Сказка должна продолжаться! Послать Тьму.

* * * Кощей вышел из своей сокровищницы, позабыв не то что запереть дверь, а и попросту притворить. Постоял, разглядывая как осыпается на пол ржавой трухой его обручальное колечко. Куда теперь идти? Да и зачем? Что делать? Он бы и вовсе не вышел, но душный воздух каменных стен гнал тело наружу. У его ног, чуть впереди, что-то пискнуло. Он остановился, разглядывая замершую у мыска черного сапога маленькую серую мышку. Вести. Но нужны ли они тому, кто своими глазами все видел. Ну, пусть не совсем своими, но... Какая теперь разница? Он вздохнул, и все же, наклонившись, протянул к мышке руку, подставляя ладонь. Мышка снова пискнула и шарахнулась было прочь, видимо, разглядев его получше. И то верно, сейчас Кощей очень походил на себя прежнего, того, каким встретил Ивана, впервые, в темнице под княжеским теремом. Только что руки-ноги не отдельно. Кощей ждал. Маленькое мышиное сердечко замирало от страха, но у нее было важное дело, и она решилась. Взобралась на жесткую, бугристую ладонь, вцепилась лапками в большой палец. Потом ее пересадили на плечо и она приникла к чужому уху, тараторя заученное сообщение. Ее выслушали. Без движения и без выражения. Кощей не торопился отвечать на зов Сивки-Бурки. Он думал. Он не смог спасти своего Ивана, так какое ему дело до чужого? Сейчас ему было бы все равно, даже если бы все Белогорье в Навь провалилось. Только вот долг. У него есть долг - перед самим собой из другого мира. Договор, который кроме них двоих никто не слышал. Пусть. Выдворить чужого Ивана прочь, а потом... Что потом, Кощей не знал. И ему было все равно. * * * Под стенами Белогорской столицы, прямо у ворот, шел бурный спор. Стражники опасливо поглядывали на ругающихся, всей душой желая сейчас оказаться где подальше, поспокойней - хазар, там, по степям погонять, али техтонцев у границ потрясти. Мимохожие белогорцы тоже старались обруливать эту компанию по широкой дуге, шушукались и спешили прочь - шутка ли, столько колдунов в одном месте разом! - А я все равно пойду! - Наина сверкала на Светозара темными глазами. Грудь тяжело вздымалась от волнения под черным платьем, - У меня старший внук в беде. Я тебя и слушать не стану. - Да нельзя, говорю же! - возражал порядком уставший от спора Светозар, - Нездешний Иван думает, что ты ему враг. Невесту у него украла. И вообще все беды от тебя. - Хоть здешний, хоть нездешний, а все одно - не дурак. Объясним ему. Отправлю его, скатертью дорожкой, в родной мир. Ты знаешь, я умею. - Так ведь и я умею! - возразил Светозар, - Чего там - посохом махнуть? - Толку с твоего посоха. - фыркнула Наина, сердито сложив руки на груди, - От безделья мхом, вон, порос. - Где? - удивился Светозар, оглядывая любимое орудие труда. - Да вон же, - указала Наина, - Наверху. Аж ветки проросли, скоро цветы пойдут, да яблоки. Ты его у забора воткни, пусть плодит. На рынке отбоя по осени от твоего урожая не будет. Светозар захлопал ртом в возмущении, теряясь, что ответить этой наглой бабе. - Ну хватит! - одернул обоих Илья Муромец. Глянул сурово из под густых бровей и продолжил, - Рисковать не будем. Светозар со мной пойдет. И Яга. Все посмотрели на подозрительно молчащую Бабу-Ягу. - Посохом махать-то - много ума не надо, - высказалась та, - Знать бы еще, куда махать. - Я знаю. - раздался рядом глухой голос Кощея, - Теперь знаю. Он будто из-под земли возник. Слишком спокойный, просто как каменный. - Случилось чего? - сразу догадалась Яга. Кощей бросил тяжелый взгляд на Илью, и не ответил. Заговорил о другом: - Нездешний Иван троих ждет, так? С Ильей пойдем я и Светозар. Яга смотрела на него снизу с явным подозрением: - Ты чего удумал, костлявый? - Ничего не удумал, - все так же, совершенно невыразительным голосом ответил тот, - Наш Иван... - запнулся вдруг, будто потерявшись в мыслях, - Наш Иван уже бы вернулся, но этот еще здесь, а они быть вдвоем в одном мире никак не могут. Надо поторопиться. Илья тоже смотрел на него изучающе. Понимал: что-то тысячелетний колдун недоговаривает. Но спорить не стал. Знал - сын ему доверяет, а значит, и самому стоит Бессмертному верить. - Ладно. - неожиданно легко согласилась Наина. - Идите. - Тоже следом пойдешь? - шепотом догадалась Яга. Колдунья только усмехнулась в ответ, так, как умела. Аж мороз по коже. Кощей, больше ничего не спрашивая, не уточняя и не объясняя, двинул по проезжему тракту, прочь от столицы. * * * Серый ткнул Бурку локтем в бок, мотнул косматой головой в сторону Ивана: - Странный он сегодня какой-то. Молчит и молчит. - Ага, - усмехнулся Бурка, - А обычно-то балагурит так, что рот не закрывается, - но несмотря собственные слова, обратился к Ивану, - Вань, ты как? Иван равнодушно пожал плечом: - Нормально. Когда они уже придут? Стоял жаркий Белогорский полдень. Они успели наскоро перекусить принесенными из столицы Фомой-переговорщиком калачами и добраться до указанной поляны, недалеко от реки, с большим сухим деревом у края. - Скоро. - твердо ответил Бурка. От него не укрылось, как странно Иван посмотрел на дерево и вздохнул, будто переводя дыхание перед нырком в омут. И сразу стал какой-то слишком тихий, слишком спокойный, встал у того дерева, даже с ноги на ногу не переступая. Только рука, как невзначай, на рукояти меча. Вот, в лесной тишине послышались шаги. Все, кто приближался сейчас - Бурка знал это точно - умели передвигаться совершенно беззвучно, когда того требовалось, а шумели нарочно, чтобы их слышали. Предупреждали. Иван напрягся, поджав губы. Глаз да глаз за ним, - определил Бурка, - Как не в себе парень. Что-то он задумал. На поляну вышли трое, как и обещалось. Илья, Кощей и Светозар. Где-то недалеко Бурка чуял еще кого-то. Двоих. Наина, не утерпела? И Яга с ней? Серый тоже чутко повел носом, подтверждая догадку. Замерли, трое на трое. Для Бурки все это не больше чем игра, ритуал. Но человечкам угодно тешиться. Пусть. Первым заговорил Светозар, ласково, но сбивчиво: - Здравствуй, Ваня. Вот, пришли мы. Домой тебя отправить хотим. - Да ладно! - радостным Иван вовсе не выглядел, - Прямо так вот сразу? Что, никаких больше добрых дел с меня не требуется? Дом, там, построить? Дерево посадить? Детишек из пожара вынести? - Ваня, - обеспокоенный Бурка тронул его за плечо, - Ты чего? Но Иван резко вывернулся, только глянув на него абсолютно черными глазами. Никто из присутствующих и заметить не успел, как в его руке оказался обнаженный меч. Острие оружия оказалось направлено прямо на Илью. Тот даже не вздрогнул, сказал спокойно: - Тихо, сынок. Мы тебе не враги. - Я тебе не сынок, - сквозь зубы процедил Иван, - Мой отец умер. А ты мне никто. И они все - тоже. - Вань, ты чё? - подал голос Серый, - Мы ж помочь хотим. Тебе ж никто тут зла не сделал, чего ты? - Ага, - скептически скривился парень, - Только в каталажку упекли, да по лесам поводили кругами. Думали, я дурак совсем? - Будет тебе, богатырь, - вступил Кощей. И от звука его тяжелого голоса даже Иван дрогнул, почти опустив оружие, - Сказано же: домой пойдешь. Чего еще тебе надобно? - А ты кто такой? - теперь меч смотрел на него. - Кощей я. Бессмертный. - представился тот, - А выгляжу иначе, потому что меня Иван... - пустой от чего-то взгляд вильнул в небо, - Возродил. Другим. - Да он святой у вас тут! - язвительно восхитился Иван, - Я уже наслушался. Армиями повелевает, от всех болезней исцеляет. Богатырь-колдун. - и скривился с отвращением, - Лучше всех! - Верно. - согласился Кощей. Улыбнулся странно, с грустью и болью, - Лучше всех. И я очень хочу его увидеть. Еще хотя бы раз. - Хватит тогда болтать! - из-за деревьев грациозно выступила Наина, - Открывай врата, Светозар, и дело с концом. - Ты! - прорычал Иван, - И здесь ты! Но у меня теперь тоже помощник имеется. Появление колдуньи стало той последней соломинкой, которая переломила все в нем. Иван закричал дико, поднимая к небу лицо и становясь вовсе не похожим на себя прежнего. Тело мгновенно покрылось пластинами черных доспехов. И вся мощь Посланника Тьмы обрушилась на собравшихся. Илья и Кощей выхватили свои мечи и встали стеной перед грозным противником, не позволяя ему добраться до остальных. Но и Наина беззащитной не была. Вот только, слетавшие с ее ладоней шары фиолетового пламени, подобно воде, стекали с черных доспехов. Выбравшаяся из кустов Яга покачала головой, покопалась в суме и попробовала метнуть в ворога усыпляющим корнем - бесполезно. Тьма была сильнее всех их вместе. Серый, с размаху ударившись оземь, обернулся волчищей, с хорошего телёнка размером, с оскаленной пастью. Хотел было броситься вперед, в гущу боя, но так и оставшийся человеком Бурка ухватил его за шерсть на загривке: - Не лезь! Куда тебя несет? - Так они ж поубивают друг дружку! - Серый извернулся, в запале едва не тяпнув друга за руку, - Это ж Иван! Хоть наш, хоть не наш, он друг! Он же просто не в себе. Ему помочь бы. - Уж кому-кому, а ему помощь не требуется, - возразил Бурка, напряженно наблюдая за нешуточно разошедшейся битвой, - Нам бы кто помог. Но расклад был слишком неравный. Темного стали теснить. Илья, получив от противника пару серьезных ран, понял до конца, что перед ним враг, самый настоящий, а не сын, и не его копия, и щадить его перестал. Кощей же и вовсе как озверел, его меч налился синим пламенем, и становилось ясно, что если достанется Темному таким, то ему уже несдобровать. Посох Светозара описывал круги и петли, сыпля то иглами, то бьющим в черный шлем песком. И вдруг случилось нечто совершенно неожиданное. Странный звук, похожий одновременно на звон колокола и гром небесный, задрожал в воздухе. Сражавшихся сперва накрыло огромной тенью, а после ослепило белым взметнувшимся облаком. Между Посланником Тьмы и его противниками встал непоколебимой глыбой удивительно красивый конь. Рыже-гнедой, с гривой и хвостом цвета топленого молока. Большие умные глаза сверкали двумя звездными опалами, решительно и зло. На шее болтался обрывок веревки. Он готов был ценой своей жизни защитить хозяина и друга. На полянке повисла удивленная тишина. Темный богатырь качнулся назад, опуская меч. Черный шлем странным образом стек на плечи. - Капучино... Тьма черными слезинками покатилась по щекам Ивана, тут же испаряясь. Черные доспехи сползали с его тела, как отжившая свое змеиная кожа. Меч ткнулся в землю. Капучино всхрапнул, боком отодвигая передумавших нападать противников. А потом сунулся влажной мордой Ивану в щеку. - Капучино. - повторил Иван. Он потянулся погладить шоколадно блестящую шею. Но за его спиной открылось голубоватое окно портала, завертелось воронкой, утягивая в себя. И тут же схлопнулось. Бедный жеребчик, второй раз потерявший хозяина, жалобно заржал, запоздало кидаясь следом. Закрутился на месте. К нему подошел Бурка и стал утешать. - Готово дело, - Наина довольно стряхнула с ладоней остатки пламени, - Сразу надо было так. - А наш-то Иван где? - Светозар беспокойно оглядывался, - По всему должен был тут объявиться? - Не должен. - глухо возразил Кощей, убирая потухший меч в ножны, - Тут все не так. Будто кто напутал. Яга заспешила к Илье, осматривая длинные, но к счастью неглубокие порезы. В небе громко клекотнуло, а затем на ветку сухого дерева опустилась белая сова. - Иван вернулся! - возвестила она, - Наш Иван вернулся! В столице объявился, у самого терема! Все засуетились, заспешили назад, радостно переговариваясь. Не спешил никуда один Кощей. Он так и стоял посреди поляны, глядя в траву под ногами. Но потом все-таки будто очнулся, и зашагал следом. Остались только Бурка, Серый, да Капучино, беспокойно бьющий себя длинным хвостом по тонким ногам. - Вот видишь, - сказал Серый, - Все хорошо кончилось. - Не вижу, - отозвался Бурка, - И сомневаюсь, что кончилось. - А чего не так? Бурка помолчал, прежде чем ответить. - Ты видел, кто врата междумирные поставил? - Нет, - Серый дрогнул загривком, оборачиваясь снова человеком, чтобы не пугать и без того нервного конька. - И я - нет. Наине не до того было. Светозару тоже. Тогда кто? * * * Бедная Алена, лишенная возможности хоть как-то повлиять на происходящее, беспокойно металась по светелке, что выходила окном на площадь перед теремом. От стены к стене. Тонкие пальчики терзали покрывавший плечи платок. В задумчивости, она пропустила момент, когда за окном сверкнуло и хлопнуло. И подскочила на месте, лишь услышав с улицы знакомое: - Але-е-енушка! Сестри-и-ица моя! Кинулась сперва к подоконнику, а потом - прочь из терема. - Братец мой, Иванушка! Вокруг вернувшихся домой уже суетились дворовые девки, бежала стража. Служки тащили воду в лохани и полотенца, приметив, как скатилось с козлиной спины в площадную пыль бесчувственное тело. Первым делом Алена обняла братца за шею. Ей все равно было - козлом его видит или человеком. Главное - вернулся. Живой! После упала на колени перед Иваном. Принялась обтирать ему лицо смоченной в воде тряпицей, терла виски целебными травками и подносила к носу заморскую соль. - Живо-о-ой? - спросил над плечом обеспокоенный козел. - Дышит, - ответила Алена, - Сердце бьется. Что с ним? - Я-а-ад. Иван вдруг застонал и открыл глаза. - Где... я?.. - Дома, дома, Ванечка! - Аленушка так обрадовалась, что пустила счастливую слезу, - Скоро наши вернутся, тебя вылечат. Она подскочила на ноги и принялась командовать, чтоб несли Ивана в терем, на мягкую постель. Люди забегали, выполняя указания. Княгинюшку Алену они любили, берегли и слушались. Козлище-бывший-Иванушка отступил с дороги, чтобы не мешать. Тряхнул бородой, мотнул рогами. Отвык он от рогов. Тяжелые. А теперь опять привыкать придется. Ничего. Вот встанет Иван на ноги и опять его вылечит, поди. Двор быстро опустел, оставляя его одного. Вся суета переместилась внутрь терема. И куда теперь ему? На конюшню? - Поправится. - мурлыкнул рядом знакомый голос, и сердце сразу наполнилось непонятным теплом. - Ты чего тут де-е-елаешь? - тем не менее сердито спросил он у сидящего рядом белого кота. - Меч твой принес. Ты его забыл. Кот двинул лапкой указанное оружие. Тут же отвернулся, и как бы ни при чем, стал невозмутимо умываться. - Поправится? - уточнил козел. - Конечно. Яд-то иномирный. В этом мире силу теряет. Успокоенный козел тронул задумчиво свой... бывший свой меч копытцем. Что ему теперь с этим мечом делать? Кот наблюдал за ним исподтишка. А потом поднялся, потянулся, мягко, грациозно, неторопливо. Ухмыльнулся довольно, сразу подметив, как загорается знакомый интерес в козлиных глазах. Подошел ближе и потерся о бок Иванушки белым лбом. - Не горюй, богатырь, - сказал он, - Я тебе оберег твой верну. Снова человеком станешь. - А ты... как же? - козел громко сглотнул. - А мне уже без надобности. - Как так? Кот махнул по земле лапкой, и козел увидел уже знакомую жестяную коробочку. - Что в ней? Коробочка раскрылась. Козел в недоумении уставился на кота. Он ожидал увидеть внутри что угодно - колдовской камень, волшебное кольцо, магический амулет... только не комок свалявшейся шерсти. - Терпеть не могу свой человеческий облик, - пояснил Баюн, - Я кот, и котом хочу оставаться. А у кого моя шерсть, тот может моим обликом повелевать. А значит, и мной. Колдунья сказала, что за службу отдаст. Вот и пришлось... - Где же она ее взяла? - от удивления козел даже блеять забыл. - Где-где. - Баюн недовольный вопросом, отвернулся, но ответил, - Срыгнул. В лесу. Коробочка со щелчком закрылась. - А сжечь ее нельзя? - козел наклонил голову, глядя на кота с новым интересом. - Нельзя. - А что будет? - Ничего хорошего! - отрезал кот. И подвинул коробочку ближе к мечу, как бы предлагая. - Заче-е-емм? - не понял козел. - Я тебе должен. За то, что сделал. Козел решительно двинул коробочку копытом назад. Баюн спорить не стал. Исчезла она так же мгновенно и бесследно. - Но могу отработать, - предложил он сразу. И пройдясь перед козлиной мордой, щекотнул по носу пушистым хвостом. - К-как? - козел заморгал. Кошачья ухмылка стала так широка, что обнажились белоснежные иглы зубов. Что его так развеселило? - Нянькой могу работать. А вам скоро понадобится. - А... - козел заморгал в полнейшем одурении, вспомнив, что, как бы, свадьба тут намечалась, вроде. До того, как все это началось. Только разве Иван и Кощей могут... Раздувшийся от едва сдерживаемого смеха Баюн возвел к голубому белогорскому небу зеленые глазищи: - Сестрица твоя - понесла. Уж я-то чую. Ну что, возьмете меня? Дитя баюкать? - А я ей гостинец из другого мира обещал... - простонал Иванушка, - Вот обрадуется... * * * В светлой ложнице, куда перенесли, уложив на постель Ивана, было тесно, людно. Страдальца тормошили на все лады Яга, Светозар и Наина. Поили наскоро сотворенными отварами. Колобок скакал то туда, то сюда в нетерпении, сыпал вопросами о неизвестных пока приключениях. Водяной что-то побулькивал из ступы в углу. Алена жалась к мужу подмышку, краснела, прятала глаза, будто очень хотела сказать ему какую-то тайну, но пока не видела возможности поговорить толком. Иван же, окруженный неистовой и беспокойной заботой, будто никого вокруг не замечал. Покорно пил поданные зелья и все смотрел на дверь. Но никто ее больше не открывал. Он горько усмехнулся сам себе, и решил перестать ждать. Он испортил свадьбу. И второго шанса ему наверняка не дадут. Что уж теперь. Поднес к глазам руку с кольцом. Чистое, гладкое - и того довольно. Только оно теперь и будет с ним. Или, как тут принято? Вернуть придется? Дверь распахнулась. Кощей замер на пороге, так и не перенеся через него вторю ногу. Он смотрел и боялся поверить в увиденное. Иван. Живой. Смотрит с такой тревогой, что не страх ли это вовсе? - Ваня. - сказал Кощей. И все в комнате сразу затихли. Почти исчезли для них двоих. Кощей все-таки вошел. И будто совсем потеряв все силы, привалился плечом к косяку. Смотрел и смотрел. И знал, что наглядеться никогда не сможет. Иванов страх был ему понятен так ясно, как свой собственный. Поэтому он сказал: - Долго ли валяться еще будешь? Пироги свадебные стынут. Иван отодвинул от себя протянутую Ягой чашку и медленно сел. Голова кружилась немного, но это все неважно. Совсем. - Светозар, - позвал он, - Как там, для свадебного обряда мне стоять обязательно? Давай прямо щас. А свадьбу после догуляем. Кощей шагнул к нему, потянулся рукой. Светозар помотал головой и улыбнулся. Такие союзы он еще не скреплял. Стукнул посохом в пол, готовый произнести нужные слова... - Ваня! - вдруг вскрикнула Наина. И всех, кто был в горнице ослепила яркая вспышка. Когда же зрение вернулось, они увидели пустую постель. Исчез Иван, будто и не было. А следом весь княжеский терем встряхнуло так, что взбрякнули бревна стен и жалобно звякнули цветные стеклышки в окнах. Небо над Белогорьем накрыло тьмой.