Малиновый сад

      Соня никогда не была слишком внимательным человеком.       Несмотря на все её аналитические способности, у неё всё равно была привычка не замечать самого очевидного.       Да, она замечала, когда люди были к ней слишком милыми, и она могла распознать их намерения по отношению к ней. Но она не могла сказать, когда люди с ней флиртовали, а что самое ужасное, очень часто не всегда следила или понимала, что говорит. А это довольно частенько вызывало неловкие двусмысленности для окружавших её людей.       Большую часть этого усложняло и делало её жизнь более неловкой, когда она была смущена после того, как всё заканчивалось, а вот потом Лена или Боря объясняли ей, что именно она упустила из вида или что сделала.       Обычно это было что-то не очень хорошее.       Обычно.       Тогда всё началось как обычный разговор. Это была обычная переписка. Они всё свободное время болтали или переписывались в их сумасшедшем графике, если не могли созвониться, так что всё не было для них слишком ново, да и не должно было быть в этот раз по-другому.       Но Соня не всегда обращала внимание на всё, что говорила. А в общении с Олей её защитный механизм и вовсе был опущен и забыт.       Соня (18:23): Чем занимаешься?       Оля (18:23): Я собираюсь на ту самую «вечеринку», про которую говорила.       Соня с сочувствием выдохнула, вспоминая то, как подруга описывала все эти «вечеринки», на которые она получала приглашения: они больше для разговоров за спиной, нежели чем для бизнеса. И, зная Олю, та бы не пошла, если бы не знала, что что-нибудь сможет там сделать.       Соня попыталась утешить подругу.       Соня (18:23): Может быть, я смогу настроить тебя на нужный лад?       Оля (18:24): Ты можешь попробовать, но честно, я просто очень сильно хотела надеть что-нибудь другое, но только не этот наряд.       Соня (18:24): А что на тебе надето?       Соня тут же увидела «просмотрено» в (18:24) под сообщением, но не было никаких попыток тут же ей ответить. После нескольких секунд ожидания, девушка отправилась просматривать новости в социальных сетях.       Потом телефон динькнул два раза, объявляя, что Оля ответила ей, и она вернулась в мессенджер, чтобы ответить.       Оля (18:29): Вот, как-то так…       Оля (18:30): Это эм… это платье. Оно короче, чем я обычно ношу.       Увидев, то, что ей прислали, Соня немного удивилась. Увидеть Олю в платье было не то, чтобы открытием или восьмым чудом света. Просто Оля редко носила что-то такое, больше предпочитая брюки, чисто из соображений удобства.       На присланной фотографии была сама Оля в тёмно-синем платье, что было длинной чуть выше колена с открытыми плечами. Надо сказать, что при телосложении девушки такие наряды смотрелись на ней просто шикарно, пусть и сама Оля всячески отвергает сей факт.       Соня захихикала, желая знать, почему Оля решила сделать на этом акцент.       Соня (18:30): Ты выглядишь фантастично. У тебя красивые ноги, чтобы носить платья.       Оля (18:30): Ты заметила какие у меня ноги?       Соня (18:30): Ты шутишь что ли? Конечно!       Оля (18:31): Ты просто только сейчас про это сказала.       Соня (18:31): А вот и нет. Я замечаю всё в тебе.       Это была правда. Она всё замечала, иногда мысли были далеко не… дружескими, но мысли всё равно были. Они больше были подобострастными, но точно не приемлемыми. Не то, чтобы Оле вообще нужно было об этом когда-либо узнать.       Оля (18:32): А что ты ещё замечаешь?       Эм… гр… Соня потерялась в том, что она вообще могла сказать, всё ещё находясь в качестве друга. Всё, что приходило ей на ум: её глаза, челюсть, кожа, руки (удивительно сильные), грудь (к средней груди девушки Соня чувствовала некую белую зависть, ибо с этим ей самой слишком повезло)…       Соня оборвала свои мысли, зная, что она не может написать все эти вещи.       Соня (18:32): Разве ты не собралась ещё?       Оля (18:32): Точно…       Оля (18:32): Я уже не уверена, что пойду туда.       Соня (18:33): Что? Почему?       Оля (18:33): Я не хочу его надевать. Я думаю, что я буду выглядеть в другом намного лучше.       Соня (18:33): И ты не пойдёшь только из-за этого?       Оля (18:34): Это и… из-за некоторых других причин.       Соня (18:34): А что бы ты тогда предпочла надеть? И что ещё за «некоторые другие причины»?       Последовала ещё одна пауза, на которой Соня решила сесть и наблюдала, как точки появляются и исчезают, словно она смотрела, как Оля решала, что же ей нужно точно ответить на «некоторые другие причины».       Оля (18:41): Я думаю, что, может быть, было бы лучше, если бы я тебе это показала.       Ещё одна пауза.       Оля (18:42): Ты этого хочешь?       Соня заулыбалась от вопроса подруги, находя это, конечно, немного странным. Почему Оля стала бы так беспокоиться о том, чтобы просто выслать фото своего наряда? Соня решила, придать ей немного уверенности, но не заставлять её это делать. Оля не должна делать то, чего не хочет, даже если это просто фотка её наряда.       Соня (18:42): Если ты сама хочешь показать мне, то я хочу это увидеть.       Она отправила сообщение, веселье её было заметно по тому, как она улыбалась уголком губ, когда откладывала телефон в сторону, решив пробежаться по квартире в поисках еды. Она пошарила по шкафам, заглянула в холодильник дважды, прежде чем начать есть яблоко.       Она едва откусила его, когда телефон ожил, зовя её обратно продолжить диалог. Соня крутанула телефон в руках и, не подозревая ни о чём, разблокировала его. Она приготовилась увидеть Олю в каком-нибудь просто до неприличия облегающем платье, и… это было точно не то, что она получила.       Даже громкий стук упавшего яблока из руки, не заставил её очнуться. Соня действительно уже не парилась по поводу этого, когда удивлённо пискнула, кидая телефон обратно на диван и отскакивая от места, где стояла.       После была долгая тишина, в которой девушка пыталась действительно понять, что она сейчас только что получила, и как она докатилась до этого.       Соня ещё раз обдумала всё, что сказала, точнее напечатала, за последние пятнадцать минут, что послужило причиной той ситуации, по которой она сейчас оказалась в ней, где случился переход с дружеской ноты на какую-то определённо другую.       И вот именно сейчас Соня поняла, что эта ситуация ой как не походит на самую обычную. В этот раз это был не тот человек, который ей не нравился своими намёками и приставаниями, а она слишком хорошо о нём думала, чтобы заметить что-то другое, или не тогда, когда она сама случайно отпускала намёки кому-нибудь, потому что она иногда могла быть слишком дружелюбной.       Нет, сейчас была совершенно иная ситуация, и теперь Соня случайно начала флиртовать с тем, кто ей нравится, а ещё этот кто-то ответил ей взаимностью.       Больше, чем просто ответил.       Соня почувствовала тепло, и то, как стремительно трепет распространился по телу.       Она думала об Оле в этом плане. Даже слишком много, чтобы это признать. Обычно она чувствовала вину от того, что представляла свою подругу в таком ключе, но теперь ей предназначалось то же самое.       Оля поощряла такие мысли.       И стало хуже, что сама Соня не заметила этого раньше.       Её сердце почти истерично стучало, и, показалось, что в комнате стало жарче на тысячу градусов, пока она думала о том, что теперь происходило в её телефоне.       Как много она сможет увидеть, когда снова сможет просмотреть очень внимательно фото?       Она не могла игнорировать её вечность, так что она сделала глубокий вдох и медленно двинулась с целью опять взять свой телефон. Повернув экран к себе, она разблокировала его и увидела фото во всей красе.       Во рту девушки мгновенно стало сухо.       Это точно не платье…       Теперь Оля была на кровати, картинка начиналась с её нижней губы (Соня изо всех сил пыталась слишком долго не пялиться на то, как зубы впиваются в губу, на которой была нанесена тёмная помада).       Девушка с трудом сглотнула.        Единственное, что было на теле девушки, тёмное нижнее бельё, оставляя нежную бледную кожу обнажённой. По краям лифчика были кружева, да и грудь едва прикрывалась ими, словно, если бы Оля немного сдвинулась, голодному взгляду Сони открылся бы шикарный вид. Рука, которая была свободна от телефона, устроилось под подбородком, что подчёркивало острые скулы.       Соня уставилась на фото ещё пристальнее, словно пытаясь отпечатать в памяти всё, что увидела.       Соня (18:49): Твою ж мать!       Она никогда не была примером культурного человека, и не гнушалась матерных выражений, а в такой ситуации без них было не обойтись.       Оля тут же ей быстро ответила.       Оля (18:49): Неплохо, да?       Соня почти могла слышать сомнения за этими словами, зная Олю, которая, наверное, размышляла, почему ответ так долго не шёл. Она чувствовала себя плохо, потому что ей пришлось слишком долго ждать.       Соня (18:49): Да, это выглядит хорошо.       Она остановилась, не понимая, как теперь дальше продолжить диалог, теперь полностью осознавая, что произошло и в какое русло повернулся их разговор, но она не хотела останавливать его.       Она наконец-то остановилась на небольшом клише, зато всё было просто. Ей нужно было просто отпустить себя.       Соня (18:49): Ты красивая.       Оля (18:50): Кто бы говорил.       Её сердце забилось быстрее, что Оля на самом деле думает, что она тоже красивая. Соню это даже не остановило от того, чтобы покраснеть ещё сильнее, чем она уже была.       Оля (18:51): Что бы ты со мной сделала, если бы была тут, рядом со мной?       И ладно, это не то, что Соня могла назвать бы лёгкой темой для разговора.       В панике Соня закрыла чат и набрала первому человеку, о котором могла подумать сейчас.       Прошёл только один гудок, прежде чем трубку взяли.       — Соня?       — Лен!       — Эм, да? — ответила она, звуча неуверенно от радости подруги.       — Мне нужен совет.       — Сонь, ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя, что там у те…       — Я случайно начала секс-переписку кое с кем.       — …бя стряслось?.. Что?!       — Ага, и я правда не знаю, что сказать…       — Ты сделала что?!       — Я случайно начала секс-переписку кое с кем.       — С кем?       Соня посомневалась, прежде чем продолжить:       — С Олей.       — Как ты…       — Я не заметила, мы…       — Ты не заметила?! Соня, как ты могла такое просто не заметить?       — Я…       — Ты что просто подскользнулась, и вот вы уже переписываетесь с кем-то о… — начала запинаться Лена. — Что бы там ни было вы обе в этом! А ведь я даже не в курсе была, что вы спите вместе!       — Что? Нет! Мы не! Спим вместе! Мы не спим вместе!       — Тогда, какого чёрта…       — Лена!       — Так, ладно, а чем я могу тебе помочь?       — Лена! Мне правда нужен совет! Я не знаю, что теперь делать!       — Ну, не спрашивай меня! — ответила ей в той же манере, находясь в такой же панике, как и Соня. — Ты пытаешься, чтобы моя детская психика совсем сломалась?       — Ты — единственный человек, кому я могу позвонить.       Долгий выдох:       — Окей, послушай. Я постараюсь, тебе помочь, но просто… если Оля говорит такие вещи тебе… ох, Боженька… тогда я уверена, что она имеет в виду именно их, хорошо?       Соня сделала глубокий вдох:       — Спасибо, Лен.       — Пожалуйста, Сонь. Потом расскажешь, как всё прошло, — послышалось хихиканье в трубку.       Затем Лена повесила трубку, и Соня снова вернулась в реальность.       Потом она поняла, что так и не ответила Оле на последнее сообщение, и не хотела этим её испугать.       Соня (18:57): Разве тебе не нужно уже идти в другое место?       Оля (18:57): Не тогда, когда я думаю о тебе в таком ключе.       Оля (18:57): Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я вышла в люди. Хотя мы и об этом можем договориться.       Соня через нос втянула воздух. Она определённо не подготовилась к этому. Она закрыла глаза, пытаясь не дать своему мозгу и воображению волю. Ей нужно было сосредоточиться на том, что происходило сейчас, и нужно расслабиться.       Соня (18:58): Возможно…       Она подумала пару моментов и потом осознала, что это должно было звучать как-то, что у Лены больше нет других возможностей, а после, сглотнув, она добавила:       Соня (18:58): Наверное да…       Оля (18:58): Не уверена, не так ли?       Оля (18:58): Тебе не следует. Я уверена, что ты можешь иметь всё, что только пожелаешь.       Оля (18:58): И я хотела сказать всё.       Соня чуть не подавилась от столь явного и неприкрытого намёка, что стоял за словами Оли.       Соня (18:58): Ага?       Оля (18:59): Боже, да!       Так, она должна справиться, но Соня ещё осознавала, что ей нужно написать больше, чем пять слов за раз.       Она начала думать над тем, что нужно что-то сказать, что это что-то должно выглядеть так, словно она знает то, что делает. Что ты хочешь, чтобы я… удалить. Могу я… удалить. Если бы я была там… удалить.       Казалось, что Оля уловила её борьбу, потому что тут же прислала сообщение:       Оля (19:01): Я так и не получила ответ.       Соня (19:01): ????       Оля (19:02): Что бы ты сделала со мной, если бы была тут?       Соня сделала глубокий вдох. Видимо, Оля слишком сильно хотела узнать это. Она спрашивала. Всё не должно быть настолько плохо, если Соня просто скажет то, что она чувствует и чего хочет.       Она хотела.       Но потом факт того, что Оля увидит её желания, и Соня не могла ей написать всё и при этом не отпугнуть. Она не сможет ей рассказать всё, если Оля так же сильно была заинтересована в ней. Боже, она даже не знала, нравится ли она Оле вообще.       Соня (19:04): Я бы…       Её воображение описывало слишком много всего, ставя под сомнения выбор, на котором остановится, какой она действительно желала.       Соня (19:04): Ты хочешь…       И она стала делать именно то, что не хотела.       Соня (19:04): Пальцы?       Соня раздосадованно застонала, как только отправила это.       «Серьёзно? Это лучшее, на что ты способна?»       Оля (19:05): О, Боже мой.       Соня (19:05): Что?       Соня изо всех сил пыталась вести себя так, словно пытаясь показать Оле, что она не знает, о чём та говорит.       Оля (19:05): Ты же художница, разве ты не должна быть хороша в этом?       Оля (19:05): Ты словно… Ты можешь точно сказать, что ты бы сделала и что бы ты при этом чувствовала?       Соня почувствовала ещё одну волну жара, и это лишь от идеи рассказать Оле всё в деталях. Рассказать ей всё оооочень подробно, о чём она часто думала о ней далеко не в дружеском плане, и… блять. Она сомневалась, что она сможет зайти так далеко в написании этого, прежде чем не превратится в лужицу или не умрет от неудовлетворённого возбуждения.       Она сделала глубокий вдох. Сейчас было не время и не место делать это, может быть, она попытается в другой раз, удивит Оля. Так что, она сможет работать в своём темпе и не превратиться при этом в хаос из слов и намёков.       Потом она решила, что ей следует прояснить ситуацию и признаться.       Соня (19:06): Я без понятия, что сейчас делаю.       Оля (19:06): Но ты довольно хорошо справлялась раньше.       Пришло ещё одно сообщение, но Соне пришлось остановиться, прежде чем прочитать его, пытаясь успокоиться от того комплимента, что ей только что сделали:       Оля (19:06): Просто до нелепости хорошо. Ты даже стащила с меня одежду.       Колени Сони подогнулись и внезапно она осознала, что ей нужно намного меньше одежды на себе и как можно больше прикосновений к своему телу.       Соня (19:07): Я не осознавала, что делала, пока ты не послала мне фотку…       Оля (19:07): Что?       Оля (19:07): Соня, ты спросила меня, что на мне было надето…       Соня (19:07): Я имела в виду с точки зрения моды.       Оля (19:07): Ты флиртовала со мной…       Соня (19:07): Я просто была дружелюбной!       Оля (19:08): О, боже мой… Так, ты… ты просто отвечала так, как я хотела, потому что не могла сказать нет?       Соня почти могла слышать вину в голосе Оли, винящую себя во всём, и ей нужно было, чтобы Оля знала, что всё совершенно не так. Соня этого тоже хотела. Слишком хотела, но это было так стрёмно признать.       Соня (19:08): НЕТ! Оль, нет. Совсем нет. Это не то, что ты думаешь. Я…       Соня (19:08): Ты правда очень нравишься мне. Очень. Я думала об этих вещах… довольно-таки часто. Я просто не ожидала оказаться в такой ситуации.       Точки появились, давая понять, что Оля печатает ответ, после они исчезли, потом снова появились, и снова исчезли. Волнение должно было разорвать Соню на сотни маленьких версий самой себя, она внезапно подумала, что всё неправильно восприняла.       Оля (19:08): Ты мне тоже очень сильно нравишься. Я думаю о тебе очень часто по ночам.       Соня (19:09): Итак, тогда у нас всё до сих пор хорошо?       Оля (19:09): Более, чем хорошо.       Оля (19:09): Но я не думаю, что секс-переписка — наш случай.       Соня почувствовала разочарование, которое начало уже разрушать её возбуждение, ей казалось, Оля так аккуратно отвергает её.       Но потом пришла следующая смс-ка.       Оля (19:10): Приходи.       

***

      Спустя полчаса в открыв входную дверь ключом, который сама хозяйка квартиры отдала ей неделей ранее, Соня зашла в обиталище подруги. Наскоро скинув куртку и быстро разувшись, девушка направилась в комнату к Оле. Она увидела её, лежащую на кровати, положившую руку на бедро. На ней было то же самое, в чём она и была на последней фотографии, за исключением того, что на тело была накинута большого размера футболка.       Сейчас она с явным беспокойством смотрела на свой телефон.       Видимо, она не услышала как открылась входная дверь, и вообще была не в курсе, что в её квартире незваная гостья.       Соня осторожно и несколько неуверенно постучала в чуть приоткрывшуюся дверь, и Оля мгновенно поднимает голову. Та почти вскакивает с кровати и подходит к двери, удивлённо смотря на Соню, стоящую перед ней в домашней одежде.        Глаза Оли заметно потемнели, а сердце до сих пор отбивает бешеный ритм. Рука девушки крепко сжимает край футболки, что не остаётся без внимания Сони.       В целом, Оля выглядит совершенно разбитой и даже растерянной, и Соня изнемогает от желания увидеть, как далеко всё может зайти.        Вместо того, чтобы изо всех сил пытаться что-либо сказать, Соня полностью заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Когда она оборачивается, её тут же встречают руки в волосах и настойчивый поцелуй, полный ощущений языка, зубов и горячего дыхания.       Оля сжимает в кулаке её домашнюю футболку, словно боится, что Соня отстранится, боится, что их губы оторвутся друг от друга. Последняя, к слову, испытывает то же самое чувство — если они перестанут целоваться, она может проснуться и обнаружить, что всё это было невероятно детализированным сном. Сном, в котором она глубоко осознаёт каждый квадратный дюйм кожи, которого касается; в котором она может отмечать и фиксировать в своей памяти напористость и вкус языка Оли у себя во рту.       Соня издаёт тихий удивлённый звук, когда её резко разворачивают, а её ноги касаются края кровати, и она падает на мягкий матрас, её тёмные волосы, которые она даже не удосужилась собрать в хвост, раскидываются позади неё.       На секунду прервав поцелуй, Оля приподнимается и резким движением стягивает с себя футболку, кидая её в один из тёмных углов, куда в общем-то и полетели остальные элементы одежды.       Соня скользит руками от бёдер Оли к её грудной клетке, наклоняется, чтобы погрузиться языком в ложбинку между ключиц, и ведёт его дальше вверх, пока он не доходит до единственной едва заметной родинки в центре её шеи, которой Соня мечтала коснуться уже несколько месяцев. Бешеная энергия замедляется до чего-то почти вялого, когда она просит разрешения продолжить.       — Можно? — выдыхает она, и её блуждающие руки останавливаются прямо под рельефом груди девушки. Та выгибается, пытаясь приблизиться к её рту, и берёт одну из рук Сони и притягивает её выше, накрыв сверху ладонью.       — Только посмей остановиться       Соня сдвигается вниз и втягивает сосок в рот, Оля издаёт прерывистый стон, и девушка сохраняет этот звук в памяти, чтобы вспоминать о нём позже.       Затем с рёвом возвращается безумие.       Руки Оли царапают ногтями по футболке Сони и проскальзывают под неё, чтобы вцепиться в спину, после чего та буквально сходит с ума, претендуя на как можно большую часть кожи Оли.       — Футболка, — Оля натягивает ткань, чтобы проиллюстрировать свои слова. Соня разочарованно стонет, продолжая слегка покусывать мягкую кожу на шее и ключицах. Она ни на секунду не хочет отнимать руки от Оли, пусть даже для того, чтобы стянуть с себя футболку.       — Не хочу прекращать касаться тебя.       Улыбка Оли ослепительна и по-детски невинная, что никак не вяжется с её действиями. Те не менее она и хлопает ладонью по губам в попытке скрыть это, пока рот Сони систематически претендует на каждый дюйм её тела. В конце концов Оля сама тянет ткань вверх, просовывая голову девушки через ворот и дёргает, пока та, наконец, не поднимает руки и не откидывает её назад как попало.       Однако Соня должна признать радость, что Оля её сняла. Ощущение, когда их груди впервые прижимаются друг к другу, она вряд ли забудет. Это превосходит любые фантазии, которые у неё когда-либо были — каждая секунда этого опыта выжигается в памяти Сони, просто на всякий случай.       На случай, если это никогда не повторится.       Всё происходило так быстро, что ни одна не может вспомнить в какой момент Соня оказалась на коленях перед разведёнными ногами.       Ещё одна вещь, которую сама Соня никогда не забудет, — это вкус Оли, пьянящий вкус на её языке, когда та трётся об него. Когда она кончает в первый раз, это происходит с бессловесным криком, её кулак крепко сжимает волосы Сони, а пятки впиваются ей в спину. Второй раз это происходит уже с рыданием, прерывистым и звучащим как имя Сони; и всё тело девушки выгибается, как натянутый лук.       Когда Оля наконец падает, дрожа, Соня устремляется к ней, чтобы снова поцеловать, не успев даже остановиться, чтобы вытереть рот и подбородок. Оля, похоже, не возражает, если её низкий стон является каким-либо показателем — на самом деле, их поцелуи быстро становятся беспорядочными, поскольку Оля, кажется, теряется в попытке очистить своё собственное лицо от лица Сони. Вскоре их лица становятся скользкими, и это ощущение заставляет её бедра двигаться — она хочет больше, больше. Оля снова стонет, когда штаны Сони соприкасаются с её чрезмерно возбуждённой кожей.       — Прости… прости, это было так… наблюдать за тобой было… слишком… — бормочет Соня, начиная с неё сползать. На что Оля касается её плеча и тянет обратно, всё ещё разморённая и дрожащая, но полная энтузиазма.       — Нет, Сонь, я хочу прикоснуться к тебе. Пожалуйста.       — Ладно. Как скажешь, — выдыхает Соня. — Я просто… не хочу сделать тебе больно.       — У меня есть идея. Раздевайся, — Соня спешит подчиниться: стягивает штаны и нижнее бельё вместе, отбрасывает их назад. Оля направляет Соню, пока та не встаёт над её телом, затем ведёт выше и выше, пока её ноги наконец не оказываются по обе стороны от лица девушки.       — Оль…       — Держись за спинку кровати и не наступай мне на волосы.       — Ты уве… — Но Оля уже проводит языком широкую полосу сквозь откровенно смущающую влагу перед собой, и начатая было фраза Сони заканчивается криком.       Через несколько минут она уже близка к тому, чтобы рассыпаться на части, каждая её мышца напряжена, пока язык Оли творит нечто невероятное. Руки девушки, обхватив бёдра Сони, царапают ногтями ягодицы.       Соня задыхается, борясь с желанием сжать бёдра. Оля же стонет, и этот приглушённый звук подстёгивает её ещё больше.       — Оля, я сейчас уже… Я… — девушка под ней выгибается, её дыхание вырывается маленькими хныкающими вздохами, так как она умудряется продолжать двигать языком; и Соня уже не в состоянии формулировать свою речь. Через несколько секунд она громко и интенсивно кончает. Соня на мгновение обеспокоена тем, что это слишком, но девушка под ней просто продолжает гладить нежными руками по её бёдрам, лаская и издавая тихие довольные звуки, пока та в конечном итоге не отодвигается.       Не желая рисковать причинить боль девушке, она неуверенно слезает с неё, но та хватает её и притягивает к себе, пока они не оказываются лицом к лицу, обмениваясь глубокими ленивыми поцелуями. Соня чувствует сквозь них ухмылку Оли и ощущает свой вкус на её податливых губах.       — Похоже, ты произвела впечатление на моё изголовье.       И, конечно же, посмотрев вверх, Соня видит чуть деформированные прутья изголовья, что заставляет её смущённо улыбнуться.       — Прости…       Оля улыбается, сонно и игриво.       — Вообще-то мне нравится. Думаю, так это и оставлю. — Она гладит Соню по щеке и прищуривается.       Соня засыпает, делая то, что мечтала делать каждую ночь в течение нескольких месяцев: прижимая Олю к себе и оставляя нежные ленивые поцелуи вдоль её позвоночника.