Новая Кровь

      На той неделе домашние задания были лёгкими, даже учителя были в праздничном хэллоуинском настроении, поэтому Гермиона поднялась в башню Рейвенкло, чтобы почитать свою новую книгу.       Когда она вошла, остальные посмотрели на неё, но её встретили кивками и слабыми улыбками. Она уже несколько раз поднималась на занятия с Терри Бутом, и, поскольку «пароль» был всего лишь загадкой, казалось, что в общей комнате Рейвенкло рады любому, кто хочет присоединиться к учебным занятиям.       Свернувшись калачиком на кресле у окна с идеально расположенными голубыми подушками, Гермиона начала читать.       Книга оказалась не совсем такой, как ожидала Гермиона, и по мере чтения её глаза становились всё больше. Уже вступление было тирадой против отупления магии, против того, что Старые Пути забыты, и что ритуальная магия — это наследие волшебника и способ получить доступ к Истинной Силе, и что ритуалы не должны быть забыты. Вскользь упоминалась сила крови и жертвоприношения, что создало у Гермионы впечатление, что такие вещи были обычными компонентами ритуалов. Названия некоторых ритуалов, таких как «Тёмный путь» и «Страдания всем, кто против меня», заставили её задуматься. Вступление заканчивалось призывом к волшебникам вернуться к ритуалам для всей значимой магии, а мелкую, неважную магию оставить палочке.       Следующая часть была посвящена типам ритуалов и их различным компонентам. Гермиона была очарована, читая о различных структурах — если она выучит различные части, то, казалось, сможет создавать свои собственные ритуалы, если действительно поймёт всё это. Она с удовольствием проанализировала ритуал, который они провели в общежитии: «камень» — это ведьма, которая начала церемонию и направила силу к конечной цели, а «шов» — это ведьма, у которой было оправдание для проведения ритуала (в её случае — издевательства Рона), и чья сила объединит их всех по цели и разуму.       Гермиона была немного польщена, когда поняла, что комплимент Дафна заключался в том, что Гермиона была самой сильной ведьмой в их году. Камень и шов были серьёзной ответственностью. Зная то, что она знала сейчас, Гермиона ожидала, что её руку поместят предпоследней, а Дафна попросит Пэнси положить руку сверху — ненависть Пэнси к Уизли была общеизвестна, и этого было бы достаточно, чтобы подпитать заклинание, ведь именно она «нуждалась» в ритуале. Вместо этого Дафна велела ей стать швом, и даже Пэнси согласилась, сделав лишь ехидное замечание, но не возразив.       Возможно, её усилия наконец-то начали приносить плоды. Последнее занятие по чарам было впечатляющим, да и зелья были хороши. Однако Гермиона подозревала, что именно её победа над троллем послужила катализатором этих перемен. Она сомневалась, что у остальных хватило бы сил поджечь тролля — «Инсендио» было в последней главе учебника заклинаний, и они, вероятно, выучат его не раньше марта. И все остальные, вероятно, замерли бы в страхе, а не были бы вынуждены бежать и двигаться.       Гермиона провела приятный день, читая о других ритуальных конфигурациях — пентаграмме, семизвездии, треугольнике целостности и так далее. Она поняла, что уже поздно, только когда Энтони Голдстейн прервал её, положив руку ей на колено.       — Не уверен, что ты в курсе, — сказал он с небольшой улыбкой, — но все остальные уходят на ужин.       — Ах! — Гермиона резко села, покраснев. Она поспешно запихнула книгу в сумку, перекинув её через плечо. — Мне так жаль — я не знала.       — Неважно — я знаю, что такое увлечься хорошей книгой, — он усмехнулся, и Гермиона усмехнулась в ответ. Энтони сделал паузу, затем неловко протянул руку с острым локтём. — Могу ли я пригласить тебя на ужин?       Гермиона моргнула, пытаясь скрыть своё удивление его предложением, в то время как в голове у неё проносились мысли о социальных последствиях. Сопровождение на ужин было признаком уважения к ведьме и привязанности, обычно это делалось только с ведьмами высокого класса, и могло указывать на намерение ухаживать за ней или на то, что за ней ухаживают — Энтони был Голдстейном, полукровкой из-за магглорождённого деда, но всё же имел достойный статус в магическом обществе благодаря своей фамилии, и, очевидно, был обучен этикету чистокровных…       Энтони стоял, неловко вытянув локоть, с натянутой улыбкой на лице. Он выглядел ужасно милым, подумала Гермиона, светлые волосы свисали до ушей, и он старался не прикусить губу.       Приняв решение, Гермиона вскочила на ноги и взяла его за руку.       — Я буду рада, если ты проводишь меня на ужин, — сказала она ему, наградив его ослепительной улыбкой.       Энтони выглядел удивлённым и немного ошеломлённым, но он прекрасно сориентировался, и с большой гордостью проводил её из башни Рейвенкло вниз по лестнице, ведя пустую беседу о левитационных чарах. Он признался, что, несмотря на кажущуюся простоту чар, они даются ему труднее, чем хотелось бы. Гермиона предположила, что если сосредоточиться на нижней части предмета, поддержать его на волне ветра или силы, когда пытаешься его поднять, то левитировать предметы становится легче, чем когда просто сосредотачиваешься на предмете в целом, пытаясь преодолеть его вес усилием воли. Она призналась, что не знает, так ли должно было происходить заклинание, но оно работало так же хорошо, с теми же движениями палочки и теми же результатами, так что он мог бы попробовать в следующий раз?       Когда он открыл двери в Большой зал, Энтони посмотрел на неё так, словно она только что вручила ему мешок золота.       — Спасибо, — сказал он ей, его взгляд был серьёзным. Он сделал паузу. — Ты, конечно, знаешь, что умна, но ты действительно гениальна. Ты думаешь о вещах так, как никто другой, как будто это не требует усилий, — он улыбнулся и склонился над её рукой, поцеловав её в тыльную сторону. — Мне было приятно поговорить с тобой, Гермиона. Спасибо за беседу.       Его комплимент был произнесён с такой искренностью и восхищением, что Гермиона покраснела, что только усилилось от его поцелуя её руки. Вспомнив свои (многократно изученные) манеры, Гермиона наклонила голову и сделала небольшой реверанс (который было ужасно трудно сделать в такой короткой юбке). Энтони выглядел весёлым, но довольным её стараниями и улыбнулся ей, когда они расстались: он направился к столу Рейвенкло, а она — к столу Слизерина.       Только когда она увидела, что весь её курс на Слизерине уставился на неё, разинув рты, она поняла, что что-то не так.       Быстрый взгляд по залу подтвердил, что на ужине было не так много людей, а большинство из тех, кто был, казалось, были заняты едой. Несколько рейвенкловцев окинули Энтони оценивающим взглядом, когда он подошёл к ним, а Эрни Макмиллан из Хаффлпаффа почему-то выглядел взбешённым. Никто из Гриффиндора и глазом не моргнул, и никто за Главным столом, казалось, не обращал на них никакого внимания.       Гермиона заняла своё место за Слизерином с таким изяществом и приличием, на какое только была способна, делая вид, будто ничего особенного не произошло.       — Извините, — сказала она, кивнув остальным. — Я увлеклась чтением перед ужином и не заметила времени.       Раздался рефлекторный ропот принятия и прощения, и постепенно остальные ведьмы отвернулись от неё, чтобы продолжить свой разговор — кажется, что-то о последнем творении Слизерина. Они периодически оглядывались на неё, но Гермиона не делала ничего интересного — только ела свою еду.       Мальчики, однако, казались гораздо более заинтересованными в ней; трое из них, по крайней мере, — Крэбб и Гойл, конечно, не были, учитывая, что в перерывах между укусами они перебирали пальцами. Но Драко смотрел на неё мрачным взглядом, который у большинства людей вызвал бы ужас. Блейз выглядел очень забавным, в его глазах плясало озорство, а Тео выглядел недоверчивым, хотя и пытался это скрыть.       Долгое время они ели в тишине, и воздух наполнялся звоном столового серебра и скрежетом тарелок.       — Это Энтони Голдстейн? — сказал Тео наконец.       Ха! Они сломался первым. Гермиона улыбнулась про себя, но внешне она кивнула.       — Он предложил сопровождать меня на ужин, — сказала она, разрезая своё жаркое.       — Как тогда, когда я играл в телохранителя, а ты заставляла меня везде тебя сопровождать?       Губы Гермионы изогнулись по бокам в некое подобие весёлой полуулыбки.       — Да, что-то вроде этого, — размышляла она. — Только на самом деле это совсем не так.       Тео сел на своё место, подняв брови, и, если это было возможно, лицо Драко потемнело ещё больше.       — Тогда Голдстейн точно не колеблется, — сказал Блейз, ухмыляясь. — В этом году ещё никого не провожали на ужин — по крайней мере, никого младше четвёртого курса.       Его точный ответ заставил Гермиону задуматься.       — …Вы следите за этим? — осторожно спросила она.       — Конечно, — пожал он плечами. — Мне нужно знать текущую ситуацию, кто за кем охотится, не так ли? Если я собираюсь наступать на пятки другому волшебнику, мне нужно знать, кто этот волшебник.       Он усмехнулся, и Гермиона закатила глаза, но усмехнулась в ответ.       — Он ничего тебе не говорил, да? — резко потребовал Драко.       Разговоры между всеми первокурсниками прекратились. Гермиона почувствовала, как все их взгляды медленно обратились на неё.       — Комплименты? — спросила Гермиона, пытаясь скрыть своё беспокойство. — Он проводил меня на ужин. Это было всё.       Остальные медленно отвернулись, чтобы переключить внимание на свои тарелки, в том числе и Гермиона, которая пыталась скрыть своё замешательство. Драко выглядел удовлетворённым и менее рассерженным после её ответа, но Пэнси смотрела на Драко так, словно у него выросла третья голова — смесь гнева, шока и предательства, которая, казалось, не укладывалась на её лице, учитывая ситуацию.       Дафна, казалось, осознала всю неловкость ситуации.       — Встреча завтра в восемь вечера в углу общей комнаты у озера, — напомнила всем Дафна, её светская любезность сгладила ситуацию.       — Завтра квиддич, — пробурчал Грег, и Драко бросил на него раздражённый взгляд.       — Вряд ли он будет идти весь день, — сказал он ему. — Если мы выиграем, будет вечеринка, и мы сможем болтать в углу, никто не будет знать ничего. Если мы проиграем, будут дуться и злиться, и всё равно никто не обратит на нас внимания.       — Если мы проиграем? — Блейз с ужасом посмотрел на Драко. — Конечно, ты же не думаешь, что мы проиграем Гриффиндору?       После этого они начали препираться о квиддиче, о чём-то более нормальном, о чём можно услышать за обеденным столом, и Гермионе удалось закончить свой ужин в относительном спокойствии.