Новая Кровь

      После душа Гермиона присоединилась к остальным слизеринцам за ужином, где весело обсуждали снежную битву, превосходство слизеринского форта над фортами других факультетов и подарки, которые люди получили на Рождество. Мальчики факультета восхваляли изобретательность, с которой они заморозили форт до льда и придали ему форму замка, в то время как многие девочки вместо этого сплетничали и обсуждали свои подарки.       Первокурсники обсуждали свои подарки, ведь все они присутствовали на снежной битве.       — Я получила от всех небольшие вещицы, но ничего особенного, — со вздохом сказала Трейси. — Кто-нибудь получил что-нибудь… интересное?       — Грег Гойл прислал мне шарф, — призналась Миллисента. — Я ещё не решила, стоит ли его носить.       — Это было бы ужасно, если бы ты не надела его хотя бы раз, — ехидно сказала Пэнси.       Милли скорчила гримасу.       — Я знаю.       — Кассиус прислал мне плащ, — самодовольно сказала Дафна. — Он красивого изумрудно-зелёного цвета. В записке было сказано, что он напоминает ему мои глаза.       Все девушки одобрительно зашумели, а Трейси издала свист.       — Кассиус Уоррингтон? — спросила Трейси. — Тот симпатичный парень на третьем курсе?       — Именно.       — Я не удивлён, — вклинился Блейз Забини. — Рождество — первый шанс преподнести подарки с намерением. Ты — находка, Гринграсс — я удивлён, что ты не получил больше подарков, которые говорят о намерении ухаживать.       Дафна мило раскраснелась, а Пэнси усмехнулась.       — А ты получил хоть один подарок с намерением ухаживать? — язвительно спросила она.       В ответ на эту колкость раздалось коллективное «оооооо», но Блейз только усмехнулся.       — Если бы я получил, это было бы больше, чем у тебя, не так ли? — ухмыльнулся он.       Лицо Пэнси стало убийственным, и Трейси быстро повернулась к Гермионе.       — А ты? — сказала Трейси с блеском в глазах. — Что-нибудь особенное?       Гермиона на мгновение задумалась, чувствуя себя несколько неловко.       — О! Рон ничего мне не подарил, — наконец сказала Гермиона, ухмыляясь.       Трейси моргнула.       — И это… хорошо? Это ужасно мало, — на выглядела обеспокоенной. — Разве ты не должна быть его другом?       — О, я купила ему подарок — и очень хороший, — сказала ей Гермиона. — Он будет выглядеть неблагодарным и эгоистичным, не подарив мне что-то, когда я подарила ему что-то такое хорошее. Это лучший подарок, чем любой убогий подарок, который он действительно подарил бы мне, поверь мне.       — Я не знаю, насколько Гриффиндор придерживается официальных традиций дарения подарков, но это опозорит его среди тех из нас, кто знает лучше, — сказала Дафна. — Хорошо. Долой Уизли.       Она сказала это так непринуждённо, просто «долой Уизли», что Гермионе пришлось постараться, чтобы не рассмеяться.       — У меня теперь есть полный набор для зелий, — сказал Тео, одарив Гермиону ухмылкой. — Полный, а не студенческий набор. Это действительно здорово.       Глаза Гермионы загорелись.       — Со всеми стандартными ингредиентами?       — И ещё кое-что, — он усмехнулся.       — Более важными, однако, являются другие подарки Гермионы, — сказала Дафна, одарив Гермиону лукавой ухмылкой. — Как я понимаю, Энтони Голдстейн прислал тебе плащ?       Гермиона почувствовала, как изменилась атмосфера за столом. Она старалась сохранить на лице беззаботность и лёгкость, хотя чувствовала себя неловко. Быть в центре внимания таким образом… она не привыкла к этому.       — Да, так и есть, — сказала она. — Он также прислал приглашение на официальную рождественскую вечеринку своей семьи. Однако она совпало с праздником моей собственной семьи, поэтому я была вынуждена отказаться.       Дафна обменялась взглядом с Тео, и Тео присвистнул.       — Кто-то быстро двигается, — прокомментировал Тео, расширив глаза. — Мы на первом курсе.       — Дафна получила плащ от Уоррингтона, — заметила Гермиона. — Не похоже, что я одна такая.       — Да, но… — Тео замялся, выглядя обеспокоенным. — Дафна… имя Гринграсс очень известно. Практически ожидалось, что она получит подарки с намерениями ещё до начала, просто как способ заручиться благосклонностью её семьи. Это не совсем то же самое.       — Я, конечно, также не получала приглашения в его дом, — вклинилась Дафна.       — Голдстейн отчаянно пытается сделать всё, что может возвысить его дом, — сказала Пэнси, снова включившись в разговор. Она сморщила нос. — Они довольно хорошо известны, но золото и знаменитая бабушка могут продвинуть вас очень далеко.       — Это смело — рискнуть, выбрав такую неизвестную, как ты, — сказала Трейси, ухмыляясь Гермионе. — Должно быть, ты ему действительно нравишься.       — Или это жест, показывающий, что он открыто ищет себе пару, — огрызнулась Пэнси. — Он в одном поколении от того, чтобы снова считаться чистокровной семьёй, если женится на чистокровной. Гермиона бы… ну…       Она прервалась, фыркнув, и глаза Гермионы ожесточились.       — Новая Кровь — это самый чистый вид чистокровных, дарованный самой Магией, — сказала Гермиона, стараясь сохранить ровный голос. — Если ты этого не видишь, то ты идиотка. Но ты увидишь — мы все увидим, чья магия победит в конце концов.       Она встала и направилась к гриффиндорскому столу, делая глубокий вдох. Она оставила слизеринцев позади себя, зная, что некоторые из них наблюдают за ней. Она отложила замечание Пэнси в памяти — ей придётся как-то ответить. Она не могла просто оставить оскорбление без внимания.       — Гарри, — сказала она, нацепив на лицо весёлую улыбку. — С Рождеством! Как оно прошло у тебя?       Гарри искренне улыбнулся ей.       — Гермиона! Спасибо за лягушек. На самом деле, я хорошо провёл Рождество. Правда, подарков было гораздо больше, чем я ожидал.       Гермиона засмеялась.       — У тебя появилось довольно много друзей, Гарри. Конечно, это было не так уж удивительно.       — Может быть, — Гарри усмехнулся, и Гермиона улыбнулась.       — Спасибо за сахарные перья, — сказала она ему. — Как прошло Рождество в замке?       Гермиона старалась не отвлекаться на Гарри, который рассказывал ей о небольшом рождественском ужине, когда он сидел с учителями и тянул рождественские крекеры. Периферийным зрением она видела, как Рон всё больше и больше краснеет, всё глубже и глубже погружаясь в свой ужин и свою чашку. Когда Гарри начал рассказывать ей о других подарках, которые он получил, Рон выглядел всё более неловко.       — Рон, — сказал Невилл, глядя на него. — Что ты подарил Гермионе? Я знаю, что Гарри подарил ей сахарные перья. Я видел фотоальбом «Классические пушки», который она тебе подарила — он очень милый. Что ты подарил ей?       Гермиона мысленно поблагодарила звёзды за такого друга, как Невилл Лонгботтом.       Рон пробормотал что-то невразумительное, погружаясь всё глубже в свой ужин, и Невилл бросил на него растерянный взгляд, а затем посмотрел на Гермиону. Он кивнул Рону и пожал плечами, на его лице появилось растерянное выражение, а Гермина пожала плечами в ответ. Невилл закатил глаза.       — Что он подарил тебе, Гермиона? — спросил Невилл. — Я надеюсь, что никто не обошёл мои вороньи перья.       Гермиона засмеялась.       — Перья замечательные, — сказала она, улыбаясь. — Ещё раз спасибо тебе за них.       Невилл усмехнулся.       — Не за что, — сказал он. — Итак… Рон? — спросил он. — Что он подарил?       Рон ещё больше опустился в своё кресло, а Гермиона позволила появиться на своём лице неловкому выражению, когда она отвернулась, молчаливо возражая. На лице Невилла появилось недоверчивое выражение, а на лице Гарри — шокированное.       — Он… он ничего тебе не подарил? — сказал Невилл. Его тон был тихим, почти испуганным.       Гермиона заметно прикусила губу и отвела взгляд.       — Рон! — укорил Гарри. — Ты ничего не подарил Гермионе? Даже один из маминых свитеров?       — Определённо ни один свитер, — пробормотал Рон в еду, оглядывая стол.       — Ты не подарил Гермионе подарок на Рождество? — резко сказал Невилл. — Ты отверг её таким образом? После всего, что она для тебя сделала?       Рон выглядел крайне неловко.       — Это просто подарок, — пробормотал он. — Я не знал, что подарить девушке.       — А ты не знал, что подарить подруге? — потребовал Невилл. В его голосе звучала злость, и Гермиона опешила от его гнева. — Ты просто решил, что вместо того, чтобы попросить о помощи, ты ничего ей не подаришь?       Гарри тоже был несколько ошарашен таким поворотом событий — Невилл обычно был тихим и дружелюбным человеком. Было почти страшно видеть его в таком гневе. Симус и Дин тоже прислушивались к разговору, как и близнецы Уизли.       — Я не могу поверить, что ты так пренебрег ею, — сказал Невилл, качая головой. — И она пошла на всё, чтобы подарить тебе что-то такое приятное…! А ты ничего ей не подарил.       — Не похоже, чтобы Гермиону волновали правила подарков, — возразил Рон. — Это не такое уж большое дело, что ты им следуешь.       — Не такое уж большое дело? Рон, она на Слизерине. Она — Новая Кровь, которая является самой чистой из чистокровных. Конечно, она соблюдает правила дарения подарков!       Невилл выглядел теперь очень сердитым, и Гермиона почувствовала себя неловко. Она решила, что ей придётся притвориться, что ей неприятно и больно от ответа Рона; ей и в голову не приходило, что кто-то другой может злиться от её имени.       — Я не могу в это поверить, — сердито сказал Невилл. Он хлопнул ладонями по столу, заставив Рона подпрыгнуть, и встал. Он подошёл к Гермионе, слегка поклонился и протянул ей руку.       — Могу ли я иметь честь проводить вас обратно в вашу общую комнату, мисс Грейнджер? — спросил он, держа спину прямо.       Гермиона практически чувствовала на себе взгляды людей.       Гермиона поняла, что он делает — он подтверждает свою поддержку того, что она является женщиной с хорошей или чистой кровью, женщиной, которую следует уважать, перед лицом очевидного оскорбления Рона. Однако, даже осознавая его жест, она чувствовала себя странно, но в какой-то степени приятно.       Гермиона молча кивнула и поднялась на ноги, взяв Невилла за руку.       Они вышли из зала с высоко поднятыми головами. Гермиона была тихо поражена осанкой и уверенностью Невилла. Она никогда раньше не видела, чтобы он вёл себя так благородно.       Когда двери Большого зала закрылись за ними, Невилл опустился на пол и повернулся к Гермионе с тревожными глазами.       — Мне очень, очень жаль за Рона, Гермиона! — сказал Невилл, сжимая руки. — Я не… Рон — идиот. Он всё ещё думает о тебе как о магглорождённой, и не обдумывает всё как следует, и он, вероятно, законно не думал, что ты ждёшь от него подарка как от друга. Мне очень, очень жаль. Но, пожалуйста, знай, что — Гарри и я, мы уважаем тебя и ценим тебя, а Рон… Рон просто идиот, Гермиона, и он, вероятно, всё ещё считает тебя другом…       — Невилл, — мягко сказала Гермиона, прерывая его. — Всё в порядке.       Невилл поднял на неё глаза.       — Правда?       — Да, — подтвердила Гермиона. — Поведение Рона не отражается ни на тебе, ни на Гарри. Я счастлива называть вас друзьями. Глупость Рона — это его собственная глупость.       Невилл медленно кивнул, выпрямив спину, и снова пошёл с ней по коридору. Это была странная прогулка; Невилл явно пытался вести её, но не знал, куда идёт. Гермионе пришлось подталкивать его и показывать путь, чтобы направить его в сторону нужного подземелья.       — Я не знаю, в чём его проблема, — признался Невилл, глядя на свои ноги. — Я имею в виду… дело не в том, что маглорождённые не так сильны, как чистокровные, или что-то в этом роде. Я не сужу по крови. Но ты в высшем классе, и безумно сильна. Если ты говоришь, что это потому, что тебя коснулась Магия, то в этом есть смысл…       Гермиона испытала странное чувство, когда поняла, что Невилл ей верит. Он верил, что она была Новой Кровью, что её непосредственно коснулась Магия. Гермиона не помнила, чтобы когда-нибудь говорила Невиллу об этом, так что он должен был услышать этот слух от кого-то другого, но он верил в это, и из-за этого обращался с ней так, как обращались бы с чистокровной принцессой в официальной ситуации.       Это чувствовалось… по-другому.       Гермиона прикусила губу. Она часто вспоминала встречу со светловолосой девушкой Полумной в книжном магазине, когда та произнесла своё пророчество. Она вспоминала Распределяющую шляпу и то, что она нашептала ей. Гермиона даже не знала, существует ли на самом деле Новая Кровь. Казалось, что Гермиона придумывает и определяет это понятие на ходу, и было неловко осознавать, что кто-то верит в то, что так часто казалось ложью.       — Всё в порядке, Невилл, — мягко сказала Гермиона. Она остановилась, повернувшись к нему. — Спасибо, что проводил меня обратно в общую комнату.       Невилл моргнул и огляделся. Они находились в пустом коридоре подземелья. Гермиона одарила его терпеливым взглядом, когда он понял, что вход в общую комнату Слизерина должен быть скрыт, и он поспешно отвесил ей короткий поклон.       — А… да. Приятного вечера, Гермиона, — сказал он.       — И тебе того же, — кивнула Гермиона. — Спасибо, что спас меня там.       Невилл покраснел от её благодарности и выглядел гордым, когда шёл обратно из коридора.       Гермиона подождала, пока он скроется из виду, и углубилась в подземелья, сделала ещё два поворота, тихо пробормотала пароль от общей комнаты и вошла внутрь. Рейвенкловцы, возможно, и не возражали против гостей, и все знали, что факультет Гриффиндора находится за портретом Толстой Дамы на седьмом этаже, но слизеринцы не собирались афишировать, где они живут — особенно в условиях, когда против них так много злобы.       Гермиона удивилась, увидев Драко внутри, стоящего посреди пустой общей комнаты.       — Драко, — сказала она с удивлением. — Я думала, ты на ужине.       Глаза Драко встретились с её глазами. Серебро казалось жидкостью.       — Голдстейн подарил тебе плащ, — сказал он.       Гермиона замерла. Понимание затопило разум Гермионы, и она кивнула, стараясь ничего не выдать.       — Он подарил, — твёрдо сказала она.       Его взгляд устремился на неё.       — Ты носила его, — сказал он. — На людях.       — Это был подарок благосклонности, — осторожно ответила Гермиона. — Отказаться от такого подарка без причины было бы оскорблением для его семьи и навлечь на меня врага. У меня нет причин ссориться с семьей Голдстейн, поэтому я выразила свою благодарность.       Драко обдумал это и медленно кивнул.       — И ты надела его, как только смогла, чтобы люди увидели, — сказал он, наблюдая за ней. — Выразила признание.       Гермиона ничего не сказала, пока Драко размышлял. Его глаза резко вернулись к её глазам, заострившись.       — На тебе шарф, — сказал он. — И булавка.       Гермиона неловко передёрнулась. Она надела их. Шарф был невероятно мягким и помогал согревать шею и туловище в холоде подземелий. Она надевала его поверх платья, как накидку или палантин, и это было приятно. У большинства её одноклассников были такие же шарфы (правда, не из кашемира), поэтому никто не делал замечаний.       А вот булавку оправдать было сложнее. Она… она просто хотела, правда. Она была такой красивой, и почему бы и нет? Почему бы ей не носить такое?       — Я ношу их, — наконец сказала Гермиона. Она подняла на него глаза. — И?       Глаза Драко казались расплавленными.       — Дракон, которого ты мне подарила, восхитителен, — сказал он, резко меняя тему. — Где ты его взяла?       Гермиона слегка расслабилась и улыбнулась.       — Я не могу сказать тебе этого, не так ли? — сказала она. — Тогда ты сможешь найти магазин и купить в нем всё, что захочешь, а мне нечего будет прислать тебе в подарок.       Губы Драко дёрнулись, и он ухмыльнулся.       — Мне говорили, что для меня трудно что-то купить, — проворчал он, и Гермиона рассмеялась.       — Я рада, что тебе нравится, — сказала она лукаво. — Я очень старалась найти идеальную вещь.       Драко выглядел удивлённым.       — Правда?       — Ну, конечно, — сказала она, пожимая плечами. — Я не могла просто подарить тебе что-нибудь. Это должно было быть… особенным, каким-то образом.       Драко сделал полшага ближе к ней. Его глаза снова встретились с её глазами, и Гермиона сглотнула.       — Почему? — пробормотал он. — Почему мой должен быть особенным?       Его голос был ниже, и в нём было что-то придыхательное. Гермиона вздрогнула.       — Я не знаю, — бросила она ему вызов, вздёрнув подбородок. — Почему мой был в пустой шкатулке?       Драко отпрянул назад, его глаза пылали. На мгновение он рассердился, но потом скрежетнул зубами и успокоился.       — Ты знаешь почему, — пробурчал он.       — Я не знаю, — резко ответила Гермиона. — Послать пустую шкатулку для драгоценностей может означать, что ты считаешь меня недостойной получать такие вещи, а регалии факультета — это жестокая насмешка, чтобы указать, где ещё мне не место.       Драко выглядел поражённым, затем расстроенным.       — Ты не такая… ты знаешь, что это не так, Гермиона, — сказал он. — Ты знаешь, что я…       Он выглядел так, будто изо всех сил старался скрыть свои эмоции. Гермиона подавила свои собственные.       — Или… — сказала она осторожно.       — Или? — спросил он, на его лице появился призрак надежды.       — Или, это может означать, что ты хотел послать украшения, но по какой-то причине не сделал этого, — сказала она. — Твои подарки… хотя они вполне приемлемы для знакомых, они красивее, чем стандартные, и… — она снова сглотнула.       — И?       — Это одежда и украшения, своего рода, — осторожно сказала она. Она подняла на него глаза. — Одежда и украшения, которые я могла бы носить, и никто бы не узнал, что это одолжение, если бы оно было.       Глаза Драко потемнели.       — Ты будешь носить это, Гермиона?       — Конечно, — тут же ответила Гермиона. — Шарф невероятно мягкий и тёплый, и он мне очень нравится.       Драко закатил глаза, на его губах появилась слабая ухмылка.       — Всегда практичная, — пробормотал он. — А булавка…? Гермиона колебалась. Булавка, несомненно, была особенной, такой, какой не было ни у кого другого. И, будучи настолько тонкой работы, она должна была считаться украшением, даже если это было не так.       — Возможно, — пробормотала Гермиона, прикусив губу. — Возможно.       Лицо Драко медленно смягчилось, ослабляя свою напряжённость. Он улыбнулся ей, настоящей, сияющей улыбкой, и Гермиона была застигнута врасплох тем, каким счастливым и красивым он выглядел в этот момент.       — Хорошо, — сказал он. — Хорошо…       Он замялся, собираясь сказать что-то ещё, но тут дверь общей комнаты открылась, и в неё ввалились остальные члены их факультета после ужина.       Шум других студентов оттолкнул и разделил их, и Гермиона позволила себе отстраниться от него. Глаза Драко по-прежнему были прикованы к её глазам, и Гермиона не совсем понимала, что она при этом чувствует.       — Гермиона!       Гермиона повернулась и увидела Блейза, ухмыляющегося над ней.       — Хочешь испытать эти шахматные доски? — спросил он её. — После сегодняшней сцены, я думаю, ты захочешь обыграть Уизли, как только сможешь.       Бросив последний взгляд на Драко, Гермиона повернулась к Блейзу и кивнула, направившись к стульям и маленькому столику у входа, которые они обычно занимали. Он ухмыльнулся.       — Там была такая сцена, — сказал он ей. — Ты должна была это видеть. Одна гриффиндорская девочка, Лаванда Браун, чуть не зачитала Уизли акт о беспорядках. Он будет подвергнут изгою на своём факультете на некоторое время, даже с учётом того, что все полукровки и прочие не знают традиций дарения подарков.       — Хорошо, — сказала Гермиона. Она фыркнула. — Он заслужил это.       — Заслужил. Враг факультета Слизерин, и всё такое, — небрежно сказал Блейз, ухмыляясь. Он достал из кармана свой маленький шахматный набор и увеличил его, а Гермиона достала свой из кармана плаща. — Готова проиграть?       — Наверное, — вздохнула Гермиона. Она ухмыльнулась. — Хотя, надеюсь, теперь уже в последний раз.       Блейз усмехнулся, и они начали играть в странную шахматную партию. Гермиона старалась изо всех сил скрыть свои движения на маленьком шахматном наборе на коленях, а Блейз играл на своём. Это было странно и ощущалось странно, но это определённо работало — наборы оставались соединёнными, даже когда были маленькими.       — Так когда ты хочешь это сделать? — сказал Блейз, двигая своего короля. — Это должна быть ночь, когда мы оба свободны.       — Скоро, — сказала Гермиона, представляя себе гигантскую шахматную доску, которая находилась глубоко под школой. — Как только сможем.