Сказка должна продолжаться! Послать Тьму.

* * * Сивка-Бурка, в человечьем обличьи, лежал на берегу реки, на спине, подложив под голову локоть, грыз травинку и лениво покачивал коленом. Он ждал. Вскоре из лесу выскочил к нему матерый серый волчище, пронесся стрелой по заливному лугу, перепрыгнул через лежащего, и с разбегу нырнул в реку. Бурка даже ухом не повел. Продолжал ждать. За свою долгую жизнь он привык торопиться и суетиться в крайне редких случаях. Наконец, из воды показалась широкоплечая мужская фигура с косматой головой. Она сперва поплыла, а потом в брод потопала к берегу. Текло с фигуры знатно, но её это ничуть не беспокоило, а даже радовало. Что может быть лучше, чем погрузить разгоряченное бегом тело в прохладную водицу? Серый выбрался на берег и отряхнулся по-собачьи. Одежда - простая крестьянская рубаха да штаны - мгновенно высохла. Лишь с длинных волос по-прежнему капало. От души орошенный брызгами Бурка не злился, наоборот, весело захихикал. И лишь когда Серый сел рядом с ним, спросил: - Ну что там? - Ушли. - ответил Серый. - Хорошо, - Бурка расслабленно прикрыл глаза. - А мы что делать будем теперь? - Ничего. Мы все, что могли, сделали. Жеребенка я обучил кой-чему. Для начала хватит. Остальное рано. Молодой еще, подожду пока перебесится. - Думаешь, все хорошо будет? - все-таки спросил Серый. - Надеюсь. - Но мы могли бы еще чем-нибудь им помочь? - Угомонись, - лениво отозвался Бурка, - Герои должны хоть что-то самостоятельно совершать. Иначе какой от них прок? Да и им самим неинтересно будет. - Ладно, - Серый верил другу безусловно, - Только кто им дверь откроет? Колдовством ведь ее не взять, одной чистой силой, а богатыря у них нет. Бурка взвился на месте, мгновенно оказавшись на ногах. Он смотрел на Серого с таким беспокойством и тревогой, что того и самого страх пробрал. - Опоздают! - проговорил Бурка обреченно, - Даже я не успею! Что же делать-то?.. * * * Норовистого Капучино еле-еле уговорили остаться у кромки густого, мрачного леса. Коню нечего делать в вековых чащах и буреломах, тут и человек с трудом проберется. В конце концов уболтали его Иванушка-не-козленочек да кот Баюн. Их тоже с собой не взяли, хоть Иванушка и злился, поминая все известные ему ругательства. А втроем оставаться, вроде, не так обидно. Яга повела Кощея и Василису за собой, через дремучий лес, одной ей ведомыми тропами. То и дело путь им преграждали поваленные гнилые стволы сосен. Корявые корни, будто живые, так и норовили подвернуться под ноги. Тяжелые ветви нависали над самой головой. И хоть стоял в это время в Белогорье ясный день, сюда не проникало ни лучика солнца. Кричала жутким голосом какая-то птица. Или это леший радовался нечаянным гостям, готовый закружить их, завести в чащобу, откуда пути не будет, просто, ради веселья? - Неужто ты тут жила? - удивилась Василиса. - Эх, девонька, - с затаенной грустью отозвалась Яга, - Сколько уж лет-то прошло. И я моложе была, и лес. Я ведь сосенки эти малыми росточками помню. Василиса ахнула. Кажется, она впервые осознала возраст своих спутников. Ей даже неловко стало от того, как запросто она иногда с ними обращалась. Путь пошел на подъем. И Кощей, молчавший всю долгую дорогу, подал голос: - Давно ты тут не была? Точно помнишь, не путаешь? Яга обиженно фыркнула: - Памятью не обделена! А что не чуешь ничего, так то мои чары наведены. - А откуда этот... проход взялся? - спросила любопытная Василиса, - Как появился? - Он тут всегда был, - ответила Яга, - А чтоб не шастали кто ни попадя, такие как я испокон веку его охраняют. - Я думала, тут река Смордина и Калинов мост, - Василиса недоверчиво оглядывалась. - Верь сказкам-то, - захихикала Яга. А Кощей пояснил не без проснувшейся язвительности: - Еще бы тебе карту нарисовали. И на площади у княжьего терема повесили, всем желающим на обозрение. Чтобы каждый дорогу знал. Сказки эти Яга небось сама и напридумывала, чтоб от верного места глаза отвести. Василиса остановилась и прислушалась. Острому слуху воительницы показалось, что бродит где-то в лесу что-то большое и неуклюжее. - Медведь что ли? - спросила она настороженно. - И должно не один, - покивала Яга, - Места здесь дикие, людьми не хоженые. Вот дикий зверь и хозяйничает. Порядком устав и исцарапавшись о колючие ветки сосен, они взобрались на вершину холма. Деревья здесь росли пореже, но солнце уже катилось к закату, и все равно стояла густая темень. Яга деловито проковыляла к одному из поваленных сосновых стволов, уселась и предложила остальным: - Передохните пока. А сама достала из своей сумки какие-то ветки, пучки трав, принялась связывать их, да переплетать, что-то беспрерывно бормоча под нос. Кощей предложил Василисе перекусить с дороги, самому ему кусок в горло не лез, но девица только воды отпила. Она беспокойно оглядывалась и прислушивалась. Казалось, медведь подбирается все ближе. И не будь с ней таких спутников как эти два неслабых колдуна, она серьезно обеспокоилась бы. - Эй, костлявый, - позвала наконец Яга, - Сыщи-ка мне палку к моей метле. А ты, девка, дай-ка мне ленту с волос. Спорить с ней никто не стал, послушно выполнив указания. На пятачок меж густыми деревьями, где они сейчас находились, уже опустилась такая кромешная тьма, что видны остались лишь горящие глаза-угли Кощея. Яга сердито сплюнула во тьме, и там, куда упал плевок, загорелся огонь. Странный огонь, мох под ним не тлел, не вспыхивали ветки, только искры кверху летели, озаряя невеликое пространство вокруг колдуньи. В руке у нее была метла, перевязанная голубой лентой. Она вновь принялась бормотать и ходить вокруг огня, будто метя под ногами. Круг, другой, третий... На седьмом круге что-то хрустнуло, треснуло, бахнуло, и удивленным зрителям показалась совсем другая поляна. Ни деревьев, ни валежника, вместо мха - густая трава. А посередке невысокая насыпь, поросшая почему-то васильками и ромашками. - Тут моя первая изба стояла, - с доброй печалью покачала головой Яга, - Пока я из этих мест к людям не подалась. Василиса, скрывая невольный трепет, подошла ближе, рассматривая вросшие в землю звенья крупной цепи. - Чего стоите-то? - поторопила Яга, - Очищайте дверку-то. Видите, заросла за столько лет. Кощей достал меч из ножен и принялся ковырять им дерн, откидывая прочь, вместе с васильками да ромашками. Василиса дергала за кольца цепи, одно за другим выдирая их из земли и мха. Вскоре показалась дубовая дверь, ведущая, как в погреб, куда-то вниз. Кощей подергал за цепь - дверь не подавалась. Напрягся, потянул со всей силы - бесполезно. Он зло рыкнул, отступил и стал разминать пальцы, готовый применить к двери колдовство, ему не терпелось ее открыть. - Куда, дурной! - Яга схватила его за руку, останавливая, - Тут и так колдовства - можно плугом пахать да лопатой копать! Еще добавишь - так шарахнет, что ни нас, ни дверцы потом не сышешь. Кощей зло молча посопел, и вновь взялся за цепь. Василиса подскочила к нему, помогая. Только тысячелетняя дверь даже не дрогнула. Василиса всхлипнула, отирая пот со лба: - Ивана бы сюда. Уж он бы... Своей богатырской силой... - Если б он тут был, то его бы тут не было, - ворчливо перебила Яга, и раздосадованно плюхнулась назад на облюбованное прежде бревно. Всех троих накрыло безнадежностью. Так тяжко, что на подобравшегося совсем близко медведя даже не обернулись, занятые нелегкими думами. Медведь мыкнул почти по-человечьи, и тронул огромной лапой плечо Василисы. Она шмыгнула носом и досадливо отмахнулась, не сводя глаз с неподатливой дверцы. Над головой нетерпеливо мыкнули снова. А потом, догадавшийся оглянутся Кощей, с совсем не свойственным ему испугом, шарахнулся в сторону. Яга же, разобрав, кто явился к ним, хрипло, каркающе захохотала: - Что, костлявый, давненько со своей соперницей не встречался? Небось, не забыл того раза, как она тебя летать учила? Тут уж и Василиса поняла, о ком речь. Над ними нависла, выбравшаяся на поляну Чуда-Юда. И когда ее все опознали, улыбнулась миролюбиво, этак во все клыкастые зубы, с человечью руку каждый. Потом охнула печально и села между Ягой и Василисой, так что земля дрогнула. Помыкала что-то, качая головой. - Скучает, - перевела Яга, - За Ивана переживает. - Раз переживает, - очень недовольный Кощей все-таки старался держаться поодаль. Но сохранять достоинство у него получалось плохо, - Так пусть дверь и откроет. - И то дело! - обрадовалась Яга, подскакивая со своего бревна, - Ну-ка, красавица, помоги нам. - попросила она Чуду. Та, кряхтя и переваливаясь, поднялась на ноги, каждая из которых была с ту вековую сосну в обхвате. Но прежде чем взяться за цепь, шагнула к Кощею, и его, не успевшего увернуться, погладила громадной ладошкой по голове. Запястье великанши стягивал браслет из здоровенных красных бусин, какой обычной женщине как раз за бусы бы и сошел. И уж конечно, во всем Белогорье таких бус не сыщешь, явно из другого мира принесены. И даже понятно - кем. - Можешь считать, что благословение получил! - продолжала веселиться Яга. Василиса тоже хихикала тишком в кулак. Один Кощей был страсть, как недоволен. - Ревнивый он у нас, - доверительно пояснила не унимающаяся Яга Василисе. Лицо Кощея и вовсе налилось нехорошей краской, только что дым из ноздрей не пошел. А Чуда-Юда, тем временем, потянула за цепь, дернула хорошенько. Дверь распахнулась, и прямо из нее в темное небо ударил столб белого света. Все ахнули, задрали головы, а потом посмотрели вниз. Там, в дверном проеме, ничегошеньки было не видно. И от этого зрелища все тело охватывал благоговейный трепет. - Ну, - поторопила Яга, - Ступайте. Дверка не надолго открывается. Всего-то чтоб проскочить. Кощей и Василиса взялись за руки, переглянулись, кивнули друг другу, и бесстрашно шагнули в провал слепящей глаза неизвестности. Не успели шагнуть, как тут же пропали из виду, а дверь с громким стуком захлопнулась. И на поляну вернулась непроглядная темень. Хорошо, что оставшиеся здесь, обе, и в темноте видели неплохо. Чуда-Юда промычала что-то, вздохнула. - Да не переживай, - Яга погладила ее по ручище, - Вернется наш Иван, никуда не денется, - и ухмыльнулась, задирая голову и подмигивая собеседнице, - Куда он от такой красавицы денется? Чуда-Юда смущенно улыбнулась. Пошарила в траве за деревьями, вынула оставленный там неразлучный бумбокс и нажала заученную кнопочку. Поляну накрыло тихое, вкрадчивое мужское пение: Без тебя, без тебя... Всё ненужным стало сразу без тебя, От заката до рассвета без тебя, Так нужна ты мне, любимая моя... А на небе наконец показалась полуночная луна и высыпали горохом крупные Белогорские звезды.