«Сестра» Короля

      После того инцидента прошла неделя: не самая приятная для Морико и Харучие. Като совершенно ничего не говорила Санзу. Никаких слов, она даже про Майки ничего не спрашивала, хотя ей безумно хотелось узнать, когда же он уже вернётся и спасёт из этого ночного кошмара. Она лишь бросала на него пустые взгляды, ловя в ответ хмурые. Морико наконец-то заткнулась, но ему опять было что-то не по нраву. Стало скучно. Единственное, что ему осталось — смотреть на неё со стороны. Пожалуй, это было интересным.       В первый день он замечал всю ту же взлохмаченную прическу и её заплаканные глаза — Санзу в соседней комнате слышал ее потуги и хлюпанье носом. Наверное, давно она так не истерила. Для него это было успокаивающей музыкой, только жаль, что на второй день она уже не рыдала, ведь в этом просто не было никакого смысла.       На второй день он замечает ровно подстриженное каре, с которым совершенно было непривычно смотреть на Мори. Пустой взгляд, будто он не волосы отрезал, а сердце вырвал. Она почти в тот день не ела, лишь сидела перед зеркалом и рассматривала свои волосы, кидая злобные искорки в отражение мужчины, что сидел за ней на диване и наблюдал с гадкой улыбкой, которая была больше похожа на оскал. Пожалуй, он начал выполнять свою работу на максимум, всюду следуя за ней по пятам.       На третий день Морико решила выйти на улицу в свой сад. Она любила цветы раньше, поэтому думала, когда Майки ее похитил, что те снова принесут былую радость. К сожалению, этого не случилось. Но остался сад, за которым она теперь обязана ухаживать и присматривать, так как взяла за цветы ответственность. Не было никаких чувств, когда она смотрела на любимые гортензии. Бывало даже так, что она не чувствовала их запах, будто они и вовсе ненастоящие. Такая же подделка, как и она для Манджиро.       Санзу приходилось идти вместе с ней в сад, в надежде, что Морико пробьёт на какие-то речи, ведь молчаливая она совсем ему не знакома. Да и вообще, молчание от Като — странная вещь. Если в первый раз она с ним не говорила из благих целей, пытаясь помочь ему освоиться на новом месте, то теперь от ее игнорирования исходили гневные нотки. Харучие даже пустил какую-то второсортную шуточку, подцепляя ее волосы. Но она никак не отреагировала; даже не скорчила никакую гримасу, лишь бросила лейку в него и ушла обратно в дом. Санзу, наверное, от скуки, полил тогда оставшиеся растения, говоря с ними. Он называл розы уродливыми, гортензии придурошными, а плюмерии он обозвал бестолковыми за их цвет. Если бы теория о том, что цветы распускаются ещё лучше при комплиментах являлась правдой, то цветы Морико завяли бы тут же.       Она, наверное, возненавидела его. Сложно было описать чувства, которые она испытывает к нему. Да и, если подумать, ненависть — слишком сильное чувство. Она один раз испытывала его, и то, спустя какое-то время заменила на какую-то навязанную любовь. Любовь к Манджиро. Ей просто не хотелось никак с ним говорить и контактировать более — казалось, что он снова сможет что-то выкинуть в её сторону.       Единственное, когда можно было выудить слова и эмоции из Като — каждодневное чаепитие, на которое Санзу являлся без приглашения. Возможно, у него уже даже выработалась привычка: ровно в три часа дня приходить на кухню и пить с ней чай, чему она уже не была рада, как раньше.

***

      В тот день она чуть по привычке не налила в две чашки. Ужасная привычка, от которой нужно избавляться. Тем более, Санзу не пришёл. Морико вылила лишний напиток и села за стол, мельком кидая взгляды на пустой стул. Ей все ещё было плохо после ночи — голова болела, словно отдавая молотком по вискам, а нос был заложен из-за пролитых слез. Волосы все так же криво обрезаны, но сейчас она старалась не смотреть на них — пыталась отвлечься от этой темы.       К несчастью, Харучие зашёл на кухню с опозданием. Он ожидал увидеть привычную большую кружку с жасминовым чаем, но вместо этого был буквально послан. Мужчина не растерялся, лишь сел рядом с ней вплотную и вырвал из ее ладошек чай, немного проливая на стол и её белую пижаму. Он желал увидеть её гнев, потому что даже после того, как он срезал ее волосы, Санзу не получил никакой грубой реакции, лишь какое-то глупое обзывательство, которое он уже выбросил по привычке из своей головы. Слишком часто их получал, чтобы хранить в своей голове.       — Это мой чай, имей совесть, — Морико пару секунд не понимала, что он сделал, но когда он глотнул чай из её же кружки… Стало вновь неприятно. Может, ее даже перетряхнуло.       — Захотел и взял, хочешь отнять? — нагло говорит розоволосый, повторно делая громкий глоток её чая. О да, ему безусловно хотелось посмотреть на то, как она будет вырывать из его рук чай и глупо пытаться сделать хоть что-то.       Но всё представление заканчивается, так и не успев начаться. Морико шумно выдыхает, глотая в себе желание все же вырвать кружку и вылить ее прямо на голову Санзу, а после встаёт и наливает себе новый чай, присаживаясь напротив него. У неё совсем нет никаких сил, чтобы с ним разбираться, да и вообще говорить. Харучие цокнул, но больше ничего не говорил, думая, что она ещё просто не отошла от вчерашнего проишествия. Она, конечно, могла бы уйти с кухни в свою комнату, но… Какого черта он ее «выкуривает» с любимой кухни? Вроде это ему неприятно было рядом с ней находиться, пусть и уходит. Но он не уходил, лишь смотрел на неё своими голубыми глазами, мысленно высверливая в ней дырку. Она даже чуть не поперхнулась из-за этого.       Морико натянула на свою макушку капюшон серой кофты, надетую для обогрева ледяных рук, которые, по какой-то причине, слишком сильно мёрзли, — дабы полностью скрыть неровный срез волос, на который только и пялился Санзу. Ему, наверное, было обидно за самого себя. Не думал он, что настолько криворукий. Подстриг действительно отвратительно; в самый раз для Мори.

***

      Мори надеялась, что когда-нибудь мужчина устанет вырывать из ее рук чашку и перестанет являться на чаепитие. Она всю неделю верила, что этот день настанет, но вместо этого он все так же приходил, вырывал кружку и заставлял ее заваривать новый. Сегодня она решила налить сразу две, ведь ее уже конкретно достало отвлекаться от чая, наливая себе вторую кружку.       Санзу, как по расписанию, пришёл на кухню, наконец-то замечая вторую кружку. Он победно улыбается и шумно падает на стул перед ней, сталкиваясь с её скучными глазами. Като все-таки сдалась и поддалась тому, что он никуда не уйдёт, по крайне мере, до приезда Майки. Харучие даже думает, что сейчас она заговорит с ним спустя неделю. Ему, видите ли, скучно в четырёх стенах, да ещё и молчать так часто Санзу отнюдь не любил.       Сейчас он вообще не замечал ничего интересного в её глазах. Если раньше они бесили своей лучезарностью и невинностью, то теперь они были… Вялыми и тусклыми. У неё были большие мешки под глазами, а сами глаза были стеклянными. У Морико за эту неделю начались проблемы со сном. Раньше она спала почти весь день, но теперь… Теперь собственные мысли отгоняли сон, и она вырубалась лишь под утро от усталости. Но прекрасно осознавала, что излечить этот недуг сможет только Манджиро. Осознавала и корила себя за это, потому что она была совсем никчемной без него и ни на что неспособной.       — Знаешь, а ведь когда-то я хотел зашить твой рот, но вижу, что ты справляешься сама, — прерывает молчание Харучие, снова не дожидаясь от неё хоть слова. Он всю неделю ждал, когда же ее вулкан взорвется, хотя бы на то, что он бесцеремонно выхватывал её чай. Но ничего не происходило. Лишь смазанные взгляды в его сторону и поджимание губ.       — Теперь мне хочется зашить твой, Харучие, — холодно произносит Мори, даже не поднимая на него свой взгляд. И это бесит. Вновь искорка раздражения проносится по всей его нервной системе. Она ведь всегда глазела на него, когда вещала какие-то глупости своим слащавым голоском.       — Да пошла ты, Като, — хоть секундное наслаждение он и получил, но никак не отреагировать на такое грубое — по его мнению — высказывание не мог.       Санзу знает, что она проследит за его действиями, поэтому показательно выливает её излюбленный блядский чай в раковину, кидая небрежно кружку. Хоть ей совершенно на это плевать, ведь что-что, а чай точно не хотелось жалеть. После он подходит к ней со спины, хватая ее за плечи, чтобы та не двигалась. Вновь резкая паника пробегает по ее спине. Такая же поза. В таком же положении она лишилась волос, благо сейчас в его руке не было никакого режущего предмета. Санзу ухмыляется такой реакции — уж больно она резко дёрнулась под его руками и посильнее вцепилась в кружку.       — Стрижка не идёт, выглядишь, как школьница, — он дергает за волосы на себя и шепчет почти в самую шею, вдыхая ее непривычный запах мыла — обычно это был какой-то, незнакомый ему, сладкий парфюм, которым она будто обливалась с ног до головы. Что-то явно поменялось в ней.       Он последний раз затягивается ее запахом, думая, что просто не прочувствовал этот приторный аромат, но вновь чувствует мыло, поэтому рыкает и уходит наверх. Достала, снова выбесила, но уже не так, как раньше.       Руки Морико начинают трястись вместе с чашкой. Она и так знала, что похожа на черт знает кого с такой причёской; знала, что ей совершенно не идёт такая длина. Санзу лишь подливает масло в огонь, лишний раз напоминая ей об этом. Като больше не считала себя привлекательной, особенно, когда вспоминала то, как выглядела раньше. Она будто не являлась самой собой.       За эту неделю она действительно много думала и ошибочно поняла, что сама же подстраивалась под шаблон Эмы. Морико самолично ставила Манджиро в неудобное положение, когда соглашалась со всеми его просьбами. Девушка изначально должна была ему показать, что она не замена. Она выбросила целую коробку её парфюма, выкинула слащавые гели для душа, не припоминая того, откуда у неё резкая любовь к клубнике. Мори точно знает, что Майки даже не заметит пропажу привычного для него запаха, ведь она сейчас уверена в том, что он видит в ней лишь её саму. Уверена, что он не поддавался её глупости, когда она неосознанно примеряла образ погибшей девушки.       Морико допивает чай залпом, не желая больше находиться на кухне, от которой теперь не веет уютом. Девушка моет за собой кружку, замечая, что он за собой не прибрался, тихо цокает на это и уходит в гостиную. Она часто стала сидеть тут, читая книги, которые совсем не понимала из-за того, что все время отвлекалась на закрытую дверь. Блондинка все ждала, когда же она откроется, показывая хозяина этого дома. Каждый день была эта глупая надежда, что сейчас вернётся Майки и спасёт её от Санзу, который то и делою прыскается в неё ядом. Да и ей все больше хотелось убедиться в том, что друг, — опровергая все гадкие слова Харучие, — скажет, что новая причёска к лицу, наконец-то успокаивая бедную Като. Он обязательно называл бы ее по имени, без этого чуткого «Эма», будь это имя проклято.       Слышится шум падающего стекла. Черт, они все ещё не заменили окно, которое недавно было разбито… Морико тут же подскакивает с дивана и чуть ли не бежит в сторону этой комнаты, находясь под каким-то впечатлением. Майки… Она точно уверена, что тот вернулся. И её совсем не смущает то, что Сано бы зашёл в собственный дом через дверь, как нормальный человек.       Она радостно забегает в комнату, желая скорее напрыгнуть на Сано, но тут же перехватывают за шею, выбивая из неё болезненный крик, который разнесся, казалось, по всему дому. Её прижимает к себе какой-то высокий человек — точно не Манджиро… На рот перебегает рука в чёрной перчатке, затыкая вопли. Морико чувствует, как в ее спину упирается что-то холодное — настолько, что она даже через пижамную футболку чувствовала это.       — Дёрнешься, — следом за хриплым шепотом раздаётся щелчок спускового крючка. Она совершенно не разбиралась в оружиях, но именно такой звук был в сериалах перед тем, как произойдет выстрел, — Убью, — заканчивает предложение незнакомец, тыкая в неё пистолетом, чтобы точно подтвердить свои слова.       — Одна дома, кукла? — за спиной раздаётся второй голос, который был похож почти на женский. Может, это и есть женщина — она не видит их лиц из-за того, что повёрнута всем корпусом к выходу.       Морико начинает судорожно кивать головой, чувствуя, как глаза начинают слезиться. Майки хоть и учил ее защищаться, но как выбивать оружие или уворачиваться от пуль он её не научил, к сожалению, да и вряд ли в такой ситуации это бы ей как-то помогло. Она совершенно была беспомощна. Ничего нельзя было поделать, лишь надеяться на то, что чертов Санзу, который оставил ее в такой момент одну, обижаясь на колкую фразу, придёт и спасёт. Он должен. Нет, он просто обязан спасти, хотя бы потому, что Манджиро ещё не увидел её прическу, а ему это, как ей показалось, было важным.       Ей вновь страшно за свою жизнь. Как же она не любила это чувство, когда в любой момент можно попрощаться навсегда с этим миром, закрывая глаза навечно; не любила чувствовать себя не в безопасности. Сердце отбивает бешенный ритм, а ноги подкашиваются — наверняка бы упала, если бы мужчина не держал ее крепко в своих тисках, притягивая все ближе к своему плечу за голову. Мужчина неприятно дышал прямо в ухо, что заставляло её тело ещё больше покрываться мурашками.       Пара грабителей или похитителей, — Морико честно не знала ранги преступников, — говорили на неизвестном для неё языке. Не японский и не английской, больше похож на французский. Они вели её в гостиную, в которой она пару минут назад читала. Собственная глупость заставила ее побежать прямо в лапы преступников. Какого черта она вообще решила, что там Манджиро? Като возненавидела свою наивность в который раз.       Они проходят в центр комнаты и на какое-то время останавливаются. Начали о чем-то спорить — это было ясно по их резко поднятому тембру голосов. И Морико молилась всем Богам, чтобы спор не касался её жизни. Не смела лишний раз крутить головой, дабы не привлекать к себе внимание. Но боковым зрением она прекрасно видела невысокого человека в маске. Да, пожалуй, это женщина.       Шумный выстрел оглушает комнату, прерывая странный спор иностранцев. Мори думает, что выстрелили в неё, просто пока не чувствует боли из-за шокового состояния, поэтому начинает громко мычать в руку незнакомца. Но мертвое тело, которое падает сбоку, развевает все сомнения. Она еле успевает отвернуть свою голову и зажмурить глаза, дабы ее взору не предстал мёртвый человек, который буквально только что мог говорить. Она шумно сглатывает, чувствуя как рука, которая её удерживает, начинает также трястись. Они будто вошли в уединение, трясясь точно в такт песенке, которая внезапно начала звучать. Точнее, не песенка это вовсе, а удовлетворённое напевание без слов.       Мужчина, что удерживает её, сам на какое-то время теряется. Ведь он, в отличии от неё, не успел зажмуриться. Его напарнице выстрелили прямо в лоб во время того, как она говорила. На какое-то время он даже опускает руку с оружием, которым тыкал в бедную посиневшую от страха Мори. Он был шокирован не меньше Като.       — Кто это тут у нас? — мелодичный голос Санзу появляется в голове Мори. Он будто пропел это. Она почти спасена, все будет в порядке. Вот только она все равно не решается открыть глаза, чтобы столкнуться с Харучие, который стоит с вытянутой рукой, держа оружие, что позаимствовал у Майки, дабы носить частичку Короля прямо под сердцем. — Мы гостей не ждали, милый.       Санзу услышал её писк и уже хотел смахнуть все на случайный звук. Хотел, но Морико в последнюю неделю вела себя тише воды. Поэтому он неохотно, конечно, но решился проверить. Даже если бы она просто издала этот звук случайно, то Харучие бы ничего не потерял. Просто убедится. Он обязательно бы над ней посмеялся или бы вылил новые колкости, которые успел придумать, пока сидел в кабинете Майки. Он был даже на сто процентов уверен, что ничего страшного с этой девчонкой случиться не могло, поэтому шёл расслабленно и подбирал наилучшее обзывательство. Шёл расслабленно, пока не услышал чужую иностранную речь, которая явно не была похожей на какие-нибудь сериалы, которые так любила смотреть Мори, затягивая его за собой. Да, признаться честно, Харучие теперь смотрит вместе с ней сериалы, правда он очень старательно это скрывает, ведь её выбор всегда останавливается на каких-то глупых мелодрамах, но они, пожалуй, даже интересные.       Эти несносные грабители даже не обратили внимание на его появление. Полные неудачники, которые и на шум спускового крючка не обернулись, облегчая его работу. Лишь выстрел смог заткнуть их жужжание. Заткнуть навсегда одну соучастницу диалога. Санзу на какое-то время даже смог поймать взгляд Морико, которой закрывали рот большой рукой, явно болезненно сжимая её лицо. Но он не уверен, что и она смогла его разглядеть своими наполненными слезами глазами.       Она тут же зажмурилась и чуть осела в коленях. За версту можно было почувствовать её запах страха. Санзу не нравится этот вид. Не нравится то, что кто-то причиняет ей страдания вместо него. Таким образом он подводит короля. А он никогда не подводил его ранее. Его работа — не позволять кому-либо причинять ей боль.       — Оружие на пол, иначе девчонка лишится печени, — наконец-то мужчина, что ещё сильнее начинает ее вдавливать в себя, чуть ли не поднимая над полом за лицо, подаёт свой спутанный голос. Он не звучал грубо; не звучал устрашающе. Скорее, это был больше потерянный, напуганный человек, что пытался строить из себя личность, которая ведёт эту партию. Иностранец ещё раз толкает её пистолетом в спину, да так, что она подаётся корпусом вперёд. Он точно настроен решительно, что не может не пугать Мори, которая начала мычать прямо в его ладонь, боясь сделать и лишнего шага, дабы не спровоцировать этот выстрел. — Не она ли Эма Сано, что так важна Манджиро?       На эту реплику глаза Като широко распахиваются. Какого черта все проблемы появляются из-за погибшей сестры? Если ее сейчас пристрелят из-за того, что просто перепутали, то это будет самой отвратительной смертью. Она наконец-то сталкивается взглядом с Санзу, который на эти слова лишь безумно улыбается. Чуть ли не смеётся — она бы сказала. Харучиё так же смотрит в её глаза, но вместо каких-либо успокаивающих гляделок она получает глупое подмигивание правым глазом. Оружие он не убирает, продолжает целиться куда-то за её спину. Морико с новой силой начинает мычать, дабы вправить ему мозги, чтобы не был так в себе уверен. Ведь это не в него сейчас утыкается пистолет, который вот-вот готов выстрелить; не его сейчас прижимают латексной перчаткой к чужому телу; не он испытывает животный страх, надеясь, что все это закончится не на плохой ноте.       — Она выглядит хило, — мужчина убирает с её лица руку, перекладывая на женский живот, встряхивая. Она же вцепляется в его конечность, чуть сгибая свой корпус и пытается отодвинуть ее, ведь он почти что перекрывал доступ к воздуху. Хотя, Мори не особо была уверена, что поступает верно. — Не думаю, что переживёт такое.       По мнению Санзу, Морико, наверное, впервые сделала что-то разумное. Ведь наклонившись, она открыла ему прекрасный обзор на лоб мужчины, в который тут же прилетела пуля. Перед выстрелом он ещё раз взглянул на неё и понял, что страх, который внушают чужие люди, ей совсем не идёт. В тот день, когда он обрезал ей волосы, эмоция страха была более вкусной, хотелось смотреть на неё и смотреть. А тут… Тут лишь хотелось избавить бедняжку от страданий таким же выстрелом.       Мужчина, который даже не успел договорить летит назад, а Морико вместе с ним. Они шумно падают на пол, благо ее падение смягчила чужая плоть. Она громко взвизгивает, когда слышит очередной выстрел, снова молясь, что это не её дырявит пуля из-за глупости Санзу, который все никак не прощался с оружием. Честно, она понятия не имела, что делать в таких ситуациях: то ли стоять на своём, удерживая пистолет, то ли поддаваться грабителям, слушая их условия.       Она чувствует, что рука на животе обмякла, а под ней нет того навязчивого, шумного дыхания, которое сопровождало её во время всего этого кошмара. Като чуть не стошнило, когда она поняла. Девушка лежит на трупе. Морико ещё раз громко кричит и перекатывается вперёд, становясь на колени между ног мертвого мужчины. Она зажмуривает глаза и закрывает ладонями уши, надеясь, что больше не услышит эту стрельбу. Её нижняя губа дрожит, а сама сгибается к полу, будто пытаясь слиться вместе с ним и уплыть подальше от этого места, которое постепенно наполняется запахом железа.       Санзу начинает палить по уже мертвым людям, тратя всю обойму на них. С каждым выстрелом он наблюдал за тем, как девушка вздрагивает и чуть ли не вдавливает в себя свои уши, громко всхлипывая. Он вновь возвращается на законное место человека, который причиняет ей страдания. По щекам наконец-то скатываются первые слёзы, когда она слышит уже седьмой выстрел. Он делает это постепенно, будто давая ей надежду, что все окончено, но потом отнимает её, нажимая повторно на курок, заставляя содрогаться. Санзу же чувствует упоение, глядя на мертвые тела, ведь на новом задании он совсем никого не убивал и не пытал. Моральные пытки не в счёт.       — Хватит! — дрожащим голосом вскрикивает Мори, ударяясь лбом об пол, будто желая разбить его. — Прошу тебя, Санзу!       — Дура, во всем виновны твои прогулки, — Харучие подсаживается к ней на корточки и поднимает её подбородок пистолетом. Она, конечно же, ещё не в курсе, что более он не заряжен и не выстрелит. Морико вновь громко всхлипывает совсем не зная, чего ожидать, — Что такое? Неужели, боишься мальчиков с оружием, Эма Сано? — ухмыляется он, разглядывая её красное лицо. Опять покрасневший лоб, надкусанная губа, а из носа начинает вытекать струйка крови — опять из-за нервов и сильного потрясения, давно она с ней не виделась. Выглядит… Жалко.       Мори срочно нужно уйти из этой комнаты, иначе просто не выдержит и весь её завтрак выйдет наружу. Отвратительный запах крови, который напоминает, что за её спиной два мертвых тела. Она, не открывая глаз, тянет свои руки к Санзу:       — Уведи меня отсюда, я не могу, — еле собирает слова Като, утирая одной рукой кровавые сопли, которые совсем не ждала. Но в ответ она чувствует, лишь то, что её руки отодвигает холодный металл пистолета, которым он только что убил человека, — Это твоя работа, черт, — она закусывает губу, чтобы перестать так жалко говорить. Девушка сама не узнавала свой голос.       Сейчас ей совершенно плевать на его издевки; хотелось лишь очутиться подальше от этого места, находя защиту. Он, немного подумав о том, что её слова все же правильные, хватает за запястье и с силой поднимает. Като, ей богу, еле стояла. Будто позади неё лежали не чужие трупы, а она сама вот-вот уйдет в мир иной. Харучие встряхивает её, чтобы та пришла в себя.       — Нормально иди, — шипит он ей прямо в лицо. Ну вот, все настроение испорчено.       Морико наконец-то открывает свои соленые глаза, сталкиваясь с безумным взглядом. Как можно было убивать с таким заинтригованным лицом, напевая при этом какую-то глупую песенку, которую он мог слышать по радио? Пожалуй, она никогда этого не поймёт. Продолжает смотреть ему в глаза, чтобы не попались по пути трупы. Мори не доверяет Харучие, поэтому даже в такой ситуации собирается контролировать его действия, тем более, когда у него в руках пистолет, хоть и пустой — неважно.       Санзу даже дрогнул, когда встретился с её красными глазами, которые стали более темными. Она действительно выглядела слишком потрясённой. Шокированная девушка, не разрывая зрительного контакта, шла за ним, а он, поддаваясь, пятился назад. Он уже и забыл, что Като так любит зрительный контакт за эту неделю. Но опять все не так. Её глаза теперь не пустые и отнюдь не невинные. Они наконец-то выражают хоть что-то. К сожалению, это не положительные эмоции. Ресницы подрагивают и, возможно, даже её нос дёргается из-за этого страха.       Санзу доводит её до лестницы, кидает фразу: «Дальше сама», и уходит обратно в комнату к мертвецам. Что он с ними будет делать, Морико даже не хотела представлять, поэтому вихрем понеслась на второй этаж, чуть ли не падая с лестницы на ватных ногах. Она не знает, что произошло, если бы все-таки увидела мертвые тела с простреленными головами. Наверняка, из-за этого она бы вообще перестала спать.       Когда Като забегает в свою комнату она вновь обессилено падает на колени — возможно, на них даже останутся синяки, ведь ее кожа слишком чувствительная. Она сгибается и понимает, что когда-то так же лежала на полу в этой комнате испытывая точно такой же страх. Дежавю. Сердце все никак не унималось. Морико все твердила себе, что все хорошо; все позади и она жива. Но все равно продолжала трястись, слыша в ушах выстрелы, которые уже ей мерещились. Она ещё никогда не видела как убивают людей. Смерть видела, но убийство ни разу.       Она знала, что Манджиро занимается криминалом. Знала, но, наверное, не воспринимала это всерьёз, ведь сама никогда не сталкивалась с таким. Единственный закон, который она нарушала, — трудовой, о чем уже успела пожалеть сотню раз. Но сегодня она увидела, как один из людей его группировки почти с закрытыми глазами выстрелил в лоб людям. Харучие был безумен в этот момент. Он напевал какую-то мелодию, широко улыбаясь. Руки его не дрожали, что говорит о том, что он далеко не впервые лишает кого-то жизни. Хотя, в его глазах можно было прочитать мимолётный страх, который был вызван тем, что он лишится доверия Майки, если Морико погибнет.       Он убивал, чувствуя нездоровое удовлетворение от этого процесса. Конечно, оно было вызвано тем, что он наказывает людей, которые мешаются, а не самим процессом. Ему нравилось пытать предателей, чтобы те молили о прощении. А тут… Тут его работу и компетенцию ставили под жирный знак вопроса, поэтому он получил вдвойне долгожданный разряд наслаждения, которое даже не получал от наркотиков.

***

      Морико правда старалась отвлечься. Она провела два часа в ванной, вода в которой уже остыла. Девушка пыталась смыть с себя неприятные касания, судорожно растирая кожу мочалкой до красноты и скрипа. Но это не помогло привести голову в порядок, поэтому она села рисовать. Но и тут ни черта не выходило. Набросок на обычном листе вроде получился, она даже за долгое время была рада результату. К сожалению, на холст так ничего и не смогла перенести. Не та перспектива; не тот ракурс; не те линии и штрихи. Она затирала его чуть ли не до дыр, что потом обязательно бы мешалось, когда она решилась бы покрыть цветом будущую картину.       За своими потугами она и не заметила наступления глухой ночи. Мори снова сегодня ничего не ела, но после ранних событий не особо-то и хотелось пихать в себя пищу. Она убирается за рабочим местом, последний раз кидая печальный взгляд на неполучившуюся картину, а после заваливается на кровать. Сна, конечно, не было ни в одном глазу. Она начинает разглядывать уже выученный наизусть потолок, а в голову вновь лезут навязчивые мысли. К счастью, они были правильными.       Она начинает прокручивать в своей голове момент, из-за которого и попала в лапы бандитов. Морико придумала себе, что там был Манджиро… Ее наконец-то посещает осознание, которое Мори никак не хотела принимать всю эту неделю. Не хотела просто верить в то, что это является правдой.       Она зависима от Майки. Сано ее привязал к себе за три года в заточении и она наконец-то понимает, что это ненормально. Като все ещё не может уловить момент, когда приняла его, открывая своё сердце. Будто эти воспоминания и те чувства стёрты из её сознания. Хрупкая психика не смогла устоять перед ним и сдалась. Желание сбежать от одиночества, падая в его объятия, без которых теперь тяжело жить. Не дружба, а полная одержимость человеком и готовность сделать все, что он попросит. Она была уверена сейчас в том, что если Майки что-то прикажет ей то она, без задних мыслей, выполнит все, дабы не разочаровать друга и не подрывать их дружбу. Санзу в юбке, проще говоря. И эта схожесть отвратительно пугала, ведь мужчина пугал своим отношением к Майки. А оказывается, они были одного поля ягоды. Просто пришли они к такому разными путями. Черт, она даже уснуть не может без него после потрясения. Ворочается, представляя своего друга рядом; представляет то, как он бы её успокоил. Это определенно нездорово.        Морико начала его благословлять и идеализировать, потому что он показал ее нужность. Она стала кому-то важна, ведь видела, как Манджиро не мог без неё спать, да и вообще он сам говорил, что без неё ему трудно. Но это не без Морико ему трудно — ему трудно без Эмы. Хотя, на самом деле, она уже была важна одному человеку — своему настоящему брату, о котором уже начинала забывать. Возможно, страх того, что за пределами этого дома ее никто не ждёт только подкреплял эту нездоровую тягу к мужчине. Но её все ещё ждали; все ещё приходили в пустующую квартиру, которая некогда принадлежала девушке; все ещё носили тот цвет, в который она покрасила в последний раз того человека. Реджиро ни на один день не забывал о ней.       Но все можно изменить. Ей нужно просто вернуться в прежнюю жизнь, ограничивая общение с Майки. Конечно, она не хочет прекращать с ним контактировать. Она бы никогда не посмела даже подумать о том, чтобы бросить его. Просто… Просто они станут, как нормальные друзья, которые гуляют в парках по выходным и ходят на ночные сеансы в кино на самый страшный хоррор. У неё появится первый за всю жизнь хороший друг. Мори думала, что на самом деле сама во всем виновата, воображая идеализированную дружбу, ведь она просто на просто не знала, какого это, иметь лучшего друга. Просто поступала неправильно.       Наверное, дружба это точно не то, что было у них. Майки всегда вёл себя по разному. То он рисует вместе с ней перед уездом, то не подходит к ней днями, не желая встречаться или говорить. Он всегда был переменчивым; всегда удивлял девушку своим резким холодом. Но она думала, что это всего лишь плохое настроение, когда, на самом деле, это было прозрением. Сано, все же, иногда осознавал, что девушка чужая здесь. Она называла его «друг», хотя это понятие он совсем позабыл и точно не был его достоин. Иногда Манджиро понимал, что никакая она не Эма, даже хотел прогнать её один раз, но… Но что-то опять помешало, ведь перед глазами вновь всплыл образ сестры, а он вновь упал своей тяжелой головой на женские колени, ластясь к руке, которая нежно поглаживала голову, путаясь в волосах.       Только она, наверное, выкинула из головы то, что Манджиро ни за что не примет такой расклад. Но в её голове уже горит лампочка идеи, которую обязательно исполнил по его приезде, ведь она уже начинает придумывать речь, которую будет несвязно говорить ему. Осталось только дождаться его. И черт, как же ей сложно его ждать.       — Да к черту всё это, — мычит Мори, растирая свои глаза ладонями. После десяти минут раздумий о словах она уже не выдержала, потому что вариантов было… Ну, мягко сказать, много.       Она поднимается с кровати, понимая, что без чьего-то присутствия точно не уснёт. В доме есть ещё один человек, поэтому она и направляется в его комнату, шлепая босыми ногами по ламинату.       Харучие изрядно устал — уборка «мусора» измотала его, ведь пригласить шестёрок в личный дом Манджиро он никак не мог. Он весь был вымазан в крови, поэтому первым же делом ушёл мыться, оттирая запекшуюся кровь даже из-под ногтей. Сейчас же он лежит, также глядя в потолок, как и Като, раздумывая над сегодняшним происшествием.       Он оступился; не принял защиту девчонки за что-то важное и относился халатно, отчего она и получила эту боль. Хотя, никак физически она совершенно не пострадала, а значит не такой уж он и плохой охранник. Но все равно чувствовал себя как-то подавлено. Скорее всего, это неприятное чувство было вызвано тем, что он ослушался приказа Майки, отходя от неё в другую комнату. Возможно, ему даже стало стыдно за то, что он вошёл в кураж и продолжил стрелять по ублюдкам, пугая Като ещё больше. Стыдно за то, что Король бы этого совсем не оценил. А он должен приносить исключительно положительные эмоции, вот и саднило где-то под сердцем. От мыслей его отвлекает тихий скрип двери, но Санзу не поворачивается — знает кто там. И от скорейшего появления девушки, ароматом которой тут же заполняется вся комната, все благие мысли покидают его, возвращая в привычное состояние.       — Хару, можно мне поспать у тебя на коленях? — ее голос звучал немного бодрее, чем ранее. Она будто повторяет реплику Майки, когда тот также к ней напрашивался.       — Нет, — усмехается Санзу, все еще разглядывая потолок. Вообще, он не ожидал такого от неё, поэтому никак не может пропустить это «заманчивое» предложение мимо своего внимания: — Постой сначала на коленях за свою глупость.       Честно, Харучие перекидывал всю вину на девушку, но если бы он был рядом, то не позволил бы никому даже волос на ее голове задеть. Только ему можно, потому что он тут в ответе за её жизнь. А она… Мерзкая Морико дважды выходила на улицу, привлекая внимание. Хотя, на самом деле, больше внимание привлёк мужчина, который обозначил её, как свою девушку. Ах, да черт его знает, откуда вылезли эти несносные наемники, которые провалились с треском на своей миссии.       — Я… Я не усну без него, — Морико говорит это снова жалким голосом. Она действительно не знала как сейчас подобрать правильные слова, чтобы он все же ей позволил лечь хотя бы рядом. Ей нужно чувствовать чье-то присутствие; нужно чувствовать защиту. Она будто наплевала на все обиды и свою гордость. Вот так просто унижалась перед ним, желая получить положительный ответ. — Пожалуйста.       — Рядом, — неохотно фыркает Санзу, перекатываясь на другой бок.       Нотки совести начинали его потихоньку грызть. Было все же стыдно за то, что он не смог выполнить идеально свою работу и косвенно подвёл Манджиро. Было неприятно от самого себя, ведь он наплевал на все указания короля, обиженно сбегая от неё. Повёл себя, прямо как настоящий ребёнок. Может, ему и правда стоит относиться к ней немного мягче? Кто знает, какая она по натуре, вдруг не стерпит его, найдёт пистолет Майки и выстрелит себе в лоб? Ему точно будет худо…       Морико улыбается уголками губ и ложится рядом с Санзу, чуть ли не вплотную. На самом деле, она бы и без разрешения легла рядом с ним. Но не хотелось бы на ночь выслушивать его гневные речи.       — Ты близко, Като, — шипит Харучие, когда буквально начинает чувствовать её дыхание на своей спине. В его нос ударяет слишком едкий запах мыла. Он теперь уже и не уверен в том, что прежние гели для душа были неприятнее нынешнего запаха.       — Я сплю на правом боку, — хмыкает она, расслабленно прикрывая глаза. Уж не думала Мори, что это будет какой-то проблемой.       — Меняемся, — говорит Харучие, придавливая девушку своим весом, перекатываясь на другую половину кровати и выбивая из неё болезненный хрип. Ну уж нет, терпеть её дыхание за спиной он точно не будет.       Морико пускает на это смешок, но более не думает поворачиваться в его сторону. Она перетягивает на себя одеяло, создавая между ног какой-то комок — так всегда удобнее спать, ведь коленки не соприкасаются. Санзу на это громко что-то бубнит себе под нос, а после вырывает из-под неё одеяло, да с такой силой, что та чуть ли не подлетает в воздух.       — Я принесу своё, — бурчит Мори, понимая, что наглый Санзу даже не подумает делиться с ней одеялом.       Харучие уже думал закрыть дверь на все замки, да ещё и вдобавок придавить её тумбочкой, чтобы Морико не вернулась обратно. Хотел, но не стал, ведь он сейчас действительно думает, что если ей поможет, то его перестанут посещать угрызения совести и не совсем знакомое чувство вины.       Она входит обратно в комнату со своим одеялом, замечая, что Санзу уже спит. Он, конечно, притворялся, но больше не хотел с ней говорить, иначе бы его план по искуплению пошёл по одному месту. Морико на цыпочках обходит кровать и ложится рядом, все же двигаясь к нему, чтобы чувствовать его спину. Харучие на это стискивает зубы, но решает промолчать и отодвинуться позже. Сон приходит быстро. Она, пожалуй, уже забыла, какого это делить кровать с кем-то, поэтому, чувствуя его тепло и дыхание с хрипотцой, быстро засыпает. А следом за Като и Санзу, который, в отличии от Мори, не спал с кем-то… Наверное, даже не помнит сколько лет. Он не отодвинулся от неё, наоборот, лишь ближе придвинулся к чужому теплу, забывая про всю свою ненависть к обладательнице.