Приказ

      Придя на завтрак на утро, капитан непроизвольно бросает взгляд за стол, где всегда сидели бойцы из 104-го. Конни и Жан хохочут над Сашей, которая доедает уже третью порцию похлебки, Имир беседует о чем-то с Кристой, задумчивый Армин делает круглые глаза, заметив капитана. Он толкает Конни локтем в бок, все в один момент затихают и утыкаются носом в тарелки. Однако Микасы с ними нет. Не сбывается и другое предсказание Леви — Эрвин не оставил ему никаких знаков о приглашении на аудиенцию. Завидев как никогда мрачного капитана, некоторые офицеры тоже начинают спешно отправлять себе в рот еду, переглядываясь и скрываясь с глаз долой из зала.       Зло усмехнувшись про себя, Леви переваривает предвкушение грядущей тренировки — уж туда она точно придет, и он посмотрит ей в глаза, вложив в этот взгляд все свое презрение, а может и не посмотрит совсем. Вчерашний вечер лег темными кругами под глазами капитана: дважды ему пришлось принять ванну, три раза перебрать и так идеально сложенные в шкафу вещи и потом до первых лучей солнца вслушиваться в ночную тишину замка, пытаясь разобрать шаги, голоса или… стоны. Лишь пару раз ему удалось ненадолго уснуть, и даже во сне его преследовала эта Микаса. От безрадостных воспоминаний о бессонной ночи Леви отвлекает вошедший Эрен Йегер. Увидев его, Леви сразу мрачнеет. Засранец до сих пор не наказан, потому что Эрвин не получил вчера доклад от него, Леви. Командующий не получил доклад из-за того, что помешала девчонка. Получается, все из-за неё. Капитан провожает Йегера взглядом и чувствует, как с каждым шагом мальчишки-титана настроение из просто плохого становится откровенно паршивым. Таким, что хочется уже не просто скрипеть зубами, а кому-нибудь дать по ебалу. Рядом то ли к сожалению, то ли к счастью, но точно назло тотчас плюхается Ханджи.       — Утречко задалось, капитан? — как всегда оглушительно громко говорит она.       Закатив глаза и прошипев какое-то невнятное ругательство, Леви демонстративно зажимает одно ухо рукой, всем видом показывая, что дальнейший разговор не имеет никакого смысла. Ханджи прищуривается и, проследив, куда смотрит Аккерман, ухмыляется.       — Что за аттракцион невиданной щедрости, Леви? Йегер у нас получил прощение после вчерашнего? — Ханджи сверкнула глазом. — Что сказал Эрвин?       — Блять, Ханджи, может, еще парочку вопросов об этом? А то я после первого не понял, — ядовито выплевывает капитан. — Господин командующий вчера был слишком занят, чтобы меня выслушать. Но поверь мне, после тренировки этот недотитан отправится выебываться в камеру, что бы ни сказал Эрвин.       Ханджи поднимает одну бровь, оценивающе глядя на внезапно взбесившегося Леви. Он всегда был ворчуном, но сегодня встал точно не с той ноги, о чем она не замедляет ему тут же сообщить. Под усталые вздохи капитана исследовательница начинает вслух размышлять, была ли у Леви вообще «та нога», и когда он с нее вставал. Подождав с минуту, пока Зои окончательно увлечется своими рассуждениями, капитан бесшумно ускользает из-за стола и выходит в коридор.       — Эй, Леви, я еще не закончила! — слышит вслед.       Но он ускоряется и сворачивает в свое крыло, лишь бы только не догнала и не замучила до смерти своими вопросами. Если бы Ханджи захотела пытать Леви, первым в списке было бы испытание изматывающими разговорами, на нем бы он и сдался. Леви представляет в голове, как он сидит, привязанный, к стулу, в камеру заходит Ханджи и с сумасшедшими глазами спрашивает: «Утречко задалось, капитан?» А он начинает истошно орать о том, что расскажет все, что она захочет, и просит прекратить. Леви одними уголками губ улыбнулся своим мыслям.       В коридоре из темноты появляется силуэт. Именно его он достаточно подробно разглядел вчера в кабинете командующего, и теперь запомнит, пожалуй, надолго. Микаса, отделившись от тени, делает шаг навстречу капитану, преграждая ему дорогу.       «Караулила вместо завтрака? Ну точно дура»       Леви, не взглянув на нее, обходит справа, но Микаса делает шаг в ту же сторону, не дав пройти — их разделяет всего полшага. Капитан окидывает холодным взглядом девчонку с ног до головы. Меткий глаз сразу подмечает болезненную бледность Микасы, темные круги под глазами и маленькие красные точки лопнувших капилляров на щеке, куда вчера пришлась пощечина. Леви останавливает взгляд на щеке, сжимает зубы.       «Ну ты и кретин, капитан»       Пауза затягивается, и под вопросительным взглядом Леви девушка, наконец, твердо выдает, ударив себя кулаком в грудь:       — Разрешите обратиться, капитан?       — Чего тебе, Аккерман? Ты долго будешь стоять посередине дороги?       — Я хотела вам объяснить, — голос Микасы теряет изначальную уверенность, она смотрит себе под ноги.       — В этом нет нужды, — перебивает капитан. — Проваливай отсюда и ни слова больше.       — Но поймите, вчера… — голос становится практически неслышным и бесцветным, но она все еще пытается выбить себе слово.       Не дав договорить, Леви, задев плечом Микасу, быстро удаляется. Она смотрит ему вслед, теребя край красного шарфа, и капитан чувствует этот взгляд на своей спине. Внутри роится слишком много мыслей. С одной стороны, все утро хотелось увидеть и пристыдить девчонку своим видом, выслушать сбивчивые извинения, а с другой — что бы она ему сказала? Простите, сэр, я безмозглая малолетка, напилась с командующим и решила с ним переспать по дурости, а вы просто не вовремя зашли, пришлось и ваш член подрочить? Тихий внутренний голос шепчет о том, что этот ответ был бы совсем не похож на юную Аккерман. А что на нее похоже? В голове Леви сами по себе возникают образы — вот она сидит на коленях между ним и Эрвином вчерашним вечером. Соблазнительная, горячая, темная. А вот она уже стоит перед ним пять минут назад, снова ломая дистанцию и подходя слишком близко. Но на этот раз слабая, истощенная, однако все еще твердая, как сталь. Леви снова начинает закипать. Из-за того, что думает об этом, находит оправдания, зачем-то выгораживает, из-за того, что снова эмоциональная блокада вокруг него разорвана. И снова ее руками.       Леви возвращается в свое прежнее безмятежное состояние только, когда ему сообщают, что Эрвин сегодня уехал из замка. Это означает, что не придется с ним видеться и делать этот злосчастный доклад о вылазке. А после утренней тренировки 104-го корпуса можно будет просто отправить Йегера подумать над своим идиотизмом в камере, затем принять ванну и, наконец, расслабиться.       Стоя на плацу, Леви оглядывает тренирующийся отряд. Нет, все-таки никто не посмеет испортить ему такой погожий денек. Детство в Подземном Городе подарило суровому капитану любовь к солнцу и свету. Но, кажется, Леви все же было проще сказать, чего он не любил. Не любил грязь и свиней; не любил новобранцев да и, чего греха таить, офицеров тоже; не любил разгильдяев и не любил лжецов; не любил спорить и доказывать; но больше всего не любил, когда влезают в его голову.       А о «любил» он и не задумывался всерьез никогда. Да и какого это — любить? Давно уже смерть и война выжгли всю эту пресловутую любовь, оставив капитану лишь пепелище воспоминаний. Воспоминаний таких, от которых челюсти сводит и от их смыкания крошатся зубы, от которых по ночам хочется сжаться в комок и забыть, стереть к чертовой матери преследующих призраков. От которых никогда не возникнет и малейшего желания подпустить никого ближе, иначе боль утраты сведёт с ума. А вся эта «вечная» любовь с женщинами, имена которых он помнил не больше суток после проведенной вместе ночи — не любовь, а пустышка, фантик, лицемерие. Зато биение сердца теперь всегда имеет ровный, четкий, спокойный ритм, оно не начинает стучать чаще, когда близко опасность, не выдаёт ничего лишнего. Давно уже у Леви появилась маленькая привычка — время от времени он проверяет рукой, там ли оно, сердце, пульсирующее и всегда верное своему размеренному темпу?       По лицу капитана не понять, то ли он жмурится от солнца, то ли хмуро сдвигает брови. Недобрый прищур скрывает ненамеренный взгляд в сторону тренирующейся солдатки.       Даже на обычной тренировке Микаса намного точнее и упорнее других бойцов, и этого не может отрицать даже Леви. Каждый подход упражнений она выполняет, как будто она делает это в последний раз, с рвением и полной отдачей. А потом она взъерошена и шумно дышит, прикрыв глаза и облокотившись руками на колени. После очередного подхода Микаса долго, не отрываясь, смотрит на выдохшегося от физического прессинга Эрена Йегера. А затем резко переводит взгляд на Леви. Темнота ее глаз поглощает моментально, приковывает, выводит из равновесия. Непроницаемая маска даётся капитану в этот раз с большим трудом, ему хочется поставить девчонку на место, заорать, какого хуя она ворон считает, заставить делать ещё несколько подходов, но он находит в себе силы лишь отвести взгляд в сторону остальных бойцов.       Рука капитана машинально тянется за ворот рубашки, ладонь прислоняется к левой стороне груди в попытках нащупать привычный ритм ударов. Но чертово сердце стучит настолько быстро, что Леви отдергивает руку и с ужасом вновь бросает взгляд на Микасу. Но та уже увлечена тренировкой, оттачивая и без того поджарое тело.       «Что за хуйня опять?»       — Леви-и-и, — противный певучий голос Ханджи над ухом выдергивает Леви из мыслей о непривычно учащенном сердцебиении. — Ты чего задумался? Боишься, что эта сильная малявка тебя подвинет с нагретого твоей бледной задницей места?       — Отвянь, очкастая, — ворчит капитан, успокоив дыхание. — Если скажешь ещё какую-нибудь глупость, клянусь, сегодня же скормлю титанам твой острый язык.       — Ой, как интересно-о! Думаешь, им понравится? А что, если скормить титану только палец? Или только ухо? — Ханджи выдергивает из-за пазухи блокнот и начинает быстро делать записи, сверкая дикими глазами из-под очков.       «Умеет же всегда в ненужный момент влезть!»       Леви закатывает глаза и направляется к кучке тренирующихся. Большинство из них измотаны и не чуют ног, приближение же капитана заставляет найти где-то в недрах десятое дыхание и продолжать тренировку. Хищным взглядом он оглядывает отряд, будто выискивая жертву. В попытках не попасть под горячую руку, все бойцы обливаются потом, но не останавливаются. В конце концов обессиленный Йегер все же падает на землю.       — Быстро встал и продолжил, лентяй, — ровным голосом говорит Леви, реагируя моментально и сверху вниз сверля взглядом Йегера. — Кстати, отдыхать будешь вечером уже в карцере, можешь считать эту отсрочку моим подарком.       События вчерашней вылазки даже сейчас злили капитана и пробуждали неприятные воспоминания о визите к Эрвину.       Побледневший Йегер пытается подняться, но ноги дрожат и подводят его, он спотыкается, в его глазах пробегает злой огонек.       — Разрешите задать вопрос. То, что вы доводите нас до изнеможения, приносит вам удовольствие, капитан Леви? — цедит сквозь зубы Эрен. — Мы только вчера вернулись с вылазки, а сегодня тренируемся на убой.       Микаса, стоящая в стороне, вздрагивает. Все солдаты на секунду оставляют свои упражнения и с недоумением смотрят на Йегера, а затем уже, замерев, со страхом на прямую фигуру капитана.       Леви, заложив руки за спину, со скучающим видом подходит к мальчишке-титану. Он подходит медленно, смакует каждый шаг. Он готовится к решающему прыжку, а жертва уже почти повержена, лишь немного трепещет в когтях капитана. Безразличие серых леденящих душу глаз сталкивается с огнём и бунтом в глазах сидящего на земле Йегера. Но сильный удар сапогом в живот моментально стирает прыть мальчишки, и он, согнувшись пополам, ничком ложится под ноги Леви. Капитан, поджав губы, наносит ещё один удар, а затем ещё. Последний же удар настолько яростен, что Эрен тихо скулит и замирает, и только несколько капель крови из носа падают на кончик ботинка Леви. Разведчик брезгливо морщится и вытирает ногой кровь о рубашку титана.       — Надеюсь, я доходчиво ответил на твой вопрос, Йегер? — капитан холодно оглядывает остальных. — Может, еще будут вопросы?       Только сейчас Леви замечает, что все это время вчерашнюю девчонку удерживают за локти Жан и Армин. Микаса напряжена, брови ее сдвинуты и, кажется, она готова броситься с кулаками на капитана прямо сейчас. Леви с некоторым вызовом встречает и выдерживает ее взгляд, на его лице тенью пробегает ухмылка.       «Выполнять приказы командующего Эрвина тебе нравилось больше, я смотрю. Теперь пойдешь против капитана ради своего дружочка?»       Увидев, что Эрен начинает шевелиться и отплёвываться от крови, девушка наконец обмякает в твёрдой хватке друзей, устало взглянув на бедового титана. Жан опускает глаза, Армин вздыхает и отрешенно чешет затылок.       — Вот и молодцы. Ещё десять миль бегом и можете передохнуть, а спасибо скажите Йегеру.       Капитан, взмахнув плащом, устремляется прочь в сторону замка, бормоча под нос ругательства, от которых у самого искушённого матершинника уши свернутся в трубочку. Междометиями между отборной бранью можно разобрать что-то про то, что им несдобровать, если хоть одна миля будет упущена.       — Спасибо, Йегер, чтоб мы без тебя делали, — саркастично выплёвывает Жан и, зыркнув на Эрена, начинает бег.       Дождавшись, пока капитан отойдет к замку, Микаса молча подходит к Эрену. Тот уже перевернулся на спину и лежал, обхватив себя руками за бока и хмуро уставившись в небо.       — Сильно он тебя? — девушка сочувственно разглядывает гематомы на оголившемся торсе Йегера и протягивает ладонь, предлагая подняться.       — Хватит за мной носиться, Микаса, — грубо отрезает он, отворачиваясь от азиатки. — Сегодня лезешь, вчера лезла, заебала уже, честно. Поперек горла твоя опека, мамочки у меня уже давно нет, забыла? Может, лучше бы тебя вместо нее завалило?       От неожиданности глаза Микасы расширяются и становятся влажными, она быстро убирает руку и, пряча лицо, пятится в сторону. В ее лице разительно что-то меняется — но это не просто эмоция, так выглядит отрезвление и ясность.       Капитан Леви наблюдает за происходящим издали с крыльца замка. Но даже на расстоянии он чувствует волну разочарования и гнева, захлестнувшую отвергнутую девушку. Ну, пусть этот идиот не готов ответить взаимностью на ее заботу, зачем такую сцену устраивать-то при остальных товарищах? Этого уж она точно не заслужила. Видимо, недостаточно он ему наподдал, если яда в нем от этого не поубавилось.       Леви видит, как Микаса на бегу вытирает рукавом рубашки щеки, и слева в груди снова предательски ёкает. От ёканья возникает странное желание подойти и сказать девчонке о том, что Йегер кретин, каких поискать, и предложить сделать пару глотков воды и пойти в душ. Леви раздраженно выдыхает через зубы и начинает растирать грудь, пытаясь устранить это ощущение. Затем заходит внутрь замка, чтобы вся эта картина скрылась с глаз долой.       Встретив по дороге в кабинет одного из офицеров, Леви поручает ему после тренировки отвести Йегера в камеру на трое суток за неподчинение капитану на вылазке.       — А вам не передали, капитан? — испуганно косится на него в ответ солдат. — Господин Эрвин сегодня перед отъездом распорядился, чтобы не трогали мальчишку, командующий дал амнистию.       — На каком основании? — коротко бросает Леви, еле сдерживая гнев внутри себя.       — По личному усмотрению господина Смита, сэр.       Капитан выругался и направился к себе. Нет, этот день уже точно не спасти, не поможет ни ванна, ни тишина, ни хорошая погода. Отъезд Эрвина теперь уже не казался таким своевременным, хотелось задать ему очень много вопросов. За последние сутки произошло как-то слишком много дерьма, от этого возникают даже мысли о том, чтобы взять увольнительную хотя бы на пару дней. Выехать из замка, смотаться в город, только бы хоть пару дней не видеть все эти лица и не решать бесконечные проблемы. Выходной бы ему не помешал, это точно. Этот вывод Леви делает, посмотрев на свое помятое отражение в по-армейски скромном, но идеально чистом зеркале, висящем на стене. Убрав в кабинете, он выпроваживает опять из ниоткуда появившуюся и очень болтливую Ханджи и устало опускается за письменный стол. Начинает разбирать ненавистные бумаги, всегда сложенные в две идеально ровные стопки — «придется посмотреть» и «похуй, кто-то другой прочитает». Письма, чеки, отчеты, указы — спустя несколько часов вся эта писанина уже плывет перед его глазами и капитан, не выдержав, все же роняет потяжелевшую голову на руки, проваливаясь в рваный беспокойный сон.       Сны Леви всегда были тревожными, отрывистыми, очень часто он видел в них свою мать и погибших друзей, видел их смерти снова и снова, оттого предпочитал засыпать только тогда, когда будет валиться с ног от усталости. Но в последние две ночи в его сны пробралась еще одна случайная гостья. Он ее не приглашал, но она вошла без спроса и чувствовала себя в его голове как дома. Дикая, странная, неразгаданная. Вторую ночь один и тот же сон — комната, они двое, смотрят друг на друга и молчат. Но только на этот раз в их комнату врываются Эрвин и Йегер, берут ее под руки и уводят вон. Она сопротивляется, вырывается, кричит и зовет на помощь его, Леви, а он будто прикован к стулу и ничего не может сделать, может только смотреть.       Капитан разлепляет глаза от того, что кто-то барабанит в дверь.       «Приснится же такое»       Из-за двери доносится шорох, какое-то шиканье, мелькает свет. На ватных ногах Леви подходит к двери, просыпаясь на ходу. Отворяет дверь, встретив за ней сразу несколько пар растерянных глаз. Капитан прикрывает ладонью лицо от ударившего в него света.       — Саша, я говорил, не надо приходить, пошли отсюда, — Жан шипит на подругу, с опаской глядя на открывшего дверь Леви. — Не надо беспокоить капитана.       — Капитан Леви, — девчушка, которую он запомнил по особенной прожорливости, отмахивается от Жана и хватает офицера за рукав, в надежде заглядывая в комнату щенячьими глазами. — Вы случайно не встречали Микасу Аккерман? Она не появлялась в замке с утренней тренировки, никто ее не видел, а сейчас уже глубокая ночь, мы не можем ее найти.       — Какую еще Микасу? — зевает капитан Леви, старательно заставляя себя проснуться. — Подожди, что ты сказала? Где Микаса?