Новая Кровь

      Там были книги! Книги за книгами, книги за книгами, и Гермиона едва могла это вынести. Вся эта магия! Все эти знания! Только и ждут её!       Заставив себя успокоиться, Гермиона сосредоточилась на своей задаче: выяснить, что МакГонагалл имела в виду под «запасом сил». Это звучало важно, и как нечто настолько элементарное, что можно было предположить, что все уже знают, что это такое.       Гермионе потребовалось некоторое время, чтобы разобраться с организацией и системой картотеки библиотеки, и она была рада, когда наконец нашла картотеку. Более того, картотека была заколдована, каждая карточка вела её прямо к книге, и Гермиона быстро собрала три книги, которые выглядели многообещающими.       Когда она направилась к столу, то удивилась, увидев в библиотеке ещё двоих.       — Гарри! Невилл!       Гарри Поттер и Невилл Лонгботтом удивлённо посмотрели на неё, и она поспешила сесть с ними. Мадам Пинс, библиотекарь, окинула их всех взглядом, и Гермиона быстро понизила голос.       — Я так рада снова вас видеть, — сказала она. — Как поживаете? Как проходит ваш первый день?       Гарри и Невилл обменялись медленным взглядом, прежде чем Гарри заговорил.       — Пока что у нас были защита и чары, — сказал ей Гарри.       — Чары были довольно забавными, — рискнул Невилл. — Профессор Флитвик очень милый. Он показал нам, как заставить концы наших палочек светиться. Ни у кого из нас не получилось, но он просто сказал всем практиковаться в этом в качестве домашнего задания вместо того, чтобы задавать эссе, так что это было здорово.       Гермиона улыбнулась ему.       — Звучит неплохо, — сказала она. — Трансфигурация была довольно напряжённой. Вам повезло, что в первый день вы получили что-то простое.       Она улыбнулась им, и медленно Гарри и Невилл начали улыбаться в ответ.       — Что ты думаешь о защите? — спросил Гарри. — Квиррелл сказал, что слизеринцы у него сразу после нас.       Гермиона тут же скорчила гримасу.       — Он ужасный учитель, — заявила она. — Все сглазы, которые он объяснял? Он рассказал о них неправильно. Я перепроверила его в двух разных книгах. И его лекции были ужасны. Я перестала слушать на половине.       Гарри и Невилл усмехнулись над ней.       — Я тоже подумал, что он ужасен, — сказал Гарри. — От одного присутствия в одном классе с ним, читающим лекции, у меня ужасно болела голова…       — Ребята! Я держу их… что это?       Гермиона подняла голову и увидела Рона Уизли, стоящего над ними с двумя книгами о вампирах и смотрящего на неё сверху вниз.       — Я иду искать книги, а вы, ребята, начинаете общаться со Слизерином? — прошипел он, и Гермиону поразил яд в его тоне.       — О чём ты говоришь, Рон? — сказала Гермиона, потрясённая. — Мы все сидели в поезде и разговаривали вместе. Не похоже, что ты меня не знаешь.       — Это было до того, как тебя определили на Слизерин, — сказал он, усаживаясь рядом с Гарри. Он сложил руки и продолжил смотреть на неё, и Гермиона сделала паузу, не зная, как справиться с такой неожиданной яростью.       — Я всё та же, что и тогда, когда мы разговаривали и смеялись в поезде, — медленно сказала она. — Неужели цвет моего галстука имеет такое большое значение?       — Имеет, если он зелёный, — твёрдо сказал Рон, и Гермиона вздохнула.       — Почему? — сказала Гермиона. — Что ты имеешь против Слизерина?       Глаза Рона вспыхнули, и Гермиона тут же пожалела, что спросила.       — Слизеринцы — это кучка корыстных змей, — сказал он. — Все последователи Сами-Знаете-Кого? Они все из Слизерина. Все тёмные волшебники — выходцы из Слизерина, а слизеринцы славятся тем, что устраивают ужасные розыгрыши другим факультетам и не попадаются. Они все борются за первое место, и они предают всех, кого придётся, чтобы попасть туда. Они также жульничают в квиддиче, и они — чистокровная элита, которая хочет уничтожить всех, кто не является чистокровным.       Он прорычал это последнее слово, и Гермиона моргнула.       — …Ты ведь понимаешь, что мои родители — магглы, Рон? — медленно спросила Гермиона.       Глаза Рона упали на неё, в них появилось замешательство, когда он медленно успокоился после своей тирады.       — Твои родители…?       — Оба магглы. Дантисты, — сказала Гермиона, кивнув в сторону Гарри. — Не знаю, как другие, но я точно не собираюсь проводить кампанию по искоренению кого бы то ни было, по любой причине, но особенно не из-за статуса крови.       Рон смотрел на неё с явным замешательством на лице.       — Тогда… как ты попала на Слизерин? — спросил он, недоумевая.       Гермиона пожала плечами.       — Наверное, потому что я амбициозна, — честно призналась она. — В детстве я всегда стремилась к карьере, и это не изменилось — просто теперь у меня есть магические цели.       Она осторожно улыбнулась ему.       — Если ты считаешь, что все слизеринцы — змеи, которые предают друг друга, можешь ли ты считать, что я «предаю» их, чтобы прийти и потусоваться с вами? — спросила она. — Большинство слизеринцев не хотят со мной общаться, потому что мои родители — магглы.       Гарри перевёл взгляд на неё, расширив глаза.       — Они не разговаривают с тобой? — спросил он, ярко сверкая зелёными глазами.       Гермиона кивнула, затем сделала паузу.       — Ну, разве чтобы посмеяться надо мной, — сказала она. — Тео Нотт поспорил со мной, кто первым выполнит задание по трансфигурации, сказав, что в случае проигрыша мне придётся неделю быть его домовым эльфом, одеваться в форму и всё такое.       Взгляд Гарри не изменился, но Рон и Невилл задохнулись от ужаса.       — Он не мог так поступить, — прошептал Невилл, его глаза расширились. — Он сделал это с товарищем по Слизерину?       Гермиона моргнула, несколько озадаченная.       — Да. За завтраком. К счастью, я выиграла пари, но он всё равно бросил мне вызов. У меня возникла мысль, что я что-то упускаю. Что такое домовой эльф?       Невилл помрачнел, а Рон вздрогнул.       — Это такие неприятные маленькие существа, — сказал он. — Они выполняют всю грязную работу богатых чистокровных. И они носят эти мерзкие туники, похожие на наволочку с дырками. Они всё время грязные.       Брови Гермионы поднялись так, что уже не могли подняться дальше на её голову.       — Он хотел сделать меня своей рабыней? — спросила она, её голос был немного пронзительным. — Он хотел заставить меня носить наволочку?       Резкий приказ мадам Пинс в сочетании с суровым взглядом заставил всех притихнуть, но Гермиона всё ещё чувствовала себя разъярённой.       — Я и не думала, что всё так плохо! — сказала она в ярости. — Теперь мне не так обидно, что я заставила его нести мои книги за то, что он проиграл пари. И у волшебников есть рабы?       — Они не совсем рабы, — быстро сказал Невилл, глядя вниз. — Они… они другой вид. Им нравится работа. Они живут за счёт связи с семьей, которой служат, хотя некоторые семьи жестоко обращаются с ними. Но всё не так плохо, Гермиона. Правда.       Невилл нерешительно посмотрел на неё, и Гермиона вздрогнула, прежде чем окончательно успокоиться.       — Ну, тогда ладно, — сказала она. Она бросила взгляд на Рона. — Мы все вместе будем работать над эссе по защите, или мы будем говорить о том, что магглорождённой слизеринке больше не разрешается сидеть с вами?       Рону стало стыдно, и он открыл книгу, не сказав больше ни слова.       — Не могу поверить, что он дал нам домашнее задание в первый же день, — простонал он, и Гермиона забрала у него вторую книгу.       — Мы справимся, — уверенно сказала Гермиона. — Шесть дюймов — это едва ли два абзаца. Мы успеем сделать это до ужина.

***

      Гермиона закончила своё «эссе» в течение получаса — шесть дюймов были сущим пустяком, даже если она уменьшила свой почерк, пытаясь вписать достаточно деталей. Пока её однокурсники стонали и листали оставленные книги, Гермиона открыла одну из найденных книг, «Могущественные и жалкие», и начала читать.       Это было увлекательное чтение. В книге рассказывалось о разнице между могущественными и жалкими волшебниками — и, к счастью, в ней почти не упоминался статус крови. В основном разница сводилась к уровню магического мастерства, но, похоже, в ней присутствовал некий предполагаемый подтекст, который Гермиона смогла уловить.       Насколько она могла судить, волшебники и ведьмы имели внутри себя некий «магический резерв», который сдерживал их магическую силу. У более сильных волшебников резерв был больше, а у менее сильных — меньше. В книге предполагалось, что резерв увеличивается с возрастом, но не было прямого указания на то, что заставляет одного волшебника иметь больший магический резерв, чем другой.       Гермионе это показалось любопытным, но интересным и весьма многообещающим. Если одной из характеристик могущественного волшебника было буквально «много силы», то, похоже, её можно было получить. Гермиона подозревала, что магический резерв человека увеличивается не только с возрастом, но и от постоянного использования его в процессе обучения магии, что тренирует его, как мышцы. Если Гермиона сможет найти заклинания, использующие необычно большое количество энергии для её возрастной группы, и постоянно использовать их (возможно, перед сном), она сможет «тренировать» свой запас сил и увеличивать его быстрее, чем её сверстники.       «Ну… В любом случае, идея была именно такой» — с горечью подумала Гермиона. На самом деле она не знала, так ли это работает.       Но это точно не повредит.       — Грейнджер?       Гермиона подняла глаза и увидела Тео, который с ухмылкой смотрел на неё неподалеку. Он жестом указал на часы, и Гермиона вскочила на ноги.       — Время ужина, — сказала она остальным, её голос был мелодичным. — Увидимся позже!       Гермиона взяла три книги и проверила их у мадам Пинс, после чего сунула их в сумку. Она не хотела, чтобы Тео видел названия — будет лучше, если никто не узнает, что она работает над тем, чтобы стать более могущественной.       На этот раз Тео без обиды взял её сумку и, к её удивлению, предложил ей свою руку, когда они спускались по лестнице.       — Ну, Тео, — обрадовалась Гермиона. — Как джентльменски с твоей стороны.       Тео закатил глаза.       — Я знаю свои манеры. В конце концов, я вырос чистокровным.       Насколько Гермиона могла судить, ожидания от мужчин чистокровной крови были похожи на ожидания идеального человека эпохи Возрождения да Винчи — прекрасно обученного во всём.       — Однако раньше ты не распространял их на меня, — сказала Гермиона, приподняв бровь. — Что изменилось?       Наступило молчание, пока Тео вёл её вниз по лестнице.       — Я услышал, как МакГонагалл разговаривает со Спраут, — резко сказал он. Он посмотрел на неё сбоку. — …тебе удалось превратить штифт в трубу?       Лицо Гермионы покраснело, и она скривилась.       — Только в самом конце, и это был не свинец, — призналась она. — Он был слишком блестящим для свинца, и недостаточно тяжёлым. Может быть, сталь или алюминий?       На губах Тео мелькнула ухмылка.       — Так вот о чём ты беспокоишься? — заметил он, забавляясь. — А не о том факте, что ты смогла трансфигурировать это, будучи первокурсницей?       — Почему я не могла этого сделать? — Гермиона откинула волосы. — Профессор МакГонагалл сказала мне сделать это. Она сказала, что даст мне баллы, если у меня получится.       — Очевидно, ты побила рекорд МакГонагалл по трансфигурации, — сказал ей Тео, наслаждаясь тем, как расширились глаза Гермионы. — МакГонагалл смогла сделать это только на четвёртом уроке. Дамблдору это удалось на третьем.       Наступила тишина.       — Но она ведь дала нам за это баллы, верно? — рискнула Гермиона. — Она не злилась, что я побила её рекорд?       — Наоборот. Она, кажется, гордилась тобой, несмотря на то, что ты слизеринка, — сказал ей Тео. — И она дала тебе пятьдесят баллов. Пятьдесят. Самое большее, что кто-либо ещё заработал до сих пор за один раз, было пять.       Тео повел её обратно вверх по лестнице и вниз по коридору, избегая Пивза, бросающего водяные шары в учеников, когда они кричали и бежали вниз по лестнице.       — Так теперь ты мне веришь, да? — сказала Гермиона. — Ты слышал, что я сделала, и думаешь, что теперь я могущественна, поэтому я не могу быть магглорождённой?       Тео медленно посмотрел на неё.       — Я никогда не слышал об этой «Новой Крови», но в этом есть смысл, — признал он. — Все Дома с чего-то начинались. А нового Дома не было уже целую вечность, поэтому логично, что будет трудно найти информацию о них в книгах, особенно если ты не охотишься за ней напрямую. Так что я готов отстранить своё неверие, — сказал он ей, и Гермиона постаралась сдержать удивление. — Меня учили уважать силу, а ты уже доказала, что обладаешь ею в полной мере.       Гермиона подняла бровь.       — А другие…?       Тео ухмыльнулся.       — Блейза никогда не волновал твой статус крови — его волновало, что ты слизеринка, женского пола и привлекательная, — сказал он ей, и Гермиона покраснела. — И Трейси с Миллисентой не в том положении, чтобы выносить суждения о статусе крови. Дафна выжидает, чтобы посмотреть, что ещё ты можешь сделать, как и Драко — они не хотят делать выводы об уровне твоей власти только на основании одного класса, хотя они и не подслушали, что я сделал. А Пэнси? Она вряд ли примет тебя в ближайшее время — ей нравится быть на вершине, и она не захочет от этого отказываться.       — Если они ещё не готовы сделать выбор, то почему ты? — подозрительно спросила Гермиона, и Тео ухмыльнулся.       — Если я поддержу тебя, и ты окажешься суперсильной, я с самого начала зарекомендовал себя как надежный доверенное лицо и друг, — сказал он ей, сверкая глазами. — Если же нет, то у меня будет достаточно статуса одного из Священных 28, чтобы моя юношеская неосторожность была полностью забыта, и она не причинит мне вреда после, скажем, третьего курса.       Гермиона рассмеялась.       — Ты идеальный слизеринец, — сказала она вслух. — Уже интригуешь и заводишь связи.       — Спасибо, — Тео отвесил ей поклон, открывая дверь в Большой зал. — Теперь… ужин, миледи?       Гермиона ухмыльнулась.       — Ведите.