцу больше не придётся хвататься то за голову, то за сердце в час, когда сын ломает всё вокруг себя. Арюшке скажут, что нет у неё больше папки: был он парень неплохой и весёлый, дочку любил без памяти и баловал, но нарвался на закономерный капкан своих поступков.       Печальных судеб в России пруд пруди. Подумаешь, что оставил бы Кос вдову ребёнком малым. Кого этим удивишь? Удивляться стоит тому, что Космос сам по себе исключение.       Что, если бы пристрелили? Или прирезали бы гада?       — Чёрт дери, костюм новый выкидывать! — удручённо бросает Лиза, внимательно осматривая измятые брюки мужа.       Из потайного кармана пиджака вывалился незаряженный пистолет, с которым Кос почти никогда не расстаётся, но это Холмогорову не будоражит. У Ари бы «игрушка папы», которую ни за что нельзя трогать, вызвала бы логичные вопросы, а Лиза только шумно выдохнула и унесла оружие в сейф. Нравоучениями Коса не взять.              На Космоса Лиза не обращает внимания, но усердно разбирается с его испорченными вещами. Она снуёт от ванной в спальню и обратно, чтобы ни минуты не усидеть на месте. В критические ситуации Лизе всегда нужно чем-то себя занять, и Кос с женой не спорит. Вся забота Лизы отработана механически: она собрала одежду Космоса с пола, чтобы засунуть рваный костюм от «Hugo Boss» в мусорный мешок, принесла стакан воды и нашла в заначке последнюю пачку сигарет. Решив растормошить Космоса, Лиза намылила мочалку и принялась с усердием растирать его опущенные плечи, попутно переходя на спину, и, разнося брызги воды на тонкую ткань домашнего платья.       Кос с удовольствием подчиняется Лизе. Он неустанно разглядывает её миловидное лицо в ярком свете банного плафона и думает о том, что лучше бы она проклинала его и твердила, как права была утром. А Космос бы сказал Лизе о том, что железно закручивает гайки. Он отказывается от любых заигрываний с той гадостью, на которой много лет колотил капитал, но Лиза за ним и этого ничего не изменит. Кос ведь к этому пришёл. В яме гибельной ему не только конец верный виделся, но и божился себе, что жив останется — бросит нос в дури гваздать. Не по чьей-то указке, а потому что у края был.       Кокаин и большим дядям при авторитете не игрушка. Перейди Космос края вконец, то нахватался бы заразы всякой пуще некуда. И принесла бы наркота Космосу не только крупное бабло и коксовый капкан, но и диагнозы посерьёзнее, от которых всё к херам повиснет или хуже того отвалится. А Кос хочет смотреть дальше и быть мужиком, который за себя отвечает. Сил нет Лизе заявить об этом, потому что она сама не осознала до конца, что с мужем родным случилось, но скоро всё увидит. Своими алмазами.       Мать его, но как же Космос хочет, чтобы Лиза на секунду остановилась!       И просто побыла с ним.       — Стой… — глухо говорит Кос, когда лейка душа из женской ладони случайно выпадает, что выбивает Лизу из ритма заводной куклы. Она пару раз моргает, ойкает и аккуратно присаживается на бортик ванной. — Лизк, не надоело?       — Я тебе помогаю, — Лиза не забывает выключить воду, но она возвращает свой взгляд Косу. Смотрит она тревожно и потерянно. Несложно догадаться о том, что напряжение её не покинуло. Волнения следом не проходят. — В чём дело, Космос?       — Я думал, что русалки голышом плавают, — без купюр предъявляет Кос, поглаживая жену по щеке и больше не думая с ней пререкаться. Лиза тёплая и желанная, красивая и своя, и ему так хочется её касаться. Отвлечь от смуты. — Не хуйней всякой страдают.       — Ты идиот, Кос, что б тебя… — Космос не удивляет Лизу намёком — пацинт более чем жив всем назло, но она безвольно опоясывает его шею ладонями и зарывается лицом в почти чёрные влажные волосы. Этими жестами Лиза успокаивается, но дерзости в словах не теряет. — Какие тебе русалки? На каких шалав в лесу напал, пока дорогу назад искал?              — Мне лёгкая добыча без надобности, — Кос тянется к Лизе, захватив мокрыми руками её стан и заставив обнять себя теснее. Лиза не отстраняется, а лишь облегчённо смеётся, когда доподлинно ощущает, что Космос так близко, что холод ей не грозит. Можно забыть про тучи над головой. — Видишь, твой охотник выдохся, алмазная. Я падаю.       — Генерал, я упаду с тобой, — чистосердечно обещает Лиза, прежде чем с трепетом заглядывает в синие глаза Космоса. Она не знает, как произошедшее изменило систему координат мужа, но он рядом с ней и это уже большое достижение. — На меня сегодня смотрели, как будто я крышей поехала, двинутая совсем. А я… А я ничего с собой сделать не могла, Кос. Мне было страшно. Без тебя.       — Сколько лет замужем, Лизкин? — из каких передряг Кос не выбирался сухим, а всё одно — Лизе не стоит доказывать то, что он не уязвим. Она не вздумает удерживать его на привязи и открыто указывать, что делать, но пропускает через себя все его взлёты и падения. — Люди столько не выдерживают, а мы всё как в первый раз переживаем?       — Какая, блин, разница нам до кого-то, мы своими мозгами живём, — вернувшаяся на круги своя пиратская смелость Космоса в Лизу веру не вселяет. Она в офисе на Цветном другую картину видела. — Думать о том, что тебя нет — каторга. Меня режет в такие моменты. Почему рискую быть наказанной, Кос?       — Я с тобой, никуда я не делся, — Космос знает, к чему клонит Лиза: ей с раннего возраста приходилось терять близких, и опасения по его душу сводят её с ума. Бесполезно говорить ей о том, что за всё ответ на нём лежит. — Плевал я с высокой колокольни на тех, кто полощет нас за спиной. Хрен бы им и косточку от персика в придачу.       — А нам что, Космос?..       Для других Холмогоровы не пример, но и ни на кого они не равняются, потому сохраняют себя там, где у других всё к чертям собачьим ломается. И Космос с Лизой очень любят друг друга, что само по себе является парадоксом для мира, который перестал во что-либо верить. Но ничего не поделаешь: Кос заигрался. Его тыкнули мордой в дно, и оно отнюдь не морское и сказочное, а болотистое и гнилое. Космос всю жизнь-жестянку перед глазами перекрутил, пусть и не переиграл, и настала пора что-то решать.       Пора завязывать. Никаких многоточий.       — Я знаю, зачем это всё случилось со мной, но я вернулся к тебе, Лиз, — Кос не забывает запаха холодной земли и его не скоро отпустят острые впечатления, но чуда от себя не ждет. Просто Космос жить хочет. И чтобы та, от которой настолько многое в его судьбе завязано, не смотрела с укором. — Остальное решаемо.       — Вот он ты, вижу, живой и здоровый, — Лиза уклончиво соглашается с мужем, пускай и подкрадывается к ней уверенность в том, что оглушительный аттракцион от СОБРа промахов в терапии не даёт. — Ты приходишь в себя, Кос. Но прозябать в неизвестности хуже всего. И мы оба от этого устали!       Лиза нервно взмахивает руками и печально качает головой, дозволяя эмоциям взять над собой верх. Может, Лиза слишком любит Космоса, слишком на нём помешана, но это взаимно. И она имела реальный шанс тронуться рассудком, окажись бы он бездыханен.       — Алмазная, ну не вдова же? — и для Космоса это главное в его нелёгком ремесле. Лиза же забывает про нежность и резво хлопает Коса по щекам, чтобы перестал её запугивать. — Ай, мать, у тебя рука тяжелая! В лесу не добили охламоны маскированные, так у тебя на меня имеется план возмездия? Окстись, у нас дочь!       — Алмазная вдова, очень смешно, — Лиза и помыслить без ужаса об этом не может, а Космос почти спокойно задал ей пугающий вопрос. Как будто заранее себя к нему подготовил, грёбанный философ. — Тебе и по голове лопатой досталось, Холмогоров?       — Я б к тебе подкатил, — Космос не перестаёт ёрничать, чем сильно удивляет Лизу. Она ещё несколько минут назад видела перед собой человека, которому жить тошно, а пару часов назад Кос и вовсе хранил молчание. — Богатая и красивая. Моя красивая!       — И с катушек слетевшая мать твоей дочери. Закончили! — у Лизы нет желания шутить о том, что может произойти с ней и Арькой без Космоса, о чём красноречиво говорит её потемневший взгляд. И разговаривать на повышенных тонах ей надоело. — Меня ты волнуешь. Сашкины россказни по телефону ясности не внесли. Расскажи мне, лучше, Кос, что это было? Какого лешего нужны были вы?       — Розыгрыш долбанный, а я к свиданию с мамкой готовился, если б, конечно, к ней в рай попал, — в последнем Космос не уверен, но встреча с любимой Адой Борисовной не входила в ближайшие планы преданного сына. — Суки маскированные… Я со всеми попрощался, я думал, что тебе Арьке сказать придётся. Я, правда, коньки чуть не отбросил. Фильм, блять, снимают про братву, и все троё повелись сначала, прикинь?       — Наша жизнь даст фору любому кино, — Космос не слывёт робким мальчиком — иначе Лиза бы не имела с ним ничего общего, в том числе фамилию, но она ощущает кожей, что ему до сих пор не по себе. — И этого я очень боюсь. Нам не нужен фильм ужасов.       — Когда палить начали, то понадеялся, что сразу пристрелят, — Кос перестаёт храбриться, и он видит, что Лиза с трудом принимает то, как такое могло произойти среди белого дня. Но кого этим удивишь в борьбе за выживание и авторитет, да и не Космосу искать оправданий. — Еле попутку поймали, никто брать не хотел. А дальше ты сама меня увидела, хоть я Санька просил тебя не шокировать, твою мать!       — Овощи приехали, — Лиза навсегда запомнит эту знаковую для себя фразу. — Как иначе? Софа спокойная, нет и нет, ждёт без претензий, а я…       — А ты с Громовыми всякими общаться перестаёшь, чтобы лишней ахинеей мозг не забивать, — Космос бы очень обрадовался, если бы жена не изводила себя, но правоту её признать в этот раз обязан. — Хоть ты и права, а я влип. Вместе с твоим братцем. И крест с цепью сорвали, как с собаки. Каково?       — Я места себе не находила, — сейчас Лиза чувствует лишь то, что утомлена, и тяжесть прошедшего дня течет у неё по венам вместо крови. И Космос сгребает её к себе на колени, приказывая несчастному платью сползти напрочь. Он предупредил иные порывы Лизы. — Платью конец, а оно Арьки старше было. Гад ты, Холмогоров!       — Безнадёжный сволочуга, — Кос с диагнозом согласен, но его безудержно тянет к Лизе, как к своей самой оголтелой зависимости. Вместе с ней он перезимует любую стужу внутри и не даст ей замёрзнуть. — Всё, проехали. Это глупое и несмешное кино.              — Побудь в моей шкуре, Кос, — Лиза никому не желает быть на её месте в моменты неистового страха, когда переживания застилают разум пеленой. — Ничего с этой боязнью по жизни сделать не могу. Руки опускаются. Понимаешь?       Лиза устраивается удобнее, разметав помятые локоны по груди Космоса, но романтика уединения — это то, что волнует её в последнюю очередь. Они оба опустошены. Но Кос пленительно гладит плечи Лизы, чем подчиняет и сметает на пути искусственные границы, а губы ожидаемо соединяются в жадном поцелуе, который застилает сознание негой. Лиза целый день ждала этого момента и ей нужна капля спокойствия рядом с Космосом, но она прерывает сладкий миг первой. В голове рой тучных мыслей.              — Я всё плохое на себя беру, алмазная, — пришла очередь Космоса с ума сходить из-за того, что Лиза наконец-то рядом с ним, и он может расслабиться, пропадая в ней окончательно и бесповоротно. — К тебе вернулся. Живём.       — Не без оглядки, — с сожалением констатирует Лиза. Понятно ей, что за акция случилась с мужем и братом, и нет гарантии, что этот урок был единственным. — Я знаю, что это происходит не только из-за нас самих. Надо посмотреть правде в глаза, Космос?       — Лиза, — Кос и в усталости понимает, к чему клонит жена, но сейчас у него нет желания думать о том, кто виноват в произошедшем. Он и сам удивительно хорош в сомнительных достижениях. Из положительного в его биографии есть два факта, и оба связаны с Лизой. — Я в яме той не об этом думал. Какой ещё урок усвоить надо?       — Потому что я из твоих карманов пушки вытряхиваю, а потом делаю вид, что всё в порядке, — дело житейское, если брать в расчёт порядки «Бригады». Но Лиза гнёт свою линию. Она не привыкла отступать, тем более когда ставки высоки. — Ружьё выстрелило. И повезло, что показательно мимо, Космос…       Между Космосом и Лизой воцарилось робкое молчание, прерываемое только шумом дыхания и плеском воды. Лиза видит, что Космоса перекромсало и извернуло, потому что он не ждал лихой встряски, но ждёт ли она того, что всё поменяется? Каким окажется их будущее? Будет ли оно к ним благосклонно?       Что вообще будет завтра?              — Прошлого не изменю, — Кос смотрит без сожалений на то, что осталось у него за спиной. Это его груз, и ему с этим жить. Он не отказывается, а отмываться от содеянного — не его песня. — Я хотел лучшего по-своему. Жизнь методу диктовала. В какой-то момент меня накрыло, ты сама все лучше других знаешь. Но я выплыву из любого говна. В чём тебе ещё признаться, алмазная? Доказать, что с неба луну достану?       — Тебе ничего не нужно доказывать мне, Кос, — Лиза чуть отстраняется и проводит пальчиками по хмурым бровям Космоса в примирительном жесте. Его это покоряет, а она ловит спокойствие в таком осторожном и хрупком единстве. — Зима закончилась. Я больше ничего не хочу знать, чтобы это не значило…       Лизу не отпускает боязнь неизвестности — самое страшное для неё чувство, но она больше не может представлять себе скорбных последствий того, что могло произойти с Косом. В висках колотит и сердце бьётся дьявольским мотором. Жена бандита права на сожаления не имеет, понимания недостойна, но она до ужаса боится потерять своего мужа и любит его совершенно безоглядно. В ней это не поменяется. Как бы не била жизнь.       Космос не хочет повторять Лизе известные ей клятвы. Достаточно того, что он сегодняшний день за второе рождение считает, и Лиза рядом с ним. Облаком грозовым или сияющим бриллиантом — Космосу разницы нет. Лиза лежит в его объятиях, стирая тихие слёзы с лица, а он утыкается носом в её макушку, без слов заверяя в том, что никуда не исчезнет. Не предаст и не отдаст. Кос обещает это Лизе без слов.       Он её не разочарует. Их замок из дождя крепче любой нерушимой стены.       В этом же смысл того, что люди называют любовью?..