Мы больше, чем просто коллеги

На концерте Арсений выкладывается на полную, и даже больше. Как учили в театральном, он - актёр. Независимо от того, что терзает его самого, на сцене он должен показать исключительно персонажа и сделать это на высшем уровне. К тому же, сцена всегда помогала ему расслабиться, почувствовать себя на своем месте и отключиться от проблем реальной жизни. И Антон все два часа рядом. То объятие впишет в ход импровизации, то коснется невзначай, в "Куклах" облапает, прижмется к плечу, когда его согнет от смеха. Парень, будучи очень тактильным, всегда ищет возможность прикоснуться, хоть бы на секунду, кончиками пальцев, почти невесомо, но прикоснуться. Когда Арсений, вечно шарахающийся от людей, обожающих обниматься при встрече, да и вообще по любому поводу, стал таким же, непонятно. Теперь он едва может представить свою жизнь без этого парня, видимо, заряжающегося тактильным контактом. Говорят, один из признаков любви - желание касаться. *** После концерта, который прошел намного лучше, чем ожидалось, разобрав подарки фанатов и свои вещи, вся команда по приглашению родителей Арсения поехала домой к Поповым. Двор и сам дом не представляли из себя ничего сверхъестественного, обычные, как будто не тронутые рукой человека из каких-либо служб лет так пятьдесят, если не больше. По крайней мере, сколько себя помнит Арсений, краска с фасада пятиэтажки только облупливалась и никогда не обновлялась, качели на подобии детской площадки ржавели, песочница рассыхалась, а горка вовсе сломалась уже лет двадцать назад. Единственное, что когда-то радовало глаз - несколько клумбочек с петуниями, за которыми очень старательно ухаживала тетя Лена со второго этажа. Но никто не вечен, и тетя Лена недавно покинула этот мир, забрав с собой хоть и скудные, но всё-таки краски этого двора. Арсений набрал когда-то родные цифры "1" и "3" на домофоне, из которого тут же донеслось совсем недружелюбное "Слушаю". Услышав голос сына, мужчина по ту сторону открыл им дверь, и компания поднялась по лестнице на четвертый этаж. Слева от окна между третьим и четвертым этажом осталась надпись «Арс + Женя», которую Арсений счёл необходимым показать Антону. - А Женя это... Девочка? - Нет. Но с таким именем очень удобно писать на стенах. Видишь, все будут думать, что в свои далёкие четырнадцать тусовался с девчонкой, влюбился в неё, мы написали это в подъезде, потом поцеловались, и все жили долго и счастливо. - Ясно. Ну и как он, этот Женя? - Смазливый блондинчик был, на два года меня старше, сейчас не знаю. - М, понятно... - Ты чего, ревнуешь что-ли? Э-эй! Ты - лучший из всех моих партнеров. На данный момент. - В смысле!? - В коромысле. Пойдем уже,- удостоверившись, что из квартир не вылезают любопытные жители, он коротко поцеловал Антона в щеку. Дверь в квартиру оказалась открыта, и звонить не пришлось. С самого порога складывалось ощущение, что в этой семье выставляли напоказ самое лучшее. В коридоре висели дипломы и грамоты их ненаглядных сына и дочери, старшей сестры Арсения. На кухне висели репродукции малоизвестных картин в массивных рамках, в гостиной на одной стене располагалось несколько сабель из коллекции холодного оружия отца Арса. У Сергея было предостаточно ножей, клинков и прочих, пугающих Арсения с раннего детства штук. Другую стену украшал сервант с прозрачными дверками, за которыми стояло с сотню керамических фигурок. Как только все зашли, мама Арсения показала, где находится ванная, и пригласила ребят к столу, который ломился от количества блюд. Пока все разговаривали, раздевались и просто бесцельно шатались по квартире, рассматривая ее убранство, Арсений утащил Серёжу в свою комнату. - Так, я понимаю, что у тебя не идеальное зрение, но чтобы перепутать меня с Антоном... - Очень смешно. Серег, надо признаться родителям. - Что? Почему надо? - Антон своим рассказал о том, что мы встречаемся. - И? - Когда мы оба держали наши отношения в секрете, все казалось правильным. Мы просто не говорим, потому что мало времени ещё вместе, и это довольно опасная тема, которую поднимать можно, только если уверен в том, что мы вместе надолго. И теперь, видимо, удостоверившись в серьезности наших отношений, Антон признался и в них и в своей ориентации родителям. - Я до сих пор не понимаю, Арс. - Теперь, получается, я не хочу о нас говорить, потому что не уверен. Или из-за того, что для меня это всё несерьёзно и ничего не значит. - Это так? - Конечно, нет! - Тогда не грузись. Ты знаешь, что это не так, Антон, я уверен, тоже знает. Он же в курсе, что твои родители далеко не ангелы? - В общих чертах... - Что я могу тебе сказать... Делай, как знаешь, но всё, что ты сейчас сказал - хуйня полная. Как только Сережа вышел, в комнату влетел Антон, закрыв дверь на щеколду. - Только не говори, что ты... - договорить Арсению не удалось. Парень завладел его губами, тягуче и медленно целуя их, оттягивая и покусывая нижнюю, тут же зализывая укусы. Арсению сносило голову, пол уходил из-под ног, и тело плавилось под горячими руками, оглаживающими его спину и талию. Антон окутывал мужчину любовью и вниманием, так сильно сейчас ему необходимыми. Слишком скоро, как показалось Арсению, он отстранился и взял его за руки. - Прости, я подслушал чуть-чуть ваш с Серёгой разговор. И, Арс, ты не обязан ничего говорить никому, если не хочешь. Это не будет значить ровным счетом ничего, и ничего не изменится, как не изменилось и после моего признания. Все осталось прежним - мы вместе и любим друг друга, я все так же могу целовать тебя, обнимать, держать твои руки в своих и каждый день говорить тебе о том, как же сильно тебя люблю. Я не хочу, чтобы ты заставлял себя что-то делать из-за меня, выходил из зоны комфорта, переступал через себя. Мне важно и нужно лишь, чтобы у тебя всё было хорошо. - Спасибо,- Арсений оглажил большими пальцами костяшки парня и прижался к нему, положив голову на плечо,- ты не представляешь, насколько прекрасен. - Надеюсь, прекраснее того Жени... - Ты серьезно ревнуешь к нему? Антош, двадцать один год уже прошел. Боже, какой я старый... - Не старый. В самом расцвета сил. Пойдем уже. К сожалению, им действительно следовало возвращаться к остальным. Стасу и Диме уже не хватало знаний в области охоты и оружия, чтобы поддерживать разговор с отцом Арсения, а Оксана порезала и отнесла на стол уже всё, что можно было, ну и, конечно, из того, что позволила Татьяна. Оставив быстрый поцелуй на губах парня, Арсений открыл замок, и они присоединились к остальным. Сначала мужчине даже показалось, что всё идёт нормально, общество его родителей не напрягает никого из команды, как и ребята не напрягают хозяев квартиры. Но, когда половина салатов была съедена, большинство тем для разговора исчерпали себя, и Сергей Александрович решил поднять вопрос семейного положения. Благо, Дима быстро сориентировался и начал рассказывать о Кате и Савине, не упуская не единой детали об их знакомстве с женой, рождении дочери, её первых словах и шагах. За ним подключился Стас, и, кажется, проблемы обошли Арсения стороной. Жаль, что так действительно только кажется. Попов старший одарил сына долгим недвузначным взглядом, на который Арс не мог ничем ответить, он пожал плечами и снова принялся за недоеденную курицу. Тогда родители завели любимую шарманку. История их знакомства и важное замечание, что в тридцать пять их второму ребенку, то бишь Арсению было уже шесть лет, заходили на ура в любой компании. Их ровесники сетовали на сына разгильдяя, а Оксана, например, сейчас вздыхала и умилялась, пока Татьяна рассказывала об ухаживаниях супруга в институте. - Ну может, уже пора и посерьёзней, Арсюш? - мать мужчины указала на Позова,- Вот Диме же работа не мешает. И жена, и дочка. Ну. Посмотри на людей вокруг. - Ма, я не хочу смотреть на людей вокруг, к тому же пятая часть этих людей чайлдфри, десятая - не натуралы, четверть из них не интересует семейная жизнь, неважно с детьми или без. И даже без этого я не хочу зависеть от общества и на кого-то равняться. Уже кучу раз я говорил вам о том, что я свою жизнь проживу так, как сам посчитаю нужным, но вы до сих пор не поняли меня. И да, я гей. Оторвав, наконец, взгляд от матери, Арсений увидел яркую эмоцию гнева на лице отца. Его тяжёлый кулак, как только пришло осознание сказанного сыном, опустился на стол, отчего посуда зазвенела, и разбилась сколотая раньше тарелка. Татьяна быстро принялась убирать осколки, мельтешить, бегая с тряпкой и мусорным мешком. Отец снова стукнул по столу и гаркнул на женщину. - Сядь! В глазах рябит,- он обратился к Арсению,- Что ты сейчас сказал? - Я гей. Люблю мальчиков, парней, мужчин. Не женщин. Соответственно, семьи в традиционном понимании у меня быть не может, и не будет. - Арсюш, а как же Алёнушка? - еле слышно спросила мама. - Твоя Алёнушка осталась в прошлом. С дочерью я общаюсь, ты знаешь, но с Алёной ничего общего иметь не хочу. Непонятно, как вообще они уживались те три года, что были в браке. С Алёной Арсений познакомился, когда доучивался в театральном. Он подрабатывал ведущим на свадьбе её подруги, девушка Попову понравилась, и он взял номер телефона. Спустя несколько свиданий они решили, что созданы друг для друга, и начали встречаться. Что самое интересное, все действительно шло хорошо до самой свадьбы, после которой в голове девушки что-то сломалось. Каждый день она упрекала Арсения в низкой зарплате, пока тот крутился в поисках работы, параллельно выступая в "СrаЗу". Потом ребенок, начало съёмок моторов для "Импровизации", череда провалов. К привычным претензиям жены прибавились жалобы на то, что он недостаточно времени проводит с ней и дочерью. В какой-то момент Арсения осенило, или Сережа Матвиенко в очередной раз указал ему на некоторые проблему в его семье, и мужчина подал на развод. Отношения, так радующие его маму оказались не такими прекрасными, и от того чувства окрыленности, что было в самом начале их истории, осталось большое сверкающее ничего. - Ну как же так... - женщина продолжала причитать,- ну а сам ты... Я же счастья тебе желаю. - Я счастлив, мам. У меня есть человек, который меня любит, с которым я действительно счастлив. - Девушка, надеюсь? - не сводя с мужчины тяжелый взгляд, отец спрашивал, показывая всем своим видом, что правильный ответ один единственный, и неизвестно, чем закончится вечер, ответь Арсений иначе. - Нет. Не девушка. - Ага, ясно. Сначала тебе надо было в театральный... А я сразу понял. Там других и нет. Одни петухи заднеприводные. По сцене он все скачет... То играет че-то, то шутки шутит. Доигрался, дошутился... И как тебе, нормально? Нормально, когда в жопу вставляют? - Да, пап. Потрясающе. Ты бы попробовал тоже, может понравится? Казалось, ещё немного, и кухня взорвется от напряжения. Все вжались в стулья, и только в Арсении проснулась невесть откуда взявшаяся решимость и смелость. Понимая, что больше он сюда не вернётся, он решил высказать всё. Сергей же был почти на пределе. Из ушей вот-вот хлынет пар, а лицо уже приобрело багровый оттенок. - Что ты сейчас сказал? Ты вообще понимаешь, с кем ты разговариваешь?! - Понимаю. Я разговариваю с тем человеком, которому всегда было плевать на мою жизнь. Плевать на всё, кроме чертовых олимпиад в школе, оценок, моей репутации... Если соседи узнают, что сын гей, на улицу выйти стыдно будет, да? Конечно стыдно, потому что вам всегда было важнее то, что о вас думают! Вы и сейчас выставили здесь все самое красивое, вкусное. Приехал бы я один, мне б дай бог нашли сил картошку вчерашнюю разогреть. Зато, гости пришли - пир на весь мир. Вам всегда было насрать, так к чему сейчас реакция на мои слова? - Не говори ерунды, - в глазах матери блестнули слезы,- мы всегда тебя слушали и поддерживали. - Да? Единственный раз, когда ты меня поддержала - это когда я в театральный поступал, и то, из-за того, что я тебе два билета принес, а ты с отцом не пошла, потому что ему это прыганье по сцене нахрен не сдалось. Пошла с подружкой, а перед ней негоже сына упрекать, поддерживать надо, так ведь все люди нормальные делают. Я не могу больше! Я хочу жить свободно, не стараться, не работать до изнеможения ради вашей похвалы, ради вашего внимания. И даже сейчас я, несмотря на ваше вечное равнодушие, говорю о том, что у меня происходит. Вам это не нравится, но я говорю, рассказываю, делюсь, - все, как вы хотели. И если в детстве все мои слова летели в стенку, сейчас вы как будто бы даже слушаете. - Арсюш... - Не надо никаких "Арсюш". Вырос Арсюша и не делает больше все, что вы ему прикажете. - Да кем бы ты без нас вырос?- цедил отец сквозь зубы. - Нормальным бы, может, вырос! Точка кипения была достигнута, глава семейства встал из-за стола и направился к Арсению. Он взял его за ворот толстовки, призывая встать, что мужчина и сделал. Стоя ровно напротив, он смотрел чуть свысока прямо в глаза отцу. Продлились эти гляделки не дольше двух секунд - в скулу Арсения прилетел тяжелый кулак мужчины. - Чтоб я тебя здесь больше не видел. Пидорам в моем доме не место. - Мне здесь никогда не было места. На сей раз импровизатор получил звонкую пощечину. - Вон, я сказал! - Вы совсем не понимаете, что творите,- в разговор вмешался Шастун,- Вы сейчас выгоняете своего родного сына из дома просто из-за того, что он не сможет прийти к вам в один прекрасный день и привести внуков. - Антон, не надо,- прикосновением к предплечью, Арсений попытался успокоить парня, но тот и не думал успокаиваться. - А, это ебырь твой, да?- обращался отец к Арсу, но ответ получил от Шастуна. - Нет. Ну, может, самую малость. Знаете, я предпочитаю снизу, но у нас довольно разнообразная половая жизнь, периодически меняемся. Сергей направился к парню, явно намереваясь повторить махинации, проделанные с лицом сына, но на его пути встал Арсений. - Только тронь его - и я ни разу о тебе не вспомню. - И не надо. Не хочу знать тебя, не хочу быть тебе отцом. Позор. Вот, что ты. Казалось, унижения на сегодня закончились, гневу родительскому пора смениться на милость, но через мгновение, отец плюнул Арсению в лицо, прошел в прихожую и, открыв входную дверь, выкинул на лестничную площадку кроссовки и ветровку, в которых пришел Арс. Вернувшись на кухню, он отчеканил: - Вон. Из моего. Дома. Живо. - С радостью,- Попов младший улыбнулся и скрылся за пределами квартиры. Следом за ним вылетел Антон, обуваясь уже по дороге. Он догнал мужчину на втором этаже, тот стремительно несся по лестнице, дабы скорее выйти на свежий воздух. Мысли путались. Арсений понимал, что, наверное, это было верным решением, и скандала было не избежать, он не мог скрываться от родителей вечно и не мог им потакать всю свою жизнь, оставаясь тем маленьким мальчиком, что искал родительского одобрения. Единственное, о чем он сейчас жалел, что ребятам из команды пришлось смотреть этот спектакль. И самую малость о том, что не дал сдачи отцу. На улице он смог вдохнуть полной грудью. Вечерний воздух, ставший холоднее, неприятно ощущался в носу и горле, ветер продувал расстегнутую ветровку, но мужчина не замечал ничего из этого. Сейчас он чувствовал только ком из эмоций и руку Антона на своем плече. Парень молча протянул ему прикуренную сигарету и застегнул куртку. - Прости,- прошептал Арсений. - За что? Говорить громче не получалось то ли от сорванного голоса, то ли от усталости. Прежде, чем ответить, Попов сел на лавку около подъезда. - За всё это. За то, что тебе пришлось выслушивать всё. - Не извиняйся. Это ужасно. Ужасно то, как поступил твой отец. И то, что мать даже не пыталась это остановить. - Я привык, все нормально. Давно пора было расставить все точки над i. Антон прижал Арса к себе и оставил поцелуй на виске. Убедившись, что никого нет, он положил его голову на свое плечо и обнял. Они по очереди затягивались одной сигаретой, сидя в обнимку под подъездом. Антону ещё никогда не было так больно, а Арсению так тепло.