Метка за свободу

      Болтая ногами, положив руки на стол и облокотив на них голову, Ваня сидел на кухне. Он грустно поглядывал на бутылку вина, стоявшую рядом. Ссора с другом больно отдавалась в сердце, пронзая его сотней игл. Мерзкое чувство опустошённости расползалось в груди. Пить или не стоит? К алкоголю он прикладывался редко, (только когда было совсем херово, а такое случалось не часто) и не больше одной рюмки. Решив, что хуже уже не будет, он наливает вина и выпивает залпом, закидывая голову назад. Терпкий вкус неприятно остаётся на языке. Ваня морщится и ставит рюмку. «Алё, Иванушка, это твой мозг. Если родаки узнают, что ты бухаешь, то забьют до смерти этой самой бутылкой,» — кажись его уже понесло, а ведь раньше пил и ничего, никого монолога.       В бутылке оставалось две трети от полной, а если учесть, что она была вскрытая, то выпил он совсем немного. «Пожалуй хватит,» — удивительное дело, слишком быстро его отпустило. Убрав следы преступления, Ваня зашёл в комнату.       «Может поиграть? Скучно... Книжка тоже скучная... Макаров занят, не сможет выйти. Поесть? Не хочется. Бля... Даже Чернышу не напишешь, » — прыгнув на кровать и закинув руки за голову, Ваня перебирал в голове варианты занятия себя чем-нибудь. В голову ничего не приходило. Есть конечно ещё вариант — Вере написать, но она тоже может быть занята. «Да ну, бред собачий, ей зачем писать? Жизнь себе портить?» — Ваня закрывает глаза, пообещав себе поспать только двадцать минут. К тому же, скоро будет семь вечера, родители в это время возвращаются. Не получилось, не срослось.

***

      Парень жмуриться от лучей солнца. Погодите... Лучи солнца?! Ваня через силу открывает веки. Комната ярко освещена утренним солнцем. На часах 9:05. «То есть вы хотите сказать, что я проспал тринадцать часов? Неплохо я режим сверг,» — спать все ещё хотелось и, перевернувшись на другой бок, Ваня снова засопел.

***

      Парень наворачивает круги вокруг дома Егора. Он уже многое обдумал. И кажется даже был готов признать, что в ссоре виноваты оба, но каждый раз, когда он замирал перед дверью подъезда, его одолевало чувство ненависти и злобы, и вообще, почему он должен приходить первым извиняться? За этими занятиями прошло два дня.