Часть 10 - Рутина
12 июля 2022 г., 21:12
Занятия превратились в рутину, и это было то, что Гермионе нравилось.
Её учеба за последний год явно принесла свои плоды — она была лучшей в своих классах, и это без особых усилий с её стороны, так как она уже освоила эти задания несколько месяцев назад. Некоторые преподаватели, например, профессор МакГонагалл, незаметно предлагали ей задачки, чтобы поддержать её активность, и Гермиона наслаждалась возможностью попробовать что-то неожиданное и новое. Однако большинство профессоров просто хвалили и начисляли баллы Слизерину, что очень нравилось Гермионе, склонной к соперничеству.
Гербология шла лучше, чем ожидалось. Гермиона запомнила важные определители и схемы растений из учебника, но всё же, похоже, гербология проходила так, как ей говорили. Однако, когда каждому ученику дали по растению Аманелло для пересадки, стало очевидно, что в то время как большинство растений боролись за жизнь, растение Гермионы процветало. Она гадала, повезло ли ей, или в этом было что-то ещё, но в любом случае она была счастлива — профессор Спраут была довольна, и, похоже, только одно растение из первокурсников прижилось так же хорошо, как её, так что она снова заняла первое место.
Чары были положительным опытом. Флитвик был так очарован, когда встретил её («Первая магглорождённая на Слизерине за много веков!» — она не потрудилась его поправить), поэтому в его глазах она не могла ошибиться. Помогло и то, что его уроки до сих пор полностью соответствовали структуре учебника, первые главы которого она уже давно освоила.
Зелья по-прежнему были хрупким балансом между тем, чтобы разозлить Снейпа и произвести на него впечатление. Пока Мастер Зелий расхаживал по комнате, наказывая тех, кто не справился с заданиями или не прочитал инструкции, Гермиона намеренно игнорировала разделы инструкций, экспериментируя, чтобы увидеть, что получится. Они с Тео стали варить в двух котлах — в одном зелье готовилось точно по инструкции, а в другом они вносили небольшие изменения, чтобы посмотреть, получится ли зелье лучше. Несколько раз, когда экспериментальное зелье начинало испускать искры или превращалось в коричневый осадок, Гермиона испытывала облегчение от того, что у них с Тео есть запасной вариант, который не подведёт. После уроков Снейп расспрашивал их об изменениях, которые они внесли, насмехаясь над её неудачными попытками и критикуя её минимальное понимание. Однако, читая между строк, Гермиона могла понять, где они ошиблись, и что, по его мнению, им следовало сделать вместо этого — таким образом, из своих неудач она извлекала даже больше уроков, чем из своих успехов.
Её медленно развивающееся приятельство с Тео тоже было приятным.
История магии и защита от тёмных искусств продолжали быть посмешищем. Гермиона легко игнорировала обоих преподавателей, не утруждая себя конспектированием, и читала книги на уроках без штрафных очков. На защите на неё пару раз посмотрели с ужасом, но поскольку Квиррелл никогда не беспокоился о практических занятиях и не задавал вопросов классу, её так и не поймали. На истории, казалось, никто не обращал внимания — там часто доделывали другие домашние задания или дремали. Гермиона была несколько возмущена ситуацией — разве учителя в одной из лучших магических школ мира не должны быть лучшими? Однако эта ситуация позволила ей учиться дальше, и Гермиона призналась себе, что дополнительное учебное время, вероятно, было более полезным, чем настоящий урок.
По мнению Гермионы, уроки магии были замечательными, но было кое-что ещё лучше.
Впервые у неё появились друзья.
Не считая Тео, который был как бы условным союзником, у Гермионы были Трейси и Милли, которые не стеснялись говорить с ней и делиться улыбкой или шуткой. Они не были заинтересованы в том, чтобы получить от неё ответы на домашние задания, и смеялись и, казалось, ценили её сухие комментарии по поводу их учителей, занятий и учебного материала. Гермиона, в свою очередь, чувствовала, что может питаться энтузиазмом Трейси, а Милли всегда помогала ей, спокойно объясняя смысл странных обычаев чистокровных, которые Гермиона не совсем понимала.
Ещё больше Гермиона укрепила свою дружбу с Гарри Поттером и Невиллом Лонгботтомом. Несмотря на разницу в факультетах, и Гарри, и Невилл были рады иметь друга, а Гермиона была счастлива назвать их друзьями в ответ. Ей нравилось работать с ними над домашними заданиями — на Слизерине, казалось, никто не учился вместе, так как все старались поддерживать имидж, что они просто всегда всё знают, — и она не возражала отвечать на их вопросы. Она пришла в ужас, узнав их первые оценки за эссе, и, прочитав их, быстро поняла, почему — никто не научил их писать. Проведя курс обучения написанию эссе, структуре абзацев и предложений, она с радостью увидела, что оценки её друзей соответственно выросли, и они были невероятно благодарны за её вмешательство. Бабушка Невилла даже прислала ему подарок — волшебный фотоаппарат, чтобы он мог присылать домой фотографии своих друзей и растений Гербологии.
А вот с Роном Уизли у Гермионы по-прежнему были проблемы. Рон казался одержимым тем фактом, что она учится на Слизерине, и воспринимал её факультет как знак того, что она предаст их при первой же возможности. Гермиона с отвращением спросила, как именно она должна была предать их, ведь всё, что они делали, это проводили время вместе за учёбой, но Рон отвернулся, пробормотав, что «они всё скоро увидят». Рон также пропустил урок написания эссе, сказав, что ему не нужна помощь склизкой слизеринки, и Гермиона без лишних комментариев позволила ему выбежать из библиотеки, скрывая свою обиду поднятой бровью. Она получала какое-то извращенное удовольствие от того, что Рон сейчас не успевает на уроках так же хорошо, как его друзья, и что ещё через пару недель его оценки будут совсем плохими. Она знала, что это неправильно — получать удовольствие от чужих неудач, но перед лицом его постоянных подлостей ей было приятно осознавать, что у неё дела идут намного лучше, чем у него.
По вечерам Гермиона стала стараться полностью опустошать свою магию перед сном, надеясь, что это побудит её «магические резервы», как она себе это представляла, к соответствующему росту. Она начала с трансфигурации, но это не сработало — либо получалось, либо нет, а когда не получалось, вся сила из неудачной трансфигурации просто возвращалась обратно. В конце концов Гермионе удалось победить с помощью простого заклинания — левитации. Она начала с левитации карандаша, пока не перестала это делать, потом книги, потом лампы. Она засекала время и отслеживала свой прогресс, и Гермиона с радостью обнаружила, что, похоже, каждые пару ночей ей удавалось левитировать предмет чуть дольше, или вместо него — что-то чуть тяжелее. Подумать только, скоро она может попытаться левитировать всю свою тумбочку на некоторое время, просто чтобы потренироваться…! Гермиона была в восторге от своего прогресса.
Однако самым худшим в Хогвартсе оставались её соседки по комнате.
Гермиона в какой-то степени знала, что будет изолирована от своего дома. Она знала, что, попав в центр кровных предрассудков, она столкнётся с наибольшим отторжением и предрассудками. Она знала это. Но она также знала, что, какими бы тонкими ни были предрассудки крови, они были повсюду, и что ей будет лучше бороться с ними с самого начала.
Она по-прежнему считала свой план хорошим, но было ужасно трудно заботиться о том, насколько хорош её план, когда остальные члены факультета игнорировали её.
Просочился слух, что Гермиона выросла среди магглов, и хотя слух о том, что она какая-то особенная «Новая Кровь», медленно просачивался на факультет, его игнорировали и не верили. На Слизерине была магглорождённая. Это было неслыханно. Старшекурсники игнорировали её, толкали, шипели ей в уши уничижительные слова, когда проходили мимо неё в общей комнате, и незаметно отстраняли её от остальных. За пределами общежития Слизерина об этом никто никогда не узнал бы, поскольку слизеринцы держались вместе, но внутри… Гермионе приходилось нелегко.
Её товарищи по курсу были не лучше.
Трейси и Милли разговаривали с ней, а Тео общался с ней только на зельях, и Гермиона его понимала — он не мог ставить под угрозу свое положение среди других слизеринцев, разговаривая с ней. А другие слизерины с ней вообще не разговаривали.
Драко Малфой казался лидером первого курса. Он командовал Винсентом Крэббом и Грегом Гойлом, и они безропотно подчинялись. С Блейзом и Тео он разговаривал, как и с Дафной и Пэнси. Изредка он с усмешкой на лице разговаривал с Милли или Трейси, но с Гермионой он вообще не разговаривал. Она даже не заслужила его усмешки — её просто и полностью игнорировали, как будто её не существовало.
С Пэнси, напротив, было ещё хуже. В женском общежитии ехидные замечания Пэнси не прекращались до самого сна, и Гермионе казалось, что она должна быть постоянно начеку, чтобы защититься от них. Гермионе нравилось видеть, как Пэнси злится и раздражается, когда Гермионе удавалось парировать её замечания с кажущейся лёгкостью, но постоянные оскорбления и принижения Пэнси было трудно игнорировать. Только благодаря тому, что Гермиона постоянно совершенствовалась в магии, у неё хватало внутренних сил оставаться уверенной в себе и не верить в то, что шипела Панси. Как она могла не принадлежать к волшебной школе, если она была лучшей на их курсе?
Гермиона подняла подбородок и не позволила Пэнси увидеть какую-либо реакцию на её замечания. В природе крупные змеи поедали более слабых с полным пренебрежением, и жизнь на Слизерине ничем не отличалась от этого.
