«Сестра» Короля

      Мори безумно любила спать, чем опять доказывала своё отличие от сестры Манджиро. Даже характеры абсолютно разные. Майки действительно видел Эму только в её внешности, которая, кстати, тоже совсем не была один в один. Манджиро будто за пеленой разглядывал Като, узнавая в ней младшую Сано. У Морико был вспыльчивый и буйный характер, который нередко проявлялся в первый год их совместной жизни — она, будто дворовая кошка, ненавидела незнакомцев. Лишь спустя год смогла принять Сано и открыться для него по-новому — с нежной стороны.       Хоть она и старалась часто сдерживать свои злостные позывы, но ей все равно не часто это удавалось. Порой, она до боли сжимала запястья или заламывала нежные пальчики, чтобы переключить своё внимание с предмета злости. Но иногда совсем не выходило и она злилась на Манджиро, этот дом, образ своей жизни. Её прорывало, как трубу, и она выливала всю эту горечь на молодого человека. Затем, все же, она извинялась; клялась, что больше такого не повторится, но всё случалось вновь и вновь. Майки принимал эту часть девушки, ведь у него самого имелась эта блядская тьма, но в больших размерах. Как ни странно, на Мори он никогда не срывался. Сорвётся на неё — на облик Эмы. Пожалуй, это единственное, что иногда останавливало его от того, чтобы не придушить ее или не закрыть рот тряпкой, когда она в очередной раз выкрикивала мерзкие слова.       Санзу же с первого взгляда понял — она не Эма и, как бы она не старалась, ей никогда не стать заменой. Её походка, тембор речи и то, что она совсем не напугалась, когда он повалил — всё было не присуще некогда живой девушке. Ему было смешно с того, что Мори так неумело пытается подыгрывать королю в его театре. Наверняка, она также себя вела при нем. Наверняка, также не походила. Като явно завралась самой себе, витая в облаках, где Майки с ней от больших дружеских чувств. Но это не так и Санзу докажет, что Манджиро испытывает слабость лишь перед её внешностью, которую сам себе приукрасил. Разобьёт девчонку, которая уже засиделась под боком Майки, постепенно ослабляя того. Он покажет ему, что она — не Эма.       Пожалуй, это было так. Морико действовала на Манджиро положительно, что совсем не должно было отражаться на его деятельности, но вышло наоборот. Он больше не вступал в разборки лично, чтобы она не смотрела на его разбитые кулаки и капли чужой крови на одежде, покидал собрания раньше, скорее спеша домой, ведь знал — она ждет. Глава Бонтена больше не был таким жестоким как когда-то. Ещё чуть-чуть и он перестанет быть «Непобедимым». Ведь у победителей нет того, чем бы они боялись пожертвовать ради этой победы. А у него появилось; спустя много лет одиночества появилась она, которая заполнила пустоту, хоть и обманчивым образом.       — Просыпайся, эта сука отказывается мне готовить, — Санзу уже пять минут глядел на спящую девчонку. Рассчитывал на то, что Мори проснётся от его пристального взгляда — обычно неуютно, когда на тебя смотрят во сне. Но она никак не открывала глаза, а парню жутко хотелось позавтракать, ведь к нему нагрянул отход, а «сукой» он назвал кухарку, которая запротивилась, выкрикнула что-то в роде «Морико запретила» и убежала с кухни, не желая ловить агрессию Харучиё. Вот только почему Морико запретила ему готовить — оставалось вопросом.       Девушка уже не реагирует на вторую попытку Санзу. Лежит, как мертвая, но громко сопит своим вздёрнутым носом. Майки бы эта картина показалось самой милой, а розоволосый только и думает сейчас о том, какая же она мерзкая. Харучиё действительно захотелось сделать её мертвой. Прижать подушкой, чтобы руками даже к её коже не прикасаться, а после давить, ломая нос и перекрывая воздух. Но он так не поступит — Манджиро будет слишком разбит. Король сам должен понять, что эта самозванка не имеет к нему никакого отношения. Должен выкинуть ее на помойку и Санзу в этом поможет, победно смеясь над беспомощностью девушки. Надо будет — изуродует лицо, чтобы Майки уж точно не смог разглядеть в ней Эму, ведь всему виной эта шаблонная внешность.       Санзу ещё раз призывает открыть глаза, но вновь его игнорируют. Нехорошо, игнорирование его очень раздражает. Морико сама виновата. Парень ловким движением стягивает одеяло, а после тянет бледную ногу, скидывая тело с высокой кровати. По комнате раздаётся звук удара, а после томные мычания девушки, которую совсем не обрадовала быстрая смена кровати на пол. Но Като не сильно смущал сон на твёрдой поверхности, она, так и не открывая глаз, повернулась набок и, кажись, продолжила спать.       — Блять, сколько можно? — Санзу уже наклонился прямо к лицу, шипя, обжигая дыханием ушную раковину. Снова игнор. Дергает её, переворачивая на спину. Наконец-то, это помогает — она раскрывает глаза, но вместо доброго утра, кричит, что есть мочи.       — Санзу! Ко мне ворвались! — девушка дрыгается на полу, пока, конкретно ошарашенный Санзу, нависает над ней, надавливая на плечи. Но то, что она сделала дальше… Просто непростительно! Морико, не раскрывая глаз, ударила его коленом в живот, а после и в пах на вытянутой ноге. Харучиё громко сматерился, а после приземлился на девушку, останавливая ее дерганья.       — Дура… — Процеживает слова молодой человек, жмуря свои глаза, в которых ещё чуть чуть и прогладятся слезы. Как может сонная девица путать похитителя с Санзу и звать его же на помощь? Вот именно — сонная.       Морико не узнала в нападавшем Санзу, пока не заметила розовые волосы, которые попали в мутный взгляд. Харучиё сейчас кряхтит на ней, а она лишь глубоко сожалеет, не зная, что и поделать теперь. Второй раз она уже на полу, а он возвышается над ней и это совсем не устраивает девушку.       Манджиро научил Мори защищаться по её инициативе. Сейчас она владеет парочкой приёмов, которые, как сейчас видит, действенные. Бывало, что Майки сам притворялся похитителем, роль которого уже была известна, запрыгивал на неё и начинал душить, рассчитывая силы. Но в один день, он никак не останавливался, продолжая сжимать тонкую шею до потери сознания и нехватки воздуха. Тогда он даже не извинился, лишь сказал, что не все будут поддаваться ей, что, собственно, и показал. Но такой спектакль был больше для него. Чтобы какая-то его часть поняла: он запросто может лишить ее жизни, если закроет глаза. Девушка помотала головой в разные стороны, отгоняя мысли о Сано. И дня не прошло, а она уже скучает.       — Прости, рефлекс, — скидывает Санзу с себя, оставляя того мычать в скрюченном положении на полу, и отправляется в ванную.       Девушке, пожалуй, было стыдно за это. Но какого черта он её скидывает с кровати, а потом что-то нашептывает на ухо? Что за извращенца к ней подослал Майки? Она наклоняется к раковине и начинает тщательно промывать слипшиеся глаза. Когда с делом было покончено, голова поднялась и снова вскрикнула, уже хватаясь за бритвенный станок. Черт, с этим Санзу она точно схватит сердечный приступ.       Харучиё, словно призрак, стоял позади неё, ожидая, когда же она, наконец-то, соизволит поднять свои глаза. Девушка так долго умывалась, что он даже успел рассмотреть её задницу, конечно, не отмечая для себя привлекательной. Он даже решил, что если бы Майки захотел себе кого-то для секса, то она точно не лучший вариант, точнее, занимала позицию первой с конца.       Санзу выглядел в отражении раскрасневшимся и злым. С утра кости уже ломало, а зубы тряслись — все из-за запрета принимать большое количество излюбленных таблеток. Он не смог плотно позавтракать, а после, его и так больное тело ударила девушка, с которой знакомство явно не задалось. Парень чертовски сдерживается, чтобы не окрасить этот белый кафель её кровью. Сдерживается, чтобы предоставить эту возможность Манджиро.       — Я хочу есть, — говорит Санзу, сверля взглядом в отражении. Но она явно не любила зрительные контакты — точнее, теперь это было очень непривычно. Смотреть не в чёрные глаза, а в голубые, которые были прищурены. Неужели, он потревожил ее сон из-за завтрака?       — Ах, да, я попросила Хисару не кормить тебя, — пускает лёгкий смешок девушка, находя это чем-то забавным, будто не ощущая тяжелое дыхание за своей спиной, обладатель которого вот-вот будет готов нарушить приказ. Лицо Харучиё расплылось в гримасе. Так весело говорить о том, что она запретила его кормить, нарывается. — Мы вместе позавтракаем в городском кафе.       Конечно, как только Манджиро покинул страну, она поверила в свободу, надеясь услышать слова поддержки от охранника.Пора возвращаться к социальной жизни, хоть и на месяц. Она три года не посещала любимые клубы и не завтракала в той самой любимой кафешке у дома. Её квартира, наверняка, все ещё неубранная, с кучей разбросанных вещей, которые так и остались лежать на стуле, сваливаясь на пол и дожидаясь хозяйку. На этот месяц у неё было много планов. И она слепо верила, что Харучиё прикроет, ведь он, как никак, друг Манджиро, он должен понимать её чувства. А если он и расскажет, то по приезде ему явно будет не до того, что его «Эма» выходила на прогулку.       — Ты конченная, что ли? — Санзу резко повернул её к себе, придавливая в раковину, которая заметно пошатнулась от такого напора. Морико не боялась его, точнее, была уверена в том, что он до чертиков боится Манджиро, а она была дорогим человеком для Сано, поэтому он её не тронет. Убить, может, и не убьёт, но покалечить все же может. Харучиё устал от неё, а они ещё даже не прожили целый день бок о бок. Мужчина перебирается рукой к бледной шее, постепенно начиная сжимать, но ей опять не страшно. Даже сомнительная мысль не проносится в светлой макушке, чтобы показать свой страх. — Зови её обратно, пока я тебя не съел.       — Она уехала, Хару, — слова являлись правдой, ведь ей совсем незачем было обманывать. Только вот о том, что сама попросила её быстро свалить из дома, Мори умолчит. Она сократила его имя точно так же, как и он вчера. Мори… Так называла покойная мать, брат и Манджиро. Что с братом сейчас — неизвестно. Но она уговорит Санзу найти его, но все позже. Сейчас ей хотя бы нужно уломать его на вкусный завтрак в кафе. — Не против если я буду говорить «Хару»?       Конечно же он против. Его не смел никто так называть, так погано сокращать его имя. Глаза все ещё пытались поймать ее испуганный взгляд. Ну, хотя бы, растерянность. Вместо этих прекрасных эмоций, он замечал лишь какую-то уверенность и настойчивость. Такие наивные по-детски глаза смотрели на него с неприсущей решимостью.       У Харучиё начало плыть в глазах; если он не поест, то упадёт прямо сейчас в обморок. А может… Может, просто закинуть пару таблеток, срываясь с катушек? Чертова Морико, явно им манипулирует. Живот тоже подтвердил плачевность ситуации, выдавая странный скрежет — он ведь совсем недавно очистил свой желудок, обнимаясь с туалетом после этих наркотиков. Резкая смена дозировки ужасно отзывалась на его организме, боже, как же ему плохо.       — Дрянь, — цедит Санзу, хватая её за запястье. Он все же сдаётся, даже не рассматривая вариант, что сама Морико могла бы что-то приготовить. Манджиро сразу ему сказал — она не готовит, а если и готовит, то у него на быстром наборе пожарные. Сам-то он тоже не славился кулинарными шедеврами, поэтому и сдался этой нахалке. Первый и последний раз он идёт у неё на поводу.       Девушка шипела, чтобы он ее отпустил, но Харучиё плевать, ему действительно плохо; не понятно, от неё или от отходов. Он чуть не скинул её с лестницы второго этажа, когда она вцепилась в перила, говоря, что в блядской пижаме не поедет туда. Ему пришлось конкретно напрячься и поднять её тушку в воздух, закидывая к себе на плечо, как мешок с картошкой, попутно кряхтя от таких усилий в период «ломки».       — Санзу! Может, это ты конченый?! — её крики были чуть приглушены, потому что раздавались у него за спиной. А он пожалел, что не скинул ее с лестницы кубарём — откуда такое милосердие?       Морико совсем не понимала такого резкого рвения позавтракать. Он что, совсем не может без еды? К сожалению, наивная Като не знала о его одержимости наркотиками, точнее, такой вариант даже не рассматривала. Не мог же Манджиро приставить к ней сумасшедшего наркомана. Хотя, он явно сумасшедший, раз даже не позволил ей причесать свою шевелюру, но наркоман… Нет, Като точно уверена, что он не такой. Пару раз по её спине прилетели шлепки с разной силой, заставляя вскрикивать. Он пытался таким образом заткнуть шумную «муху» над его ухом.       — Да не брыкайся ты! — рычит Санзу, когда она всеми силами пытается высунуть свои конечности из машины, параллельно мерзко крича. Так и хотелось отдавить её ножку в этой смешной пижаме.       Санзу все-таки удаётся закрыть дверь — щипнул её в бок, отвлекая внимание. Он быстро оббегает свою машину, садится в неё, а после блокирует двери, к которой уже потянулась её рука.       — Ты упрямый, — говорит Като, когда понимает, что действительно явится в кафе, из которого пропала три года назад, в таком ужасном виде; запутанные волосы, лицо, которое ещё опухшее после сна, и эта детская, розовая, растянутая пижама, которая совсем смотрелась несуразно. — Дай телефон, я найду адрес.       — Не многого ли ты хочешь, принцесса? — Санзу не собирался везти в то место, которое было так желанно ей. Хватит с него этой доброты. Он за сегодня, не убивая за наглость, превысил свою недельную норму. А продолжать ходить по её поводку, означало лишь то, что он станет прислужником, коим явно не являлся. У него один король, который и приказал возиться с Мори. Пожалуй, это первый приказ, который ему действительно не нравился.       — Если мы не поедем туда, то в твоём заведении я буду громко кричать о том, что ты меня похитил. Сейчас же не время заниматься ещё и твоим арестом? — рассудительно подмечает Мори, облокачиваясь на боковое стекло машины. И она не шутит. Сдаст полиции этого розоволосого наглеца, а после поймает такси и уедет обратно в этот дом. Она предала бы любого, но не Манджиро. — Думаю, ты выйдешь, как раз к приезду Майки, заодно и отдохнёшь, а-то круги у тебя под глазами не очень.       — Да кто тебе поверит? — шипит Харучиё, сжимая руль до побеления костяшек. Морико действительно же могла устроить такое шоу. Майки не простит и он потеряет его доверие, которое заставляло молодого человека светиться. «Я могу доверить ее только тебе». Харучиё особенный в его глазах, а этого стоит заслужить кровью и потом. Потерять, к сожалению, гораздо проще.       — Ну, сам подумай, я выгляжу явно не презентабельно, тем более, ты выглядишь, как поехавший наркоман, — опять глаголет правду блондинка, понимая, что первая победа в их стычке у неё в кармане. Значит не так уж и сложно уломать Санзу, — Без обид, конечно. — Она никак не хотела задеть его чувства, чем только заставила его оскалиться. Искренне не понимала, почему тот так с ней груб, но, может, он голодный, поэтому так ужасно себя ведёт. Черт, Майки подослал ей маленького ребёнка.       — Адрес, — рычит Санзу, чуть ли не кидая свой смартфон. Но Като успевает поймать, стучит пальчиками по клавиатуре, вбивая адрес, который отпечатался на её корке, не стираясь уже продолжительное время. Действительно, он проигрывал Морико. Вот только, Харучиё не собирается с этим мириться.       Услышав тихое «Готово», он вырывает из ее рук телефон, чем вызывает улыбку, а затем вдавливает педаль в пол, отвлекаясь от дороги на карту. Ехать, слава богу, было не так долго.

***

      Сидеть с ней рядом было тяжелее. От волос пахло карамелью и вишней — такой мерзкий запах ему пришлось терпеть всю дорогу, ведь Като все время просила закрыть окно, жалуясь на то, что сейчас продует и она заболеет, предупреждая, что именно он будет носиться с лекарствами и градусником, потому что это его обязанность. Санзу было бы проще добить больную Мори, чем ухаживать за ней, поэтому он и закрывал окна.       Морико все же пыталась что-то выведать интересное у Харучиё во время дороги. Болтливая донельзя. Она спрашивала от «Как вы познакомились с Майки?» и заканчивала «Как ты пришёл к тому, чтобы покрасить волосы?». Санзу, ей богу, хотел вырубить ее до приезда, хотя, если бы та не очнулась, то он бы позавтракал в тишине. Но он просто молчал, иногда шипел ей заткнуться, отмахиваясь тем, что отвлекает от дороги. Голубоглазой становилось на некоторое время стыдно, а после вновь забывалась и налетала на него с новыми вопросами.       — Ты меня машинным маслом собралась кормить?       Когда автомобиль Харучиё остановился по указанному адресу, то Морико, чуть ли не выбивая дверь, выбежала на улицу, подбегая к некогда родным дверям. Она застыла в немом шоке, когда не заметила ту радужную вывеску с названием кафе. Вместе этого — чёрная надпись — название машинного салона, который стоял на месте этого кафе. Из небольшого транса ее вывел голос Санзу.       — Но оно же было тут… — растерянно говорит Мори, понимая, что больше наверное никогда не попробует тех прекрасных блинчиков, что подавались именно тут. Хисару пыталась повторить рецепт, но у неё чего-то всегда не хватало, а это очень расстраивало Мори.       — Три года назад оно, может, и было тут, — Санзу чувствовал, как внутри него начинается извержение вулкана. Она такая глупая. — Ты меня уже достала, Като.       Он подходит к девушке, которая все так же стоит напротив бывшего кафе. Не видит лица, но слышит хлюпанье носа. Отлично. Мори плакала перед ним, но у неё плохо получалось это скрыть. Харучиё самому хотелось плакать, только вот не от того, что частички его прошлой жизни потихоньку рассыпались навсегда, а от того, что сейчас готов был ловить крыс и есть их сырыми. Санзу тянет её за локоть, повторно ведя к машине. Мори не сопротивляется, лишь опустила голову, дабы не показывать себя с этой стороны, напрашиваясь на сожаления. Но он не планировал её успокаивать, наоборот, хотел, чтобы та страдала побольше — его это так тешило.       Они садятся в машину и Морико отворачивается к окну, начиная раздумывать, что же теперь у неё осталось из воспоминаний. Её квартиру давно мог продать брат, который считает девушку без вести пропавшей, а, может, вообще мертвой. Излюбленное кафе — новый салон для автомобилей. А её брат… Он, наверное, уже и позабыл о том, что когда-то у него была сестрица. Не любил жить прошлым, особенно, когда оно было печальным. У неё не останется ничего, лишь глупые воспоминания, но и они потихоньку гасли, а вместе с ними и огоньки в глазах.       Нет, конечно, Мори не было плохо с Манджиро, особенно сейчас, когда они самые, что ни на есть, хорошие друзья. Но у неё никогда не было желания забывать про прежнюю себя. Про ту Морико, которая в спешке каждое утро забегала в это кафе и брала те самые блинчики, а после бежала на нелюбимую работу, на которой накричали бы за опоздание. А в конце рутинного дня, она бы с радостной улыбкой пошла в излюбленный клуб, желая напиться до беспамятства.       Харучиё поглядывал на ее нос, остальная часть любезно была скрыта за светлыми волосами, который то и дело выдавал неприятное шмыгание, а сам был, как помидор, красный. Поделом, сама виновата, не подумала своей тупой башкой о том, что кафе давно закрыли - думал он. От разглядывания её подрагивающего тела, Санзу отвлекался лишь на местность за окном, старательно выискивая место для завтрака. И он нашёл его, а на душе стало легче. Во-первых, сейчас он наконец-то поест, заглушая отход. Во-вторых, больно болтливая Мори перестала без умолку говорить. Он паркуется и выходит из машины, ожидая девушку — все же, он ее охранник. Морико, как улитка, выползает из автомобиля и следует за Санзу, совсем не разглядывая новое место.       Зайдя в заведение, их сразу же посадили за столик для двоих, косясь на странный вид Като. Теперь ещё была и заплаканной. Просто блеск, фееричное возвращение в социум. Она уже пожалела сто раз, что отпустила Хисару и решила куда-то поехать. Всё явно шло против неё.       Когда принесли меню, Санзу даже не стал раздумывать, сразу заказал две позиции и попросил как можно быстрее организовать трапезу. А вот Морико было тяжело. Она, наконец-то, покинула вакуум своих раздумий и стала замечать шум этого заведения и косые взгляды, направленные на неё. Черт, она три года общалась только с двумя людьми — как же непривычно. Люди вокруг, словно говорили только про неё, что заставляло девушку нервничать с каждой секундой все больше. Очень давила эта обстановка — настолько, что конечности начали подрагивать, чего раньше не замечала. На вопрос официантки «Вы выбрали что-то?», Мори резко замотала головой, чем ещё сильнее смутила девушку, ведь вид показывал, с ней что-то не так и, возможно, этот мужчина удерживает ее тут силой.       Но Санзу не удерживал силой, ведь это была её инициатива покинуть гнездышко. Он вообще старался не смотреть на неё, что, кстати, плохо выходило. Растерянная, явно напуганная, такая заплаканная девушка. Глаза бегали по столу, совершенно игнорируя меню перед ней. Сама же потом будет ныть, что не поела. Стоило лишь перевести взгляд на официантку, замечая её странный взгляд, непредвещающий ничего хорошего. Морико сейчас вызовет подозрения и, как она и угрожала, его упекут за решетку.       — Эта девушка закажет чуть позже, — начинает со всей вежливостью Санзу, замечая, как Мори медленно переводит на него свой стеклянный взгляд, стараясь сконцентрироваться только на его знакомом голосе, который был совсем не знаком. Харучиё действительно пытался выдавить из себя любезный голосок. Он поманил девушку пальцем, чтобы та наклонилась к нему, а затем приподнялся и тихо прошептал:        — Какие-то уроды напали на ребёнка, извините за то, что в таком виде посещаем ваше заведение.       Официантка резко выпрямилась, пару раз перевела взгляд с Санзу на Мори, а после шумно выдохнула, шепча слова извинений и о том, что она будет ждать сколько нужно. Санзу — искусный лжец. Морико не слышала то, что он ей сказал, — не могла сконцентрироваться — но была благодарна, что эта девушка отошла от них. В ее голове звучало много голосов, которые не давали даже прочитать меню, а взглядов будто стало больше. Морико готова была снова зарыдать.       — Если не перестанешь заниматься тем, чем сейчас так увлечена, то твой план по посадке меня в тюрьму сбудется, — тихо шепчет Санзу, с радостной улыбкой, а после и вовсе поддерживает свою легенду, похлопывающим движением руки по её. А конечности девушки были холодными, Харучиё чуть не оторвал свою руку, но он лишь сильные выдавил улыбку. — Заказывай, дура.       — Прочитай мне меню и закажи вместо меня, — отзывается Морико своим севшим голосом из-за сгустка соплей в ее горле. Тон был больше не просящий и молящий, а приказной. Она переводит свои, потемневшие от слез, глаза на него и хмурит брови. — Я не могу.       — А с ложечки тебя не покормить? — вырывается желчь из Санзу. Он ведь явно мог промолчать, замечая разбитое состояние девушки. Но он не стал, просто потому что она — Морико. Он ещё все понял, когда она шуганулась за его спину, как только на входе в кафе увидела большое количество народа. Та попросту отвыкла от людей и повседневного гула. Манджиро превратил её в пугливого зверька, что не могло не веселить парня, — Ты будешь мне должна, понимаешь? — Харучие интересно, на что она готова пойти — грани ее возможностей. Теперь у него будет официальное разрешение попросить все, что ему придёт в голову, скрывая это за её должком. Като быстро кивает. — Умница.       Санзу начинает зачитывать меню, после каждой позиции он поднимал свой взгляд, чтобы разглядеть хоть какой-то ответ. Но она все молчала, даже перестала кивать. Лишь сжатие его руки, в которую она вцепилась ещё вначале списка, Санзу не мог вырвать свою конечность из ее цепких пальцев из-за того, что на «жертву насилия» было обращено слишком много взглядов — дало ему понять, что она определилась. И выбор ее пал на блины с солёной карамелью. Санзу повторил позицию, глядя в испуганные глаза, а после получает дёрганный кивок. Дальше махинация повторяется с напитком, а насчёт десерта она отрицательно замотала головой.       Девушка, за этот промежуток времени, старалась как можно сильнее выкинуть из головы навязчивую мысль о том, что каждый человек в этом заведении хочет ей навредить, а Харучие не сможет спасти. Она, действительно, начала бояться людей, которых было слишком много — полный зал и персонал. С ней не было Манджиро, а только с ним она могла почувствовать себя в безопасности, что звучало достаточно иронично, зная их знакомство.       Молодой человек подзывает официантку, а рука Мори вновь сжимается с новой силой, будто хватается за спасательный круг. Санзу сверлит голубые омуты, пока проговаривал заказ девушке, которая стыдилась даже поднять на него глаза, ведь надумала лишнего на такого святого человека, который спас юную девочку от упырей! Вот только упырь и был Санзу, ведь он не упустил возможности в её растерянном состоянии, при котором та согласна на все, и запросил желание.       Еду им принесли быстро, но Мори не торопилась есть, в отличии от Санзу, который при виде подноса оторвал её пальцы от себя и налетел на блюдо. Она пялилась в тарелку и думала, а не могли ей подсыпать туда что-то? Невозможная паранойя окутала разум, нашептывая, что она не в безопасности.       — Хару, — тихо шепчет Като, проклиная себя за эту паранойю. Глупая, сама повела его на завтрак вне дома, а теперь и поесть не может! — Попробуй, пожалуйста.       Санзу непонимающе вскидывает на неё свой взгляд, но от еды отказываться не смеет, тем более, сладкое сейчас — лучшее, что она могла бы предложить за всю свою жизнь. Дома он уже все обшарил и съел каждую шоколадку, пытаясь заглушить потребность в чем-то запрещённым. Санзу отрезает сладкий кусок от блинчика, обильно политый карамелью, а после кладёт в рот.       Мори несколько минут смотрит на реакцию, на что получает вопросительные взгляды Санзу. Потом, все же, решается начать трапезу, смотря на то, как парень уже доедает второе блюдо. Блины действительно были вкусные, но опять не тот вкус её молодости. Морико решает, что просить проверять напиток не будет — точно примет за сумасшедшую. Поэтому сама начинает пить и есть, стараясь отвлечься от внешнего шума за этим занятием.

***

      — Думаю, ты уже нагулялась, Мо-ри-ко, — Санзу противно тянет её имя, когда присаживается на водительское сидение машины. Мори облегченно вздохнула, когда они покинули это место, а после, быстро побежала в сторону машины, чем очень напугала Харучиё, который подумал, что та сейчас сбежит, обрекая его на смерть от руки короля. Но она лишь хотела оказаться быстрее дома, вдыхая родной запах того места.       — Твое желание? — незаинтересованно спрашивает Мори, понимая, что Санзу полный ублюдок, раз воспользовался таким состоянием девушки. Ей не хотелось сейчас с ним говорить, вообще ни с кем, кроме Манджиро.       — Люблю оставлять сладкое напоследок, — Санзу задорно ухмыляется, облизывая свои губы. По правде говоря, мозг разрывался на тысячи идей, он не мог остановиться на одной, с каждым разом понимая, что надо было просить сразу десять желаний. Его настроение поднялось после еды, да и, если посмотреть на часы, сейчас самое время закинуть волшебную таблетку.       Санзу, не отвлекаясь от дороги, тянется к бардачку машины и, опираясь на колени девушки локтем, достаёт баночку с разноцветными таблетками. Морико удивлённо следит за ним, не подмечая того, что у него были какие-то проблемы со здоровьем. Но если они и были, то ей сейчас становилось стыдно, может, ему их можно принимать только после еды, а она пыталась поменять расписание приема важных лекарств. Но ее сожаления растворяются, когда он высыпает разноцветные таблетки разных форм на свою рубашку, а после отвлекается от дороги, чтобы подобрать самую, на его взгляд, чудесную. И когда ему это удаётся, то он закидывает на язык, а после глотает, даже не запивая водой. Тут Морико всё, наконец, поняла. Он, чертов, наркоман. И пока ее глаза растерянно бегали от его удовлетворённого лица к таблеткам, которые он бережно собирал, Санзу тихо мычит от великого удовольствия и чувства импульсов по его нервной системе.       Морико разберётся в этом, обязательно. Может, это все же лекарства, просто они поданы в такой необычной форме, а мычит он от того, что его боли спадают. Она даже придумала ему диагноз того, что может лечиться этими таблетками. Оправдывает его. Но сейчас не хотелось говорить, обида продолжала саднить где-то в груди, поэтому она сняла свои домашние тапочки и подтянула ноги на кресло, слыша бурчание Харучие на этот жест, а после и вовсе отвернулась к окну, сворачиваясь калачиком. Морико сегодня рано поднял Санзу, поэтому, под шум дороги, она и уснула прямо в машине у потенциального наркомана.