Новая Кровь

      С помощью Блейза Гермиона поняла, что не может вернуться к своей привычке пробираться по коридору третьего этажа во время квиддича — сразу станет ясно, что она затеяла что-то не то, а не обыгрывает Рона в шахматы. Ей пришлось выбрать вечер, когда, по её мнению, учителя не будут обращать на неё особого внимания.       Гермиона тщательно выбирала день. Попытка пройти полосу препятствий стала казаться ей чем-то вроде бега под обстрелом.       Она выбрала вечер вторника. У первого курса Слизерина в этот вечер была астрономия, так что если учителя увидят, что она скрывается поблизости, они скорее простят её, хотя ей всё равно придётся избегать Филча. С небольшой помощью Невилла она раздобыла кошачью мяту и разбросала её на первом этаже, рядом с лестницей, ведущей на кухню. Надеюсь, это отвлечет миссис Норрис (и Филча) на некоторое время, но в любом случае ей нужно быть осторожной.       Ей повезло — вокруг никого не было, и она снова проскользнула в запретный коридор третьего этажа, тут же активировав музыкальную палочку. Пушок начал падать, и Гермиону охватил ужас.       Он находился прямо над дверью-ловушкой.       В голове пронеслись варианты. Она могла попытаться левитировать его от двери-ловушки — она могла попытаться позже — она могла остановить палочку…       У неё было мало времени. Держа свою палочку в правой руке и взяв музыкальную палочку в левую, она прошептала одно слово.       Медленно музыка затихла, отдаваясь эхом в большой комнате.       Гермиона неподвижно стояла в дальнем конце комнаты и наблюдала за происходящим.       Пушок принюхался и потряс всеми тремя головами, как бы очищая их, затем глубоко принюхался, повернулся к ней лицом и начал рычать.       По позвоночнику Гермионы пробежала дрожь, и она пригнулась к земле.       С лаем Пушок прыгнул на неё, одним прыжком преодолев расстояние до комнаты. Гермиона вскрикнула и бросилась влево, едва увернувшись от одной из голов. Конец её мантии зацепился за его рот и порвался, и Гермиона судорожно активировала музыкальную палочку, перебегая на другую сторону комнаты.       Почти сразу же раздался тихий вой, и Гермиона повернулась, готовая увидеть, как чудовище снова медленно опускается на землю. Когда раздался мягкий удар его тела об пол, Гермиона наконец расслабилась, а затем сердито подошла и выхватила у него изо рта кусок ткани от мантии.       — Глупая собака, — пробормотала она, убирая его в карман и открывая дверь-ловушку.       Рассердившись, Гермиона посмотрела вниз, в темноту. На этот раз ей совсем не хотелось использовать верёвку, хотя она и взяла её с собой. Просто это заняло так много времени, а Дьявольские силки были достаточной подушкой, чтобы удержать её на дне, и пока она крепко держала палочку в руке, всё было в порядке.       Если только они не изменили препятствие…       Гермиона фыркнула. Если бы они начали менять препятствия сейчас, всё испытание стало бы монументально несправедливым.       Списав это на то, что Гарри и его бодрая импульсивность слишком часто оказываются рядом, она без страха прыгнула в темноту.       Падение и приземление на Дьявольские силки оказалось не таким страшным, как она думала, и Гермионе удалось быстро прожечь себе путь и упасть на землю с приемлемым треском, хотя она и поморщилась. Вероятно, на следующий день у неё на ноге появится синяк.       Взлом замка Флитвика на этот раз прошёл быстрее, теперь, когда у неё было немного опыта, но это всё равно заняло некоторое время. Гермиона мысленно скрестила пальцы, надеясь, что Блейз спишет задержку на то, что ей пришлось вести необходимую светскую беседу с гриффиндорцами перед началом шахматной партии.       Наконец, щёлкнул последний замок, и Гермиона, спотыкаясь, вышла в соседнюю комнату.       Большая шахматная доска с высокими безликими фигурами была такой же пугающей, как и в прошлый раз. На стенах горели канделябры, отбрасывая тени в углы комнаты, и Гермиона постаралась сделать глубокий, успокаивающий вдох. Она чувствовала, как её сердце колотится со скоростью километра в минуту.       Прикусив губу, Гермиона шагнула вперёд.       Решив попробовать очевидное, она попыталась пройти по доске, но пешки преградили ей путь большими, устрашающими копьями. Вздохнув, Гермиона отступила на чёрную сторону доски, раздумывая, прежде чем коснуться чёрного короля. Безликий король повернулся к ней, и Гермиона выжидающе протянула руку.       — Я хочу играть королём, — сказала она большой каменной глыбе.       После долгого раздумья чёрный король протянул ей тяжёлую обсидиановую корону, сверкнувшую в свете факела, и отошёл к краю доски.       Гермиона водрузила тяжёлую корону на голову, хотя она плохо сидела и постоянно соскальзывала. Застонав, она собрала волосы в высокий хвост, чтобы закрепить его. Если ей придётся делать это снова, она обязательно возьмёт с собой заколки, чтобы закрепить эту чёртову штуку на голове — она не собиралась случайно уронить её и проиграть партию.       Когда она закончила возиться с короной, она поняла, что белые двинулись. Одна из пешек скользнула по доске. Гермиона достала из сумки маленькую шахматную доску, поблагодарила фигуры, приклеенные к доске, и передвинула ту же белую пешку на свой набор.       Три минуты, которые она ждала, прежде чем чёрная пешка двинулась в ответ, заставили её с беспокойством искать в комнате шахматные часы. Она вздохнула с облегчением, а затем приказала той же чёрной пешке двигаться вперёд в гигантской игре.       Шахматы занимали много времени, но Гермиона, к счастью, никуда не спешила. Первые ходы отвоевывали территорию на доске, и когда белый конь взял чёрную пешку, разбив её на большие куски камня и облако каменной пыли, Гермиона порадовалась, что ей хватило предусмотрительности играть королём. Короля никогда не захватывали — только сбивали с ног игроки его цвета в конце, если он проигрывал.       По мере того, как игра продолжалась, Гермиона всё больше нервничала. Насколько она могла судить, игра была напряжённой. Каждый цвет потерял одинаковое количество фигур, а белый ферзь двигался с почти ужасающей скоростью, уничтожая пешки чёрных.       Чёрные двинулись на её маленькую шахматную доску, произошёл переполох, и Гермиона увидела, что пешка выросла в ещё одну чёрную королеву, и у неё их стало две.       Гермиона усмехнулась и отдала тот же приказ.       Продвижение пешки произвело зрелище. Черная статуя росла и искривлялась на её глазах, как ускоренный рост цветка, а ферзь, которого создала пешка, выглядел как-то иначе, чем другой ферзь. Почти… моложе?       Гермиона покачала головой от глупости, что одна безликая статуя выглядит моложе другой, и вернула своё внимание к белому ферзю, сносящему в отместку её ладью.       Всего несколько ходов спустя Блейзу (и Гермионе, по ассоциации) удалось поставить белым шах двумя ферзями и конём, и белый король бросил свою корону к ногам Гермионы.       Сжавшись, Гермиона подняла её (ещё одна тяжёлая каменная фигура). Она оглянулась на свои фигуры, но там не было никаких признаков того или иного. Глубоко вздохнув, Гермиона пошла через комнату — но на этот раз ничто не пыталось её остановить. В дальнем конце она уверенно сошла с шахматной доски и усмехнулась.       У неё получилось.       Она сняла с головы чёрную корону, аккуратно распутав её локоны. Она задумчиво посмотрела на белую корону и спрятала их обе в сумку. Они могут понадобиться ей на обратном пути, чтобы доказать свою победу.       Встав на ноги и взвалив сумку на спину, она остановилась у двери, принюхиваясь.       Что-то…       Что-то ужасно пахло.       На самом деле…       Очень, очень медленно Гермиона потянула на себя дверь в другую комнату, приоткрыв её на самую малую щель.       Это был тролль.       Гермиона осторожно закрыла дверь, широко раскрыв глаза, и начала обдумывать свои варианты.       Тролль, с которым она столкнулась на Хэллоуин, чуть не убил её, и тогда ей помогли. Это было испытание, с которым она не знала, как справиться, — неужели первокурсница действительно сможет его преодолеть?       Гермиона сидела и размышляла.       Что она знала о троллях?       Она знала, что тролли медлительны и глупы. Тролли также были огнеустойчивы и часто носили с собой большие палки. Согласно мифу, попадание на них солнечного света превращало их в камень. И…       И ничего. Вот и всё.       Гермиона пожалела, что не научилась летать. Она отдала бы всё, чтобы иметь возможность парить над комнатой, находясь в недосягаемости.       Гермиона снова осторожно заглянула в комнату. Тролль выглядел скучающим, он сидел на земле у одного края комнаты и ковырялся в своём пупке. Он что-то вытащил из него, рассмотрел и съел, и Гермиона подавила возникшую волну тошноты.       Не похоже было, чтобы оно злилось или что-то активно охраняло. Был ли шанс, что она сможет проскользнуть мимо него? Или оно вынюхает её и убьёт?       «Должен же быть способ, чтобы первокурсница смогла преодолеть это препятствие» — яростно думала Гермиона. Она зашла так далеко — теперь она не собиралась отступать!       Судя по румяной зелёной коже и буро-зелёным волосам тролля, это был лесной тролль, что несколько успокаивало. Горные тролли, с которыми Гермиона столкнулась в ванной, были самыми агрессивными из всех троллей, так что этот тролль, по крайней мере, не будет так сильно стремиться убить её. Хотя, он всё равно хотел бы её убить.       — Заклинания первого курса, заклинания первого курса, — бормотала про себя Гермиона, быстро вспоминая в обратном порядке свои курсовые работы. — Инсендио, но тогда все узнают, что здесь кто-то есть. Что ещё, что ещё, что ещё… есть!       Не успела она себя отговорить, как на всякий случай быстро прицелилась Алохоморой в дальнюю дверь, а затем с громким криком вбежала в комнату троллей, вливая в свою палочку всю силу, на которую была способна.       — Люмос!       И тут же её палочка засветилась, как прожектор, а тролль вскрикнул, ослеплённый, и попытался прикрыть глаза. Гермиона пронеслась через всю комнату, распахнула дверь и вбежала в неё, захлопнув её за собой так быстро, как только могла.       Позади неё раздался резкий свист, но Гермиона, запыхавшись, села на пол, как только увидела, что непосредственной угрозы нет. В дверном проёме, ведущем вперёд, вспыхнуло чёрное пламя. С тревогой Гермиона оглянулась назад, но увидела в пороге фиолетовое пламя. Она оглядела комнату, но было очевидно, что здесь только два дверных проёма. Она оказалась в ловушке.       Собравшись с силами, Гермиона встала. В комнате был только длинный тонкий стол, на котором стояли семь бутылок разной формы. На столе, рядом с бутылками, лежал свиток. С тревогой, медленно проникающей в ее сознание, Гермиона взяла свиток и начала читать. Опасность лежит перед тобой, а безопасность — позади, Двое из нас помогут тебе, ты только их найди, Один из нас семи позволит идти вперёд, Другой вместо него доставит пьющего назад, Двое среди нас содержат крапивное вино, Трое из нас — убийцы, скрытно ожидающие в очереди. Выбирай, если не хочешь остаться здесь навсегда, Чтобы помочь вам в вашем выборе, мы даем вам эти четыре подсказки: Во-первых, как бы ловко не скрывался яд. Вы всегда найдёте немного на левой стороне крапивного вина; Во-вторых, разными бывают те, кто стоит по обе стороны, Но если вы хотите двигаться вперёд, ни один из них вам не друг; В-третьих, как вы ясно видите, все они разного размера, Ни карлик, ни великан не держат смерть в своих внутренностях; В-четвёртых, второй слева и второй справа — Близнецы, если попробовать их на вкус, хотя на первый взгляд они разные.       Невероятно, но Гермиона почувствовала, что улыбается.       Это была логическая загадка.       Логическая загадка. Большинство волшебников не обладали ни малейшими навыками логического мышления, и они застряли бы здесь навсегда. Но умный волшебник мог продвинуться вперёд без труда.       Это было гениально.       Очень похоже на Снейпа.       Гермиона взяла с собой весь свой набор для зелий, готовясь к задаче Снейпа. Она даже взяла разборный котёл из старого кабинета зелий, который нашла в подземельях. Она была полностью готова сварить всё, что бы Снейп ни приготовил для неё, но увидела только это.       Повеселев, Гермиона принялась за загадки головоломки.       Это не заняло много времени. Самая маленькая бутылочка поможет ей пройти сквозь чёрное пламя. Она отметила, что круглая бутылочка на конце поможет ей вернуться через фиолетовое пламя, если ей придётся возвращаться тем же путём, которым она пришла.       Взяв в руки маленькую бутылочку, она заколебалась. У неё с собой были тестовые полоски. Может ли Снейп быть настолько коварным, чтобы сказать, что бутылочки — это одно, а положить в них что-то другое?       …да. Да, он так и сделает.       В маленькой бутылочке было очень мало жидкости, и Гермиона не решалась её проверить. Вместо этого она стала проверять яд и крапивное вино, чтобы убедиться в своей правоте. К её удовольствию, каждая полоска окрасилась в тот цвет, на который она рассчитывала — значит, она правильно определила местонахождение ядов, и нет никакой опасности в том, чтобы выпить маленькую бутылочку.       Поскольку пять из семи ядов соответствовали тому, о чем говорилось в загадке, Гермиона почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы попробовать. Она осушила бутылочку, вздрогнув от ощущения льда, наполнившего её тело. Положив бутылочку на место, она шагнула в чёрный огонь и с облегчением поняла, что не чувствует, как пламя лижет её тело, а потом всё прошло.       «Какое интересное зелье» — размышляла Гермиона. Ей стало интересно, как Снейп его приготовил, и что за пламя горит чёрным огнём.       Эта комната была очень большой, но казалась пустой. На стене не было никаких других дверей, и только лестница вела вниз к центру. Спустившись вниз, Гермиона поняла, что там что-то есть — зеркало.       Гермиона осторожно подошла к зеркалу сбоку. В детстве она читала книгу «Алиса в Зазеркалье», и у неё не было намерения попасть в ловушку.       Зеркало было высоким и позолочённым, с золотой рамой и двумя когтистыми лапами. В верхней части были выгравированы слова, которые Гермиона осторожно наклонилась, чтобы разобрать. Нахмурившись, она достала из сумки пергамент и самопишущее перо и записала слова.       Еиналеж еечярог еамос ешав он, оцил ёовт ен юавызакоп я.       Гермиона отложила перо и нахмурилась, глядя на бумагу. Она совсем не знала этого языка, хотя могла хотя бы узнать большинство европейских языков, но не читать или говорить на них. Она уставилась на слова, постепенно расстраиваясь всё больше и больше.       Она пыталась преодолеть эту полосу препятствий в течение нескольких месяцев. Она сталкивалась с Пушком, спасалась от Дьявольских силков, побеждала летающие ключи, играла в шахматы, уклонялась от тролля и проходила сквозь огонь. Она одержима этим месяцами. И теперь это дурацкое зеркало стояло на её пути?       — Почему бы и нет? — сказала себе Гермиона. Она встала, высоко подняв голову. — Всё равно всё закончится здесь.       Полная решимости, Гермиона двинулась вперёд и встала прямо перед зеркалом, вызывающе глядя на него.       Она увидела себя, вызывающе глядящую в ответ, и Гермиона расслабилась, поняв, что её не собираются втягивать. Девушка в зеркале тоже расслабилась, потом улыбнулась, и Гермиона напряглась — она не улыбалась.       Гермиона в зеркале выглядела весёлой и улыбалась ей. Гермиона смотрела, как её отражение опустило руку в карман и достало кроваво-красный камень. Она наблюдала, как зеркальная Гермиона подмигнула и положила руку обратно в карман — и в этот момент Гермиона почувствовала, как что-то тяжёлое упало в её настоящий карман.       — Что за…?       Гермиона отошла в сторону от зеркала, чтобы проверить. Она вытащила тот же кроваво-красный камень, который держало её отражение в зеркале. На вид он был сделан из непрозрачного стекла, в основном гладкий, со странными зазубренными краями. Он удобно лежал у неё на ладони. Гермиона уставилась на него.       — Что…?       Это была последняя комната. Это была абсолютно последняя комната — здесь больше не было дверей. Значит, этот камень был её призом? Или кто-то другой победил её здесь, возможно, гриффиндорец, и оставил этот красный камень, чтобы она нашла его как символ победы?       Гермиона скорчила гримасу. Если так, то какой невежливый поступок.       Хотя это было бы в духе Гриффиндора.       Гермиона тщательно взвесила свои возможности. Если это был приз, то, предположительно, он был ценным (каким-то образом) и хорошим призом, даже если она ничего не понимала. Или, если это был приз, Дамблдор спросит, кто его получил, в последний день, и она представит его на пиру, и выиграет что-то перед своими сверстниками. Или, наконец, кто-то победил её здесь, и она нашла чью-то визитную карточку.       Гермиона нахмурилась и попыталась сообразить, есть ли какие-нибудь признаки того, что кто-то ещё проходил через полосу препятствий.       Пушок не пострадал, но это ничего не значило — в большинстве случаев его было достаточно легко избежать с помощью музыки. Дьявольские силки быстро отрастали после ожога. Ни один из ключей Флитвика не выглядел повреждённым, но не было способа определить, взломал ли кто-то другой замок.       Она предполагала, что шахматные фигуры МакГонагалл после игры сами собой восстановятся, как и шахматы любого другого волшебника, и предполагала, что бутылки Снейпа, вероятно, тоже сами собой наполнятся. Единственной подсказкой был тролль, который, похоже, не получил никаких повреждений до того, как она прошла.       Гермиона прикусила губу, прежде чем осознать свою самую большую подсказку:       Если бы гриффиндорец прошёл через тролля, то был бы очевидный знак, что он прошёл, так или иначе.       Гриффиндорцы, по её опыту, не умели быть незаметными и не оставляли следов.       При этой мысли Гермиона улыбнулась. Тогда она не оставит никаких следов и оставит в зеркале фальшивый приз. Таким образом, если Дамблдор назовёт настоящий приз, а кто-то протянет фальшивый, она сможет урезонить его, показав настоящий. Представьте, если бы это был 6-й или 7-й курс, претендующий на победу, а она смогла бы одержать над ними победу…? Это было бы невероятно.       Гермиона принялась осматривать комнату, исследуя её, пока, наконец, не нашла свободный камень. Сосредоточившись, она внимательно посмотрела на кроваво-красный камень на полу и, взмахнув палочкой, прошептала заклинание.       К её удовлетворению, камень в её руке превратился в… что-то вроде дубликата настоящего трофея. Он не был таким загадочным и непрозрачным, но был кроваво-красного цвета, примерно подходящего размера, со стеклянным блеском, с зазубренными краями и выглядел круто. «Этого будет достаточно» — подумала она. Она не узнала заранее, что это за приз, поэтому надеялась, что любой другой, кто попробует, тоже не узнает.       Оставив настоящий камень в сумке в конце комнаты, Гермиона взяла дубликат и снова встала перед зеркалом.       На этот раз она не увидела своего отражения. Она увидела всех своих одноклассников, которые радовались за неё и выказывали явное уважение, когда она держала красный камень. Драко был впечатлен и открыто говорил с ней, Пэнси выглядела пристыженной и сожалеющей, а Блейз призывал всех аплодировать ей.       Она моргнула.       Пока она смотрела, её отражение медленно менялось, и в нём появилась расстроенная рыжая голова в гриффиндорском галстуке, держащая дубликат камня — почти взрослый Рон Уизли? Это зеркало было странным.       Гермиона попробовала положить свой дубликат в карман, но ничего не произошло. Зеркало не реагировало. Вздохнув, она вытащила его обратно.       Как оригинальный камень попал в зеркало?       — Его нужно было спрятать, — пробормотала про себя Гермиона. — Его нужно было спрятать за головоломкой.       Пока она наблюдала за тем, как её зеркальное отражение наслаждается дружелюбием и открытым счастьем одноклассников из Слизерина, ей в голову пришла идея.       — Его нужно было не просто спрятать, — пробормотала она. — Оно должно быть в безопасности.       Гермиона закрыла глаза, сосредоточившись. Как бы она ни жаждала возможности чувствовать себя в безопасности и быть любимой среди своих одноклассников, она знала, что до этого ещё далеко, если это вообще когда-нибудь случится. Но она работала над своей силой и могла обеспечить себе безопасность. А вот от чего она не могла уберечься, так это от этого камня.       «Этот камень был слишком необычным, слишком необычно выглядел» — подумала она. И это было правдой — Пэнси захочет узнать, что это такое, и его легко могут украсть из её сумки. Его нужно было беречь — и она отчаянно хотела, чтобы он был в безопасности, в безопасности здесь, за всеми этими препятствиями, чтобы его не смог найти кто-то другой.       Она открыла глаза и увидела себя в зеркале — снова одна, и протягивает руку.       Медленно Гермиона двинулась вперёд с камнем в руке, наблюдая, как её отражение делает то же самое со своей пустой протянутой рукой. Рука Гермионы коснулась стекла, возникло ощущение прохладной жидкости, и Гермиона смотрела, как её камень-обманка опускается в стекло, словно вода.       Она отступила назад и посмотрела вверх. Её отражение держало камень, улыбнулось ей и опустило его в карман.       Гермиона улыбнулась и кивнула своему отражению, после чего отошла, чтобы собрать свои вещи.       Какая странная последняя загадка. Она казалась слишком простой — просто встать перед зеркалом и получить приз?       «Кто знает, — решила она. — Может, это была загадка Дамблдора. А он всегда казался каким-то не таким.»       Черное пламя угасло, когда Гермиона вернулась в кабинет зельеварения. Когда она переступила порог, они снова вспыхнули позади неё, и Гермиона с удовлетворением увидела, что её догадка оказалась верной — маленькая бутылочка стояла на своем месте и снова была полной. Она взяла круглую бутылочку и закрепила на спине свою сумку, после чего глубоко выпила, вздрогнула и, дико размахивая палочкой, побежала через соседнюю комнату.       — Люмос!       Тролль закричал и снова спрятал глаза, а Гермиона вскочила в дверь и захлопнула её за собой, радуясь, что оставила её открытой. Перед ней шахматные фигуры изменились, включая королевские короны.       Гермиона осторожно вышла на шахматную доску. К её облегчению, чёрные пешки не преградили ей путь, и она почувствовала облегчение от того, что ей не придётся снова играть на доске — Блейз, вероятно, уже давно убрал свою собственную доску.       Она плотно закрыла за собой дверь, с удовольствием услышав, как она волшебным образом заперлась за ней. Ей не хотелось вручную отпирать её своими отмычками.       Последняя дверь вела в комнату с потолком «Дьявольских силков», и Гермиона не могла не усмехнуться. Над ней стоял Пушок, и Гермиона решила просто оставить музыкальную палочку там, а не пытаться вернуть её обратно. Пусть она будет у Пушка как игрушка — он скоро уничтожит её, не оставив никаких следов её пребывания.       Подкрепившись, Гермиона открыла последнюю дверь и шагнула внутрь.       Мир вокруг неё искривился, накренился, и Гермионе показалось, что она кружится в пространстве, потерялась, а её мозг, казалось, невероятно болезненно отвергает саму идею реальности, прямо перед тем, как ее выплюнуло прямо перед запретным коридором, жестко приземлив на заднюю часть.       — Ой… — она потерла зад, медленно вставая. Она определённо собиралась отделаться синяками.       — Ты! Что ты здесь делаешь?       Гермиона подняла глаза и увидела Филча, который яростно смотрел на неё.       — Я… я иду на урок астрономии, — быстро сказала Гермиона. — В этот вечер вторника — у слизеринцев он в полночь.       Филч подозрительно посмотрел на неё.       — А путь в Астрономическую башню лежит через Запретный коридор, не так ли? — усмехнулся он.       — Я не была здесь минуту назад, — сказала она ему. — Я была на седьмом этаже минуту назад, поднималась наверх. Кажется, близнецы Уизли что-то сделали — внезапно я провалилась сквозь пол…       Филч нахмурился.       — Эти близнецы — зло всего замка, — пробормотал он. Он посмотрел на неё, усмехаясь. — Ну, чего ты ждёшь? Иди в класс, пока я не сдал тебя за леденящее душу безделье.       — Да! Да, сэр!       Гермиона бежала, прокладывая себе путь к Астрономической башне с рюкзаком исследователя на спине, как будто это была её сумка с учебниками. К тому времени, как она поднялась, она уже запыхалась и всерьёз пожалела, что положила в него две тяжёлые каменные кроны.       Она скользнула на место как раз перед тем, как появился профессор Синистра и начал рассказывать им об орбите Юпитера. Блейз скользнул рядом с ней и посмотрел на неё, приподняв одну бровь.       — Задержалась?       — Близнецы Уизли, — выдохнула Гермиона, повторяя одно и то же оправдание. Лучше, чтобы её ложь была последовательной. — Они обиделись на то, что я обыграла их брата в шахматы.       Блейз кивнул, хотя и нахмурился.       — Если они сделают это снова, дай мне знать, — сказал он ей. — Если понадобится, мы можем объявить об этом всему дому Уизли, а не только Рональду.       — Я дам тебе знать, — пообещала Гермиона. — Но я не думаю, что в этом есть необходимость.       Блейз внимательно посмотрел на неё, принимая её потную и пыльную манеру поведения, затем кивнул и вернулся на своё место.       Гермиона изо всех сил старалась внимать лекции профессора, но у неё ничего не получалось. Она даже не могла обратить внимание на великолепное зрелище лун Юпитера в телескоп. Её мысли постоянно возвращались к загадочному камню в её сумке и странному зеркалу с надписью наверху.       Уже поздно вечером, после того, как её соседки по общежитию легли спать, и после того, как Гермиона приняла душ, чтобы очиститься от всей каменной пыли (и запаха троллей), оставшейся от препятствий, и спрятала свой приз в сундук, Гермиона села в своей кровати, заплетая влажные волосы и озадаченно глядя на клочок пергамента, когда до неё дошло.       — Это зеркальная надпись!       Гермиона схватила перо с ночного столика и быстро вписала ответ под оригинальными словами.       Я показываю не твоё лицо, но твоё самое горячее желание.       Гермиона прикусила губу, раздумывая.       Горячее желание?       Первое, что показало ей зеркало, имело смысл. Больше всего на свете она хотела «выиграть» полосу препятствий и получить приз. Хотя она не знала, почему именно это принесло ей приз. Может быть, просто проверялась решимость человека победить?       Второе, что показало ей зеркало, потрясло её. Гермиона и не подозревала, как отчаянно она хотела чувствовать себя в безопасности, быть любимой и чувствовать, что на Слизерине у неё есть настоящие друзья. Вместо этого у неё были союзники, знакомые и враги, и ей приходилось постоянно быть начеку.       Вздохнув, Гермиона улеглась обратно в постель, засунув пергамент в прикроватный ящик. С помощью элементаля воздуха она несколько минут пыталась левитировать с кровати (но в итоге в основном подпрыгивала на кровати, пока не иссякла энергия), после чего закрыла глаза.       Независимо от мнения одноклассников, она совершила нечто великое, чего никто из них никогда не делал.       Она одолела коридор третьего этажа.       Никто из них не мог претендовать на это.       С этой мыслью она заснула, на её губах играла улыбка.       Ничто не могло омрачить её победу.