Новая Кровь

      31 августа 1991 года — за 24 часа до церемонии сортировки       Когда лето наконец закончилось, и настал день собирать вещи и отправляться утром на Кингс-Кросс, Гермиона не могла сдержать своего волнения, она бегала в суматохе, проверяя, всё ли у неё есть, дважды и трижды перепроверяя свой список всех книг и принадлежностей.       Родители наблюдали за ней с дивана: мать прислонилась к отцу, одна его рука лежала на её плече, прижимая её к себе. Они оба с ностальгическим выражением смотрели на свою дочь, в их глазах были любовь и нежность.       — Так кем же ты теперь собираешься стать, если не премьер-министром? — поддразнил её отец. — Кошкой?       — Папа! — возразила Гермиона. — Кошка — это не работа!       Её мать рассмеялась.       — Нам просто любопытно, дорогая, — сказала она, улыбаясь. — Какая работа есть для полностью обученных ведьм?       — Есть много чего, — решительно сказала Гермиона. — Работ так много, что я едва знаю, с чего начать. Я хочу сначала пойти на курсы и посмотреть, что мне нравится, а потом сузить круг поиска.       — Кажется, у тебя хорошо получается трансфигурация, — заметил её отец. — Ты заставила зубочистку превратиться в иголку.       Гермиона нахмурилась.       — Я всё ещё не могу сделать её с ушком.       — Это ещё будет, — отмахнулся он. — Каковы некоторые из этих возможностей, Гермиона?       — Ну, конечно, есть правительственные посты. У них есть кто-то вроде премьер-министра — министра магии, — объяснила Гермиона. — Так что, возможно, это одно и то же. Есть также законодательный орган, который называется Визенгамот. Похоже, что там в основном наследственные места, так что это может быть сложнее.       — Тебе бы это понравилось? — подтолкнула её мать. — Работа в правительстве?       — Я понятия не имею, — призналась Гермиона. — Я могла бы стать Целителем — магическим врачом, — она вздохнула. — Может быть, я просто пойду дальше и получу степень магистра в чём-нибудь — это как докторская степень, только магическая. И тогда я буду вечно экспериментировать с магией и познавать пределы вселенной…       Её родители рассмеялись.       — Ну, пока есть жизнеспособные варианты, я полагаю, у тебя есть время решить, — сказал её отец, усмехаясь. — Обязательно напиши нам, как только определишься, дорогая! Мы уже поспорили, куда ты пойдёшь.       Гермиона в ужасе подняла глаза, убирая книги в сундук.       — Правда?       — Да, — подтвердила её мать, на её губах играла улыбка. — И мы не будем говорить тебе, на какие факультеты мы сделали ставки — это может повлиять на то, куда ты пойдёшь.       Гермиона бросила на них неодобрительный взгляд, собирая свои вещи, а родители смеялись позади неё.

***

      Хотя она была взволнована предыдущим вечером, сейчас, стоя на платформе, Гермиона нервничала.       — Я буду очень, очень скучать по вам, — сказала она, крепко обнимая родителей. — Я обещаю, что напишу, и обещаю, что у меня всё получится!       Мать ласково погладила её по волосам.       — Мы не беспокоимся о том, что у тебя всё будет хорошо, — заверила она её. — Просто… постарайся завести там друзей, милая. Не сосредотачивайся только на учёбе.       Гермиона сделала шаг назад и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.       — Хорошо.       — И не сплавляй никому ноги, — напомнил ей отец.       — Папа! — щёки Гермионы вспыхнули.       Он рассмеялся.       — Хорошего семестра, — сказал он, обнимая её. — Увидимся на Рождество.       Гермиона пробормотала последние слова прощания и, успокоив сердце, повернулась лицом к стене на платформе с тележкой. Полностью доверившись магии, она решительно направилась к ней, хотя в последний момент закрыла глаза, убеждённая, что вот-вот разобьётся.       Но не разбилась. Звуки вокруг резко изменились, и когда она открыла глаза, там стоял большой поезд с надписью «Хогвартс-экспресс».       Она сделала это.       Счастливая, Гермиона стала затаскивать тележку в поезд, чтобы разгрузить её. Родители специально приехали пораньше, чтобы она могла сориентироваться. Тележка оказалась тяжелее, чем она думала, и после борьбы с ней, пытаясь поднять её на перрон, она сдалась и огляделась в поисках помощи.       — Эй! Эй, простите?       Мальчик, которого она окликнула, выглядел примерно её ровесником и бесцельно бродил по платформе, как будто что-то искал.       — Ты не поможешь мне занести мой чемодан в поезд? — спросила она. — Я сама не могу его донести.       Мальчик удивился просьбе, но охотно подошёл и помог ей затащить чемодан на перрон.       — Он тяжёлый, — сказал он, слегка задыхаясь. — Что здесь?       — Много книг, — призналась Гермиона. — Я много читаю.       Мальчик застенчиво улыбнулся ей.       — Мне очень нравятся растения, — сказал он. — Я с нетерпением жду гербологии.       — О, ты тоже первокурсник?       Пока они боролись, пытаясь затащить сундук Гермионы в поезд, она узнала, что её нового знакомого зовут Невилл Лонгботтом, и он довольно неуклюжий, но очень милый. Он случайно потерял свою жабу, Тревора, где-то в поезде, когда укладывал свой собственный чемодан, и беспокоился, что тот сбежал на платформу. Он вырос, зная о магии, и был из одной из 28 священных семей чистокровных. Он не был похож ни на кого из тех, кого она когда-либо встречала, и она сразу решила, что хочет дружить с ним.       — Вот! — сказала она, хлопая в ладоши, когда они, наконец, уложили сундук. Она повернулась к Невиллу и засияла. — Спасибо!       Невилл покраснел, потирая голову.       — Не за что.       — Тем не менее, я очень ценю это, — она улыбнулась ему. — Теперь пойдём искать твою жабу.       Невилл выглядел удивлённым.       — Ты… пойдешь искать со мной? — неуверенно сказал он.       — Конечно, — удивилась Гермиона. — Я собираюсь помочь тебе. Разве не это делают друзья друг для друга?       Небольшая улыбка тронула губы Невилла, и Гермиона заметила, как окрасилось его лицо.       — Друзья, — пробормотал он.       Гермиона прошла мимо него, взяв контроль над поиском в свои руки. Вместе они планомерно обыскали всю длину платформы, стараясь, чтобы ни одна жаба не ускользнула от их взгляда. Это было непросто, когда на платформе стало больше народу, но они справились.       Невилл был раздавлен, но Гермиона держала себя в руках.       — Это хорошо, — твёрдо сказала Гермиона. — Это значит, что Тревор в безопасности в поезде. Мы можем искать его по дороге в Хогвартс, и ему не грозит опасность, что на него наступят, как это могло быть здесь.       Невилла это слегка встревожило, но он позволил провести себя в поезд.       — Моя бабушка высадила меня сегодня рано утром, — сказал он. — Она… она должна была быть в другом месте. Я рад, что её здесь нет. Она бы так расстроилась, узнав, что я уже что-то потерял.       Гермиона колебалась. Если она хотела, чтобы Невилл был её другом, ей нужно было быть милой, а не просто говорить то, что у неё на уме.       — Случайности случаются, — сказала она наконец, твёрдо. — Всё будет хорошо, Невилл. Мы найдём твою жабу.       Она оставила невысказанным «Почему он не был в клетке?».       «Это была не очень полезная мысль» — подумала она.       Как только поезд тронулся, Гермиона и Невилл начали методично обыскивать поезд, начиная с задней части и продвигаясь вперёд. Невилл не решался заходить в купе старшекурсников, но Гермиона всё равно подтолкнула его к этому — если его жаба была важна, то, конечно, она была также важна, чтобы преодолеть свою застенчивость.       Гермионе не составило труда отвести плечи назад, откинуть волосы и спросить у каждого купе, видели ли они жабу. Большинство в купе просто качали головами, но несколько человек снисходительно улыбнулись ей… какие драгоценные маленькие первокурсники.       Она нахмурилась, закрыв дверь одного из таких купе. Действительно, драгоценная маленькая первокурсница. Может быть, сейчас, но она вырастет в кого-то влиятельного и важного.       Она открыла дверь следующего купе. Внутри сидели два мальчика примерно её возраста. Один из них был высоким и грузным, с рыжими волосами и голубыми глазами. У другого были тёмные, грязные волосы и зелёные глаза. Он выглядел недокормленным. Оба они были без мантий.       — Вы не видели жабу? — спросила она. — Невилл потерял её.       — Мы уже сказали ему, что не видели, — сказал рыжеволосый. Гермиона рассеянно кивнула, глядя на его палочку.       — Ты колдуешь? — спросила она. — Тогда давай посмотрим.       Она села на скамейку рядом с чёрноволосым мальчиком. Ей было любопытно посмотреть, что умеет рыжий, и сравнить себя с кем-то того же возраста.       — Хорошо.       Мальчик прочистил горло.       Солнечный свет, маргаритки, сливочное масло, Сделай эту глупую, жирную крысу жёлтой.       Он взмахнул своей палочкой, но ничего не произошло. Крыса продолжала спать.       Первым побуждением Гермионы было указать на то, что его стишок вовсе не был настоящим заклинанием, но она колебалась. Её мама призывала её заводить друзей, а она не хотела быть здесь невыносимой, не так ли?       — Где ты взял это заклинание? — спросила она наконец. — Я никогда не слышала о подобном.       Мальчик нахмурился.       — Мой брат, — сказал он. — Он, наверное, пошутил.       Гермиона обдумала ситуацию.       — Неважно, — дипломатично сказала она. — Мы скоро будем в школе, и я уверена, что тогда мы сможем выучить настоящее заклинание, если вы захотите.       Мальчик моргнул, а затем с интересом посмотрел на неё.       — А кто ты вообще такая?       Это был довольно грубый способ спросить чьё-то имя, но Гермиона пропустила мимо ушей.       — Я Гермиона Грейнджер, — сказала она, наклонив голову. — А вы…?       — Рон Уизли, — пробормотал рыжий мальчик.       — Гарри Поттер, — сказал чёрноволосый мальчик.       — Правда? — удивлённо сказала Гермиона. — …подожди, я беру свои слова обратно. Какой глупый вопрос. Конечно, ты знаешь, кто ты. Просто мне и в голову не приходило, что ты будешь учиться в моём классе. В книгах все прославляли твоё младенчество и никогда не рассказывали о том, что произошло после падения Волдеморта.       Рон зашипел на сиденье напротив неё, но Гарри выглядел заинтересованным.       — Я в книгах?       — Конечно — ты в «Современной магической истории» и «Взлёте и падении тёмных искусств». Ты также в «Великих событиях двадцатого века». Но все они говорят практически об одном и том же, — сказала она, пожимая плечами. — Волдеморт пришёл, чтобы убить тебя, не смог и каким-то образом был побеждён.       Она долго смотрела на него, разглядывая его шрам, и Гарри стало не по себе. Гермиона прикусила губу, раздумывая.       — Ну, книги не рассказали мне ничего действительно важного, например, каким ты был, — сказала она, улыбнувшись Гарри. — Скажи мне, Гарри, ты рад Хогвартсу?       Постепенно Гарри начал расслабляться, и все трое заговорили. Когда Невилл вернулся в поезд, Гермиона потянула его за собой, и все четверо разговорились. Рон был рад защите от тёмных искусств, а Невилл с нетерпением ждал гербологии. Гарри, похоже, не очень хорошо представлял себе эти занятия, поэтому разговор вскоре перешёл на факультеты.       — Надеюсь, я буду на Гриффиндоре, — сказал им Невилл, — но могу поспорить, что мне достанется Хаффлпафф. Мой папа был на Гриффиндоре — думаю, моя бабушка будет разочарована, если я попаду куда-нибудь ещё.       — Все мои братья на Гриффиндоре, — сказал Рон. — Вероятно, я пойду именно туда. Не думаю, что Рейвенкло будет слишком плохо, но представьте, если меня запишут в Слизерин.       Гермиона напряглась.       — Это факультет, на котором учился Вол… то есть, Сами-Знаете-Кто? — спросил Гарри.       — Да, — подтвердил Рон.       — Из Слизерина выходит много тёмных волшебников, — добавил Невилл.       Гермиона больше не могла держать язык за зубами.       — Мерлин был на Слизерине, — сказала она им. — Как и пять из семи последних министров магии. Определённый факультет не означает, что ты тёмный волшебник.       Рон бросил на неё взгляд.        — Все Пожиратели смерти Сами-Знаете-Кого вышли из Слизерина, — сказал он ей.       — Это ложь, — ответила она. — Сириус Блэк был гриффиндорцем, Карлайл Селвин — рейвенкловцем. Может быть, из Слизерина пришло больше, но это логично, если бы это был факультет Волдеморта — они были его друзьями, не так ли?       Рон и Невилл вздрогнули от непринуждённого употребления слова «Волдеморт», но Гарри выглядел задумчивым.       — В этом есть смысл, — сказал Гарри. — Если бы существовал факультет всех тёмных волшебников, они бы, наверное, просто закрыли его.       — Почему тебя это волнует? — усмехнулся Рон. — Ты сказала, что твои родители были магглами. На Слизерине полно сторонников за чистую кровь, так что не факт, что ты там окажешься.       Гермиона придержала язык, чтобы не наброситься на Рона. Сейчас не время затевать ссору или объяснять, что она Новой Крови. Эти мальчики всё равно не собирались её слушать.       — Я просто думаю, что несправедливо относиться с предубеждением ко всему факультету из-за действий нескольких человек, — осторожно сказала она. — Что если один из нас окажется на факультете, отличном от всех остальных? Я хочу, чтобы мы все по-прежнему могли быть друзьями.       Она подарила им маленькую, полную надежды улыбку, и Невилл улыбнулся в ответ.       — Я всё равно буду вашим другом, если вы позволите, — сказал Невилл. — Даже если я буду в Хаффлпаффе.       Рон и Гарри посмотрели друг на друга и кивнули, затем кивнули Гермионе.       — Теперь мы друзья, — сказал Гарри. — Факультеты не имеют значения. Мы всегда можем общаться вне уроков, верно?       — Конечно, — она улыбнулась, и он мягко улыбнулся ей в ответ.       Наступила пауза, прежде чем Гермиона вспомнила.       — Ноги достаточно отдохнули, Невилл? — спросила она, вставая и потягиваясь. — Нам всё ещё нужно найти Тревора.       Невилл кивнул, поднимаясь на ноги. Гермиона оглянулась на Гарри и Рона.       — Мы, наверное, уже близко. Возможно, вам стоит поскорее надеть мантии, — посоветовала она. — Мы ещё увидимся.       Поиски жабы по-прежнему оставались безуспешными. Вздохнув, Гермиона и Невилл согласились, что, возможно, кому-то будет проще обыскать поезд после того, как все ученики уйдут, и отправились обратно в купе, которое они делили с Гарри и Роном.        — Не хочу быть на его факультете, — сказал Гарри, когда они вошли.       — Он точно будет на Слизерине, — мрачно сказал ему Рон. — Малфои все на тёмной стороне. Без вопросов.       Гермиона сдержала желание рассмеяться при упоминании Роном «тёмной стороны», представив на мгновение, что Рон произнёс эту фразу зловещим тоном Дарта Вейдера. Она сдержала усмешку: тот, кто боялся Лорда Волдеморта настолько, что не мог произнести это имя вслух, вероятно, не был готов услышать об ужасном лорде Вейдере.       — Вы встретили Малфоя? — спросил Невилл, садясь.       Гарри рассказал о стычке, которая только что произошла с Драко Малфоем и двумя его головорезами. Пока он рассказывал, сердце Гермионы медленно опускалось. Теперь у них будет ещё более низкое мнение о факультете Слизерин. Если её всё-таки распределят туда, ей придётся убедиться, что они видят её, а не цвет её галстука, чтобы остаться с ними друзьями.       У Гермионы никогда раньше не было друзей. Она не хотела отказываться от этих первых.       Однако, несмотря на это, Гермиона знала, что если понадобится, она это сделает. У неё были планы, слухи, о которых нужно было шептаться, и связи, которые нужно было наладить. Она знала, что Слизерин поможет ей достичь величия, и если для этого придётся разорвать связь со своими первыми друзьями, она это сделает.       Всю оставшуюся часть пути Невилл и Рон оживлённо объясняли Гарри, что такое квиддич, а Гермиона позволила мягкому покачиванию поезда погрузить её в дрёму, наполненную мечтами о львах, змеях и орлах, сражающихся в волшебной долине далеко-далеко.