Новая Кровь

      Гермионе снова пришлось спрятать свой набор исследователя, на этот раз в пустом классе в подземельях. Она не хотела, чтобы ей задавали неудобные вопросы о нем, когда она придёт на собрание, и у неё не было времени добраться до своей комнаты и убрать его до начала собрания. Спрятать его было лучшим вариантом, независимо от того, насколько неохотно Гермиона к этому относилась.       Гермиона вошла в общий зал чуть позже восьми часов. Старшекурсники суетились вокруг, бормотали и играли в жестокие игры в Плюй-Камни или шахматы. Глаза Гермионы остановились на её однокурсниках, которые сидели за круглым столом у озера. Гермиона почувствовала нить удовольствия — когда все они уже сидели там, создавалось впечатление, что они ждали её, хотя это было не так.       — Извините, если я опоздала, — сказала Гермиона, опускаясь на последний стул, когда часы позади неё начали отбивать 8 часов. Она похлопала в ладоши, оглядывая остальных. — Ну что, начнём?       Как раз в этот момент, под ропот остальных, появилось блюдо с угощениями домовых эльфов. Гермиона прикусила губу, забавляясь. Казалось, она сама заставила его появиться, когда хлопала в ладоши. Если бы только она могла сделать что-то подобное.       Грег первым набросился на тарелку, забрав три пирожных, а остальные сидели с причудливыми лакомствами в руках и обсуждали план.       — Рон Уизли — враг факультета Слизерин, и мы собрались здесь, объединённые одной целью, чтобы обсудить план по его уничтожению, — начала Дафна, оглядываясь по сторонам. Казалось, все кивнули. — Верно. Итак, Драко — у тебя есть план?       Драко выпрямился.       — Лучший способ обезоружить врага — это испортить его репутацию в глазах других, — сказал он им. — Это гораздо труднее восстановить, чем что-то столь незначительное, как деньги, например, финансовое разорение.       — Не то чтобы у Уизли были какие-то деньги, чтобы их разорять, — пробормотал Блейз. Драко бросил на него мрачный взгляд, Дафна пнула его, и с «ай!» Блейз замолчал.       — План состоит в том, чтобы понизить его репутацию в глазах профессоров, чтобы он потерял много баллов, — сказал Драко. — Самый простой способ сделать это, мы думаем, это намеренно разозлить Уизли перед самым приходом учителя, чтобы учитель увидел только его несоразмерную реакцию.       — У Уизли взрывной характер, — согласился Тео. — Мы можем воспользоваться этим и выставить его дураком, который всегда готов взорваться.       Они обсудили план, как лучше это сделать. Они пришли к выводу, что Драко, Грег и Винсент будут противостоять Рону, а Блейз и Тео займутся задержкой учителей и предупреждениями в коридорах, чтобы всё было вовремя.       Отчасти Гермиона находила это извращённо забавным. Они разыгрывали драку в коридоре, просто чтобы другой человек был пойман. Это казалось таким ненастоящим, но Гермиона прекрасно понимала, что любые брошенные оскорбления будут слишком реальными в пылу момента.       — Далее, — сказал Драко, глядя на небольшой лист пергамента, который он принёс. — Грейнджер — ты должна попытаться возобновить с ним дружбу.       — Что? — сказала Трейси, приходя в ярость. — После всего того, что он сказал?       — Именно поэтому она должна это сделать, — сказал Драко. — Профессора увидят, что Гермиона — лучший человек, что она милосердна и великодушна. Профессора все её любят — она на первом месте в каждом классе. Мы заставим Уизли снова нагрубить ей — где-нибудь в общественном месте, где вокруг много профессоров — и когда Гермиона расстроится, начнёт плакать и убегать, все учителя будут в ярости на Рона, и он почувствует их коллективный гнев.       — Мне нужно будет плакать на людях? — неуверенно спросила Гермиона.       — Мы устроим всё так, чтобы рядом были только необходимые люди, — заверила её Дафна. — Мы, учителя, может быть, кто-то из друзей Рона, кто-то из твоих друзей… у нас есть время, чтобы придумать, что будет иметь наибольший эффект. Мы хотим, чтобы Рон полностью опозорился перед людьми, которые предрасположены любить тебя и ненавидеть его.       — И последнее, — сказал Драко, взглянув на Пэнси, которая выглядела раздражённой, но смирившейся. — Наконец, один из нас попытается соблазнить Уизли, а затем разобьёт ему сердце.       — Соблазнить его? — сказала Гермиона, отталкивая его. — Ты понимаешь, что ему одиннадцать?       Тео бросил на неё взгляд.       — И…?       — Я не думаю, что он вообще думает о девочках — или парнях, если уж на то пошло — в таком ключе, пока, — дипломатично сказала Гермиона. — Я не думаю, что он даже вступил в период полового созревания.       — Он даже не начал искать себе пару? — спросил Тео. — Совсем ничего?       — Его родители были любовниками, — предложил Блейз. — Я не думаю, что они говорили с ним о чём-то из этого — возможно, он даже не получил «разговора».       — Значит, попытки соблазнить его будут напрасными? — сказала Пэнси, вскидывая руки вверх.       — По крайней мере, сейчас, — сказала Гермиона, пожав плечами. — Если мы всё ещё будем пытаться соблазнить его через несколько лет, после того, как он достигнет половой зрелости — может быть, тогда будет какой-то успех?       — Спасибо, — твёрдо сказала Пэнси. Она бросила мрачный взгляд на Драко, который решительно не смотрел на неё.       — Тогда мы пока отложим этот вопрос, — сказал Драко, делая пометку на своём листе. Он поднял голову. — По плану мы доведём его до ярости в коридорах, а потом заставим обозвать Гермиону перед толпой. Согласны?       Гермиона почувствовала себя неловко, но, тем не менее, согласилась. Довольный, Драко посмотрел на Дафну, которая объявила собрание законченным. Они начали делить оставшиеся угощения, а Гермиона повернулась к Трейси.       — Я не уверена, что я настолько нравлюсь учителям, чтобы обрушить гнев на Рона, — призналась ей Гермиона. — Надеюсь, это не просто план, чтобы меня оскорбили и увидели плачущей на публике.       Трейси открыла рот, чтобы ответить, но её глаза расширились, и через мгновение рот захлопнулся. Гермиона оглянулась и увидела Драко, который смотрел на неё.       — Это хороший план, Грейнджер, — сказал он ей, нахмурившись. — Ты согласилась с ним.       — Я согласилась, — твёрдо сказала Гермиона, не сводя с него взгляда. — Но это не значит, что за этим не может стоять какой-то второстепенный мотив. В конце концов, мы все слизеринцы.       Драко выглядел почти поражённым, разрываясь между обидой на её обвинение и удовольствием от того, что она считает его достаточно хитрым, чтобы иметь несколько мотивов.       — Она не ошибается, — сказала Трейси, пристально глядя на Драко. — С начала года ты не очень-то приветствовал её и вообще не был с ней любезен.       Драко колебался, прежде чем повернуться и посмотреть на Гермиону.       — Я бы никогда не поставил тебя в такое положение только для того, чтобы увидеть твоё унижение, — тихо сказал он ей. — Пойми — хотя я и не разговаривал с тобой раньше, я не оскорблял тебя и не унижал. У всех нас есть свои роли, и… — он прервался, выглядя обеспокоенным, — …ну, по крайней мере, теперь мы можем говорить.       Можем говорить с ней? Это показалось Гермионе странным. Это звучало почти так, как будто Драко хотел поговорить с ней, но не мог. Может быть, отец Драко запретил ему разговаривать с ней из-за его кровных предрассудков? Это, конечно, не исключено, зная, как мало она знала о Малфоях.       — Слёзы и унижение могут быть мощным оружием — жалость и ярость на несправедливость являются мощными инструментами, — сказал ей Драко. Он прикусил губу. — Этого не произойдёт какое-то время — нам нужно подготовить сцену, а тебе нужно вернуть его дружбу, или хотя бы казаться дружелюбной. Всё получится, Грейнджер.       Гермиона одарила его небольшой полуулыбкой.       — Я знаю, — призналась она. — Но это не значит, что в процессе не пострадают мои чувства.       — Если он заставит тебя плакать искренними слезами, я заставлю его пожалеть о том дне, когда он родился, и разрушу его семью, — сказал Драко, его голос был мрачным.       — Ну почему, Драко, — сказала Гермиона со странным полусмехом, вырвавшимся из её рта. — Ты почти говоришь так, как будто тебе не всё равно.       Драко неловко дёрнулся, двинулся к ней, но остановился. Он выглядел так, словно хотел что-то сделать — или, по крайней мере, сказать, — но сдержался.       — План начнётся утром, — сказал он ей, взял несколько тарталеток и кивнул ей, уходя. Он ухмыльнулся. — Тебе это может понравиться — наблюдать за тем, как Уизли теряет много-много очков, будет весело.       Гермиона улыбнулась про себя и покачала головой от удовольствия, а потом вдруг поняла, что Трейси в какой-то момент разговора ушла. Пожав плечами, она вышла из общей комнаты, торопясь взять свой набор исследователя и добраться до общежития до наступления комендантского часа.