Новая Кровь

      Март 1991 года — за 5 месяцев до Хогвартса       Маггловская школа изменилась к лучшему. Хотя Гермиона умоляла родителей позволить ей учиться дома, чтобы она могла совмещать изучение магии с изучением обыденной жизни, родители были непреклонны: она должна закончить учебный год, и точка. Гермиона очень переживала и тянула время, но всё же пришла к компромиссу с родителями: если она будет успевать, то ей разрешат читать волшебные книги, где ей заблагорассудится, при условии, что обложки будут спрятаны.       Родители купили ей набор эластичных, прочных чехлов для книг. После этого Гермиона всегда носила с собой пару волшебных книг в обложках, хотя её обычная сумка была уже набита книгами.       Что-то изменилось в Гермионе, и это заметили другие ученики. Это было что-то неуловимое, начавшееся примерно в день её рождения, когда она вступила в перепалку с хулиганами. Было смутное ощущение, что что-то произошло, потому что мальчишки просто пробормотали об этом и передали другим не связываться с девочкой Грейнджер. Но Гермиона выглядела более уверенной в себе, и казалось, что это растёт из ниоткуда. У неё по-прежнему не было друзей, и она по-прежнему проводила перерывы, читая про себя в сторонке, но она стала меньше отвечать на все вопросы в классе, и они заметили, что она перестала брать дополнительные задания.       Как будто Гермионе вдруг стало всё равно. Конечно, она по-прежнему получала высшие оценки, но она уже не так старалась. И эта перемена была заметна.       Именно из-за этого Амелия, оставленная однажды своими друзьями, которые все болели гриппом, осторожно подошла к Гермионе, которая сидела на скамейке на перемене и рисовала палочкой в грязи. Гермиона удивлённо подняла голову.       — Амелия…?       Её приветствие прозвучало как вопрос.       — Гермиона.       Амелия улыбнулась, как могла, хотя это было неловко, и заняла место рядом с Гермионой. Гермиона продолжала ковырять грязь большой веткой.       — Как ты? — спросила Амелия.       — Я? О, я в порядке, — сказала Гермиона, вынырнув из своих мыслей. Она посмотрела на другую девочку. — А ты?       — У меня всё хорошее, — сказала Амелия. Гермиона скорчила гримасу.       — Хорошо, — пробормотала она под нос.       — Что хорошо? — спросила Амелия.       — У тебя всё хорошо, — поправила Гермиона. «Хорошее» — это прилагательное; «хорошо» — наречие. У меня всё хорошо.       Амелия уставилась на неё.       — Вот почему у тебя нет друзей, — сказала она ей.       Гермиона криво улыбнулась, глядя на грязь.       — Да, — сказала она. — Я знаю.       Она продолжала смотреть на грязь, и Амелия почувствовала, как в ней начинает нарастать чувство вины.       — Хотя, в последнее время ты стала намного лучше, — сказала она Гермионе, стараясь говорить ободряющим голосом. — Ты всё ещё заучка, но уже не такая невыносимая.       — Я больше не невыносимая, — категорично повторила Гермиона. — Приятно слышать.       Амелия сдалась. Она наблюдала за Гермионой, которая всё ещё что-то царапала в грязи.       — …Это лев? — спросила она. — Что ты вообще делаешь?       — Я размышляю, в какую среду, построенную вокруг идеалов, я бы лучше всего вписалась, — сказала Гермиона. — У меня трудное время.       — …Я понятия не имею, что ты только что сказала.       — Это вот так, — сказала Гермиона, ткнув пальцем в землю. — Представь, что есть четыре клуба, и ты должна вступить в один из них. Только вместо занятий, клубы посвящены чертам характера. Я пытаюсь понять, в каком из них я буду состоять.       — О, — Амелия моргнула. — Это из книги?       — Что-то вроде того.       Амелия снова посмотрела на землю, где были четыре эскиза. — Какие черты присущи каждому клубу?       — Один клуб — для храбрых людей. Они ценят смелость, упорность, решительность и рыцарство, — сказала Гермиона, ткнув в один из рисунков. — Это львы.       Амелия смогла себе это представить. Гермионе постоянно приходилось противостоять хулиганам, и кто если не она, была такой упрямой.       — Возможно, — сказала она. — Что ещё?       — Этот ценит трудолюбие, преданность, терпение, верность и справедливость, — сказала Гермиона, ткнув пальцем в другой рисунок на земле. — Это должен быть барсук, но он похож на умирающего скунса.       Амелия скорчила гримасу.       — Тяжёлая работа и терпение — не похоже на веселье.       — Это так, — согласилась Гермиона.       — А остальные два?       — Этот, орёл, ценит остроумие, знания, интеллект и обучение, — сказала она.       — Этот, — тут же сказала Амелия. — Тебе место в клубе орлов.       — Я тоже так думала, — сказала Гермиона. — Но там остался один…       Она указала палочкой на последний рисунок. Он выглядел просто как пара волнистых линий, но Амелия поняла, что там был длинный язык и глаз с одной стороны.       — Этот ценит амбиции, лидерство, хитрость и находчивость, — сказала она. — У них змея.       — И ты думаешь, что в этот клуб ты впишешься лучше, чем в тот, где есть заучки?       — Я не знаю, — Гермиона прикусила губу. — А ты что думаешь?       Амелия оглянулась на грязь.       — …Я понимаю, почему ты сомневаешься, — сказала она наконец. — Остальные три обладают определёнными чертами характера — храбростью, трудолюбием, умом, чем угодно. Но амбициозность — это скорее образ мышления, не так ли? Можно быть амбициозным и оставаться храбрым. Можно быть лидером и при этом быть умным. Понимаешь?       Она бросила взгляд на Гермиону, которая пожевала губу.       — Ты всегда говорила всем, что хочешь вырасти и стать премьер-министром или, может быть, блестящим хирургом, — сказала Амелия, пожав плечами. — Для этого, конечно, нужен ум, но, возможно, для того, чтобы зайти так далеко, нужны амбиции.       Гермиона снова задумалась.       — …Я об этом не подумала, — сказала она. — Спасибо.       Амелия улыбнулась.       — Не за что.       Внезапно лицо Гермионы посветлело.       — Как ты думаешь, в каком клубе ты оказалась бы? — спросила она.       — О, я бы вступила в клуб львов, — тут же ответила Амелия. — Храбрость и рыцарство — это ценности? Мальчики были бы похожи на рыцарей!       Гермиона закатила глаза, но засмеялась, проводя палочкой по грязи, чтобы стереть рисунки.       — Ты забавная, — сказала она ей. — Но всё равно спасибо.       Амелия ухмыльнулась в ответ.       Когда прозвенел звонок на перемену, и они вернулись в класс, Амелия быстро забыла об их разговоре перед доской, заполненной цифрами и алгеброй. На следующий день её друзья вернулись в школу, так что её перемена прошла в обычном режиме — сплетни и попытки флирта с мальчиками, большинство из которых были еще слишком незрелыми, чтобы заинтересоваться ею.       Но Гермиона никогда не забывала их разговор.