Новая Кровь

      Несмотря на медленно растущее товарищество с остальными слизеринцами, Гермиона продолжала заниматься с Гарри, Невиллом и Роном в библиотеке. Чаще оказывалось, что Гарри и Рон слишком заняты работой над секретным проектом, пытаясь найти какую-то непонятную информацию, связанную с фланелью. Рон отказывался говорить с ней о проекте, а Гарри извиняюще смотрел на неё, когда она спрашивала. Гермиона поняла, что ей было всё равно, несмотря на подначивания Рона — что бы ни искали гриффиндорцы, она была уверена, что Кодекс моды Слизерина не позволит ей носить фланель, даже если она делает что-то удивительное, например, защищает от проклятий и ожогов.       Ей очень нравилось разговаривать с Гарри и Невиллом, когда мадам Пинс не было рядом с их столом. Хотя Гермиона могла слышать школьные сплетни от Трейси и Пэнси в своём общежитии, ей было интересно узнать то, что мальчики считают сплетнями и то, что распространяют их.       Именно во время одной из таких сплетен Гермиона узнала, что она популярна среди рейвенкловцев.       — Что? — шипела она на Невилла, недоумевая. — Как?       Невилл ярко покраснел, а Гарри пожал плечами и усмехнулся.       — Рейвенкловцы думают, что ты какая-то блестящая богиня знаний, потому что ты всегда всё знаешь, — поддразнил он её. — Я думаю, они немного пугаются тебя, потому что ты обычно всегда рядом с другими слизеринцами.       — Я слизеринка, — автоматически ответила Гермиона. — Конечно, я всегда рядом со слизеринцами.       — Они действительно восхищаются тобой, Гермиона, — сказал Невилл. — Держу пари, если бы ты пришла к ним в гости, они все захотели бы с тобой дружить. Они все говорят о тебе приятные вещи, когда тебя нет рядом.       — Это, и твои фотографии с Хэллоуина, наверное, помогают, — сказал Гарри с хитрой ухмылкой. — По крайней мере, с мальчиками.       Гермиона сделала паузу, её глаза сузились.       — Какие фотографии с Хэллоуина?       Глаза Гарри и Невилла расширились, и они обменялись настороженными взглядами, прежде чем Гарри нерешительно заговорил.       Эрни Макмиллан, очевидно, сохранил набор фотографий, которые он сделал с Гермионой для её родителей. Он гордился тем, что они получились, или что-то в этом роде, подчеркнул Гарри, поэтому и сохранил набор. Однако Майкл Корнер увидел их и попросил у Эрни копию, которую Эрни сделал и отдал ему.       Терри Бут, в свою очередь, увидел фотографии Майкла и тоже захотел получить копию. После того как Терри получил их, Блейз Забини и Энтони Голдстейн тоже захотели их получить, и вдруг почти каждый мальчик на её курсе увидел фотографии Гермионы в слишком коротком магловском костюме ведьмы, на которых она не могла удержаться на метле.       Лицо Невилла оставалось неизменно красным, пока они рассказывали эту историю, а Гарри выглядел неловко, но Гермиона могла сказать, что он был откровенен. Когда он закончил, Гермиона разрывалась между ужасающим смущением и возмущённым гневом.       — Он продал их? — негодовала она. — Эрни просто продал мои фотографии любому, кто попросит?       Гарри поморщился, но не стал отрицать, и Гермиона застонала, схватившись за голову.       — Значит, все видели меня в костюме маггловской ведьмы? — стонала она. — Я же притворялась, что летаю на метле? — она сделала паузу. — …Эрни дал им все фотографии? Даже те, где я всё время путалась и падала?       Настала очередь Гарри пожать плечами, но Невилл кивнул позади него, покраснев.       Внезапно Гермиона встала из-за стола, запихивая свои книги в сумку совсем не по-гермионовски.       — Думаю, мне нужно навестить Эрни, — мило сказала она им, после чего закинула сумку на плечо и умчалась.       Она нашла Эрни в старом классе Чар, который использовался для клуба Плюй-камней. Когда она постучала в дверь и спросила, не могут ли они оставить Эрни на минутку, она постаралась сохранить мягкое выражение лица и нормальный тон, и у Эрни даже хватило наглости ухмыльнуться и кивнуть ей, пока он что-то говорил своим товарищам по команде, а затем поднялся и вышел вместе с ней в коридор. Сохраняя лёгкое прикосновение, Гермиона проворно выхватила палочку Эрни из его переднего кармана, когда он закрывал дверь, отвлекая его улыбкой.       Через мгновение после того, как он закрыл дверь, Гермиона приставила свою палочку к его горлу, её глаза сверкнули, а глаза Эрни расширились от тревоги.       — Что…       — Разве ты не знаешь что, Эрни Макмиллан, — прорычала Гермиона. — Ты продаёшь или нет мои фотографии всем, кто попросит?       Она увидела, как на его лице появилось беспокойство, когда он заколебался, и Гермиона почувствовала, что её ярость растёт.       — Я думала, ты был милым! — прошипела она. — Ты был милым, предлагал оказать мне услугу, а вместо этого я узнала, что ты просто смеёшься надо мной за моей спиной!       — Что? Нет, Гермиона, я не…       Гермиона тащила Эрни за воротник по коридору к следующему пустому классу, Эрни неловко спотыкался, выкрикивая возражения.       Она втолкнула его внутрь и захлопнула дверь. С помощью яростного заклинания левитации все старые парты и стулья отбросило с дороги и привалило к стенам, а Эрни с открытым ртом смотрел на эту демонстрацию силы. Гермиона вскинула на него палочку, её взгляд был яростным.       — Посмотрим, кто теперь будет смеяться, — её глаза сузились. — Могу я рассчитывать, что ты не будешь колдовать до счёта три, или ты за моей спиной?       Глаза Эрни расширились.       — Что? Гермиона, нет! Я не собираюсь вызывать тебя на дуэль…! — он стал что-то искать в своей мантии, а Гермиона с преувеличенным вздохом закатила глаза.       — Ну, я собираюсь вызвать тебя на дуэль, так что если ты не окажешь хоть какого-то сопротивления, это будет…       Внезапно на её грудь обрушилась груда бумаг, и Гермиона недоверчиво посмотрела на Эрни.       — Что это?       Эрни казалось, что он дрожит, но он делал всё быстро.       — Фотографии, — сказал он ей уверенно. — Набор, который купили все мальчики.       Гермиона не сводила с него глаз, убеждаясь, что он не собирается проклинать её, прежде чем медленно, медленно наклониться.       Первое, что она заметила, это то, что фотографий было больше, чем в наборе, который дал ей Эрни — этот набор был намного больше. Осторожно, не сводя глаз с Эрни, она начала перелистывать их, её глаза медленно расширялись.       Здесь были обычные фотографии: Гермиона позирует в окне, Гермиона улыбается в камеру, Гермиона сидит на метле. Это были хорошие фотографии, и Гермиона выглядела особенно хорошо с прической и макияжем. Но были и другие фотографии: Гермиона тянется за книгой в библиотеке, подол её юбки поднимается, когда она потягивается, рубашка поднимается вместе с рукой, обнажая живот. Гермиона смеётся над чем-то в библиотеке, наклоняясь с пляшущими глазами, её рубашка распахнута вверху. Гермиона пытается удержать равновесие на метле, случайно показывая длинную голую ногу, когда она забирается на неё, затем садится и бросает в камеру весёлый взгляд — взгляд, который в то время был самоуничижительно весёлым, но теперь вместо этого выглядел кокетливым.       Она пролистала их, и по мере просмотра её осенило понимание.       — Никто не смеялся над тобой, Гермиона, — сказал Эрни, медленно подойдя к ней. — Ты… ты выглядела так…       Гермиона подняла глаза.       — Как выглядела?       Эрни поморщился.       — Ты должна понимать, — начал он, — что в мире волшебников нет таких фотографий, как эти. Все постоянно прикрыты, как правило, и нет ни одной фотографии, где люди были бы так… кокетливо запечатлены на плёнке.       — Сексуально, — резко сказала Гермиона, и Эрни поморщился.       — Это не плохо, — сказал он ей, волнуясь. — И не то, чтобы они были откровенными или что-то в этом роде! Просто… ты хорошо выглядишь на фотографиях, Гермиона! Ты должна гордиться! А парни просто хотели получить копию, чтобы посмотреть на себя, понимаешь? Потому что они такие милые!       — Я должна гордиться тем, что мои одноклассники рассматривают мои фотографии, как будто я какая-то модель? — тон Гермионы был опасным, и Эрни тяжело сглотнул, сделав шаг назад. — Я потрясена, что ты вообще хочешь их получить — нам всего одиннадцать-двенадцать лет!       Гермиона резко осознала, что без всякого смысла прижала Эрни спиной к стене, когда он споткнулся, налетев на неё, и постепенно поняла, что тычет его палочкой в грудь. Она нахмурилась и опустила её, но продолжала смотреть на Эрни полным ненависти взглядом.       — Кому ты всё это продал? — огрызнулась она, и Эрни начал рыться в своей мантии.       — Я… а… я не знаю, но у меня где-то есть список, — сказал он ей. — Я вел список всех, кто купил набор, и список всех идей, которые у них были на будущее…       — На будущее? — недоверчиво сказала Гермиона, и Эрни поднял руки в знак капитуляции.       — У некоторых из тех, кто получил твои фотографии, были идеи. Ну, знаешь, для дальнейших фотосессий, — он поморщился. — Я ничего не говорил о них тебе, конечно, но я вёл записи на всякий случай…       Его глаза умоляли её поверить ему, и, к своему отвращению, Гермиона поняла, что поверила. Отступив назад, она дала ему возможность отдышаться, и Эрни поднял с пола свою палочку. Гермиона закусила губу, её мысли неслись вскачь.       — Ты никому не расскажешь о том, что я загнала тебя сюда, — сказала она ему. — Никому. Если я услышу, что ты хоть словом обмолвился об этом разговоре, я вызову тебя на дуэль перед всей школой, и ты проиграешь.       Эрни медленно кивнул. Гермиона знала, что у него не было никаких сомнений в том, кто из них более сильный маг.       — Ты пришлёшь мне этот список. И список людей, купивших фотографии, и идеи для фотосессии. Оба списка. Мне нужны эти списки завтра к концу дня, — она посмотрела на него. — Так что тебе лучше убедиться, что ты их найдёшь.       Эрни медленно кивнул. Гермиона вскинула лицо, разрываясь, прежде чем издать резкий звук.       — Ты будешь продолжать продавать фотографии всем, кто попросит — только третьему курсу и ниже, — сказала она наконец, и глаза Эрни расширились. — Однако ты пришлёшь мне записку с именем каждого, кто это сделает. Я хочу знать всех, у кого они есть, — она сделала паузу. — За сколько ты их продаёшь?       Эрни задумался.       — Пять лучших за четыре галлеона. Весь набор за двадцать.       Гермиона пыталась сдержаться, чтобы её глаза не выпучились. Двадцать галлеонов за её фотографии?       — Ты будешь высылать мне половину заработка, — сообщила она ему. — Почтовые и будущие доходы. И даже не притворяйся, что у тебя нет их золота, Эрни — ты заперт в замке, и тебе некуда его потратить.       — Я… ладно, — согласился Эрни. — Я понял.       — Хорошо, — сказала Гермиона, отбрасывая волосы. Она снова посмотрела на него. — И ты, конечно же, никому не расскажешь об этом маленьком разговоре?       — Ни слова, — согласился Эрни. — Ни слова.       — Тогда убирайся отсюда, — сказала она ему, открывая дверь взмахом своей палочки. — Возвращайся в свой клуб Плюй-камней и убирайся с глаз моих долой.       Эрни обошёл упавший стол, и как только он ушел, Гермиона вздохнула, крепко зажала нос и досчитала до тридцати, после чего направилась в своём общежитие. Добравшись до него, она со стоном опустилась на кровать и задумалась.       Больше всего её раздражало то, что всё это происходило без её разрешения, решила она. Теперь, когда она знала об этом и могла это контролировать, Гермиона поняла, что это не так сильно её беспокоит, как она думала. К тому же у неё было идеальное алиби — это делал Эрни, а не она, и она понятия не имела, что он продаёт её фотографии. Она могла показать учителю набор, который ей дали, и Гермиона подумала, что, если ситуация того потребует, она сможет пустить яростные слёзы негодования и ужаса — особенно если будет опасаться неприятностей с учителем.       Глубоко внутри себя, так глубоко, что она не хотела исследовать это слишком сильно, Гермиона находила это в некотором роде лестным. Её одноклассники считали её настолько красивой, что им хотелось смотреть на неё. Гермиона никогда раньше не чувствовала такого внимания.       И действительно — так ли уж это отличалось от фотографий, которые папарацци делали с детьми кинозвезд?       Со стоном перевернувшись на кровати, Гермиона потянулась за книгой, чтобы отвлечься.       Она приняла решение. Дальше мучиться над ним не было смысла.