Новая Кровь

      Радость Гермионы от своей победы продлились всю неделю, пока вечером второго дня в общей комнате Слизерина её не позвали. .       — Грейнджер.       Гермиона подняла глаза от книги, которую читала, и увидела Пэнси, которая с усмешкой смотрела на неё.       — Профессор Снейп ищет тебя, — сказала она ей. — Он ищет нескольких из нас. Следуй за мной.       Послушно закрыв книгу, Гермиона спрыгнула со стула и последовала за Пэнси из общей комнаты, углубившись в подземелья.       — Мы не идём в его кабинет? — спросила Гермиона, когда они проходили мимо него.       Пэнси оглянулась на неё.       — В его кабинет…? А… он хотел, чтобы мы встретились в старой классной комнате. Для демонстрации, я думаю.       Демонстрации? Разум Гермионы озарился возможностями того, чему Снейп мог бы спокойно научить своих слизеринцев далеко под школой.       Дойдя до класса, Пэнси жестом попросила Гермиону войти перед ней, что Гермиона без раздумий и сделала. Она огляделась — в старом классе было сыро и не так много парт. Вокруг сидели на партах и стульях несколько слизеринцев, и Гермиона была слегка удивлена, что ей удастся чему-то научиться вместе со старшими учениками.       — Где профессор Снейп? — спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам.       Раздался щелчок, и Гермиона повернулась, чтобы увидеть Пэнси, которая стояла перед дверью, закрывая ручку и замок от посторонних глаз. Она безразлично улыбнулась Гермионе, и Гермиона почувствовала, как её сердце начинает медленно опускаться.       — Никакой специальной демонстрации профессора Снейпа не будет, не так ли? — тихо сказала она.       — Очень хорошо, Грейнджер, — ехидно сказал старший прыщавый мальчик, вставая. — Что выдало?       — Даже если бы профессор Снейп пригласил меня посмотреть на демонстрацию продвинутой магии со старшими учениками, он бы никогда не пригласил её, — сказала Гермиона, жестом указывая на Пэнси. — Она едва может понять, какой конец палочки держать.       Несколько старшекурсников захихикали, а лицо Пэнси исказилось от ярости.       — Вот почему ты сейчас здесь, Грейнджер; ты не знаешь своего места, — прошипела она. — Ходишь тут после Рождества, как будто заслужила нормальный подарок от чистокровного ухажёра, командуешь всеми на боях в снежки, ведёшь себя так, будто ты лучше всех…       — Некоторые из нас решили напомнить тебе о твоём надлежащем месте в этом мире, — сказал крупный мальчик, зловеще хрустнув костяшками пальцев.       — И если ты забыла, где оно находится, — сказала девочка постарше с маслянистой улыбкой, — оно в земле.

***

      Над Гермионой и раньше издевались в маггловской школе.       Гермиона не была очень популярна, и у неё была плохая привычка поправлять своих сверстников, когда они делали ошибки или говорили с неправильной грамматикой. Это не принесло ей друзей, но точно нажило врагов, и Гермиона долгое время считала перемены испытанием. До того, как её магия созрела настолько, что начала регулярно защищать её, Гермиону несколько раз загоняли в угол и физически издевались над ней — как правило, это было несколько ударов, вырывание волос, пощечины и тому подобное.       Это было больно, но она пережила это, часто играя жалкую роль и притворяясь более обиженной, чем она была на самом деле. Она не могла адекватно защитить себя, поэтому сдавалась и уступала, чтобы хулиганы объявили о победе скорее раньше, чем позже, оставляя её с меньшим количеством потенциальных травм, чем она могла бы получить, если бы не симулировала боль.       Гермионе нравилось в Хогвартсе одно — умение постоять за себя. Язвительное замечание могло навлечь на кого-то проклятие, и люди перестали издеваться над ней уже через пару месяцев, когда поняли, что она может постоять за себя.       Гермионе понадобилось всего полсекунды, чтобы увидеть семь направленных на неё палочек, и она сразу же решила, что попытка защититься в этот раз не будет приемлемым вариантом.       — Экспеллиармус!       Палочка Гермионы вылетела из её руки, несмотря на то, что она пыталась за неё схватиться, и упала на пол в нескольких шагах от неё. Следующее заклинание, поразившее её, Гермиона не услышала, но почувствовала — резкая боль пронзила её ногу, и она вскрикнула, упав на пол.       — Нельзя, чтобы такая грязнокровка, как ты, расхаживала по школе, будто ты на одном уровне с остальными, — выплюнул один из мальчиков. Он ударил её другим заклинанием, и та же боль пронзила другую ногу — ахиллово сухожилие, как она смутно осознала, даже когда снова закричала. Кто-то знал анатомию.       — Так-то лучше, — сказала девочка, удовлетворённо ухмыляясь. — Ноющая на полу, испуганная и трусливая.       — Гораздо лучшее место для грязнокровки, — согласился один из парней.       Кто-то ударил её ещё одним заклинанием, разрезав её мантию и пронзив грудь. Гермиона снова закричала и начала плакать, и ещё одно режущее проклятие, едва миновав её глаза, ударило в лоб, обрезав несколько её кудрей.       — Не ослепляй её, — огрызнулась девушка.       — Я не хотел! Я промахнулся — она извивалась. Я пытался оставить шрам на её щеке, чтобы она помнила нас…       Гермиона свернулась в клубок, крепко обхватив себя руками. Она кричала и плакала от каждого удара. В конце концов, студенты, похоже, устали от проклятий и начали пинать её и плеваться в неё, пока не устали и от этого.       — Пойдёмте, — сказал, наконец, один из мальчиков. — До комендантского часа остался всего час. Давайте уйдем отсюда; её не найдут до патрулирования Филча, а нам нужно создать алиби к тому времени.       Группа собиралась, плюя на неё или одаривая ехидными замечаниями, когда они уходили, один за другим. Пэнси ушла последней, бросив самодовольный, ухмыляющийся взгляд назад, прежде чем захлопнуть за собой дверь. Гермиона услышала, как щёлкнул замок.       Наконец, в подземелье воцарилась тишина.       Медленно вздохнув, Гермиона осторожно начала развязывать себя, оценивая свои повреждения.       Сначала — порезы на теле. Боль была резкой и отвлекающей — и некоторые из них всё ещё кровоточили. Это могло быстро стать опасным. Далее, синяки — Гермиона не знала, как определить, есть ли у неё повреждения внутренних органов, но чем скорее она сможет это проверить, тем лучше.       Она поползла по полу и нашла свою палочку под одним из столов. Она осторожно подняла её, её руки ослабли, и она поблагодарила свои счастливые звезды за то, что задержалась в Больничном крыле с Малфоем.       — Эпискеи.       Сначала она залечила порезы на руках, хотя это заняло несколько попыток, с её-то трясущимися руками. Затем она закрепила разорванные ахилловы сухожилия, вскрикнув и хныкнув — они болели почти так же сильно, когда их соединяли вместе, как и когда их перерезали.       Залечив ещё несколько порезов на ногах и теле, Гермиона шатко поднялась на ноги.       На полу была кровь, что не стало неожиданностью. Как бы Гермиона ни хотела оставить свидетельства того, через что ей пришлось пройти, в качестве доказательства своей истории, другая часть её души была потрясена этой идеей: слизеринцы спланировали это нападение. Они не собирались быть пойманными, будь то лужа крови или нет. А оставлять свою кровь где попало было опасно — у Гермионы была книга ритуалов, в которой было довольно много примеров того, насколько это может быть опасно.       Застонав, Гермиона метнула в него очищающее заклинание, потом ещё одно, потом ещё. После шести из них она ударила по камням отбеливающим заклинанием, и комнату заполнил тяжёлый запах. Но, по крайней мере, её кровь исчезла.       Спотыкаясь, Гермиона направила палочку на дверь.       — Алохомора.       Замок щелкнул, и Гермиона осторожно пошла по коридору, тяжело опираясь на стены. Она периодически вытирала руки о мантию, чтобы не оставлять кровавых отпечатков, но голова кружилась. Она надеялась, что кабинет Снейпа находится не так далеко.       Наконец, она свернула в знакомый коридор и чуть не заплакала от облегчения, увидев знакомые бра за дверью его кабинета. Вместо этого ей удалось относительно уверенно постучать.       — Войдите.       Гермиона открыла дверь и встала перед столом Снейпа, закрыв за собой дверь. Снейп проверял бумаги; ему потребовалось мгновение, чтобы полностью оторвать взгляд от стола, и она поняла, когда он это сделал, потому что внезапно он встал, его глаза расширились от тревоги.       — Мисс Грейнджер!       Гермиона могла себе представить, как она выглядит. У неё был порез на лбу, который всё ещё обильно кровоточил — она не хотела пытаться залечить рану, которую не могла видеть. Она была в изодранной мантии, влажной от крови, а её белая школьная блузка стала красной и липкой.       — Профессор Снейп, — спокойно сказала она. — Я пришла попросить Кровоостанавливающее зелье.       Её спокойная речь была полностью испорчена тем, что в конце предложения она упала в обморок и боком опустилась на стул, её зрение закружилось. Мгновение спустя Снейп был рядом с ней, произнося под нос слова диагностики, а затем наложил чары, и к нему с полок подлетела бутылочка.       — Кровоостанавливающее, — сказал он ей, откупоривая бутылку. — Пейте.       Гермиона выпила зелье, густая жидкость едва не заставила её поперхнуться. Через мгновение она вздохнула и почувствовала, что слегка расслабилась, когда головокружение начало отступать.       — Спасибо, профессор, — сказала она ему.       — Не благодарите меня пока, глупая девчонка, — прорычал Снейп. — Я думаю, у вас, возможно, разорвана селезёнка. Мы должны немедленно доставить вас к мадам Помфри.       — Нет! — возразила Гермиона. — Нет. Нет, профессор, не можете ли вы просто помочь вылечить меня? Я не хочу идти в Больничное крыло.       Снейп изумленно уставился на неё.       — Мисс Грейнджер, обычно вы не относитесь к числу моих тупых студентов, — сообщил он ей. — Скажите на милость, почему вы вдруг ведёте себя как дура и отказываетесь от крайне необходимой медицинской помощи?       — Я упала с лестницы, — быстро сказала Гермиона. — Мне очень стыдно за свою неуклюжесть. Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал.       Глаза Снейпа были пронзительными.       — Упала с лестницы, — прорычал он. — Должно быть, это были очень острые ступеньки, чтобы так порезать вас.       — Очень острые, сэр, — согласилась Гермиона. — Гнилая удача с моей стороны.       Снейп выругался и встал, плащ развевался за его спиной, когда он уходил в маленькую комнату, соединённую с его кабинетом. Гермиона долго сидела на стуле и слегка покачивалась; зелье, восполняющее кровь, помогало, но оно заставляло её гораздо лучше осознавать, как сильно всё болит.        — Что она?       Профессор Снейп резко вернулся с мадам Помфри на буксире и грубым жестом указал на Гермиону.       — Смотрите сами, — сказал он ехидно. — Обратите внимание на кровь на полу.       — О, дорогая девочка! — мадам Помфри упала на колени рядом с ней, уже приступая к диагностике. — Что с тобой случилось?       Гермиона посмотрела на профессора Снейпа.       — Я упала с лестницы, — ответила Гермиона.       Мадам Помфри бросила на неё острый взгляд.       — Я понимаю эту слизеринскую глупость — не выдавать друг друга, но это ради твоего здоровья, Гермиона, — сказала она. — Мне нужно знать для медицинской точности. Что на самом деле произошло?       Гермиона колебалась.       — Ну, лестница, конечно, причинила больше боли, чем большинство лестниц вообще, — осторожно сказала она. — На самом деле, это было похоже на режущие чары для моих ахиллесовых сухожилий, затем для остального тела, а потом на несколько сильных ударов в живот, спину и рёбра.       Снейп зарычал и зашагал к своему столу. Гермиона прикусила губу; в таком виде он был немного пугающим. Она не думала, что он действительно злится на неё, но Гермиона знала, что он был недоволен тем, что она не сказала ему правду.       — Чары для разрезания ахиллесовых сухожилий? — повторила медсестра, хмуро глядя на лодыжки Гермионы.       — Я исцелила их, — объяснила Гермиона. — Эпискеи. Я… я не думала, что смогу ходить, не исцелив их сначала.       Мадам Помфри выглядела впечатлённой.       — Мне было интересно, научились ли вы чему-нибудь, наблюдая за мной в Больничном крыле в прошлом семестре, — сказала она. — Держитесь за стул, мисс Грейнджер. Сейчас будет больно.       Она быстро произнесла несколько заклинаний, и Гермиона задыхалась и хныкала. Это действительно было больно. Очень больно.       — Я только что вылечила вашу разорванную селезёнку и внутреннее кровотечение, — сообщила она ей. — Обе эти травмы могли бы легко привести к летальному исходу, если бы не было оказано своевременное лечение.       Гермиона одарила её безразличной улыбкой.       — Тогда я рада, что меня вылечили, — вежливо сказала она.       — О, подождите, мисс Грейнджер, — мрачно сказала мадам Помфри. — Мы ещё не закончили.

***

      К тому времени, как она закончила, Гермионе очистили и залечили рану на голове, поставили на место два сломанных ребра, залечили множество порезов на теле, магически обработали синяки и даже стерли шрамы на теле, оставшиеся после её собственных неудачных попыток исцеления. К тому времени, когда мадам Помфри была удовлетворена, Гермиону раздели до нижнего белья и осмотрели со всех сторон, а также напоили ещё одним кровоостанавливающим зельем.       — Что ж, мисс Грейнджер, — наконец сказала мадам Помфри. — Я осмелюсь сказать, что это худший случай падения с лестницы, который я ещё видела.       Гермиона трепетно улыбнулась.       — Я очень неуклюжая, я полагаю.       Мадам Помфри выглядела расстроенной, но она встала и собрала свои вещи, собираясь уходить. Гермиона почувствовала приступ паники.       — Мадам Помфри? — сказала Гермиона, и медсестра обернулась. Гермиона прикусила губу. — Поскольку я ни разу не была в Больничном крыле, меня не нужно отмечать в официальных формах приёма Больничного крыла, не так ли? Или в листе регистрации?       Мадам Помфри окинула Гермиону долгим взглядом.       — Нет, наверное, нет, — сказала она наконец со вздохом. — Хорошего вечера, мисс Грейнджер, профессор Снейп.       Она выбежала из комнаты в боковую комнату, где, как предполагала Гермиона, у профессора Снейпа был камин, подключенный к сети.       Вздохнув, Гермиона потрогала свои бока, неуверенно надавив на кожу. Всё ещё ощущалась определённая боль, но уже не было глубокой боли от сильных ушибов.       — Мисс Грейнджер.       Гермиона быстро подняла глаза и увидела профессора Снейпа, который смотрел на неё из-за своего стола, его лицо было мрачным. Она вздрогнула.       — Объяснитесь.       Гермиона посмотрела на него, подумала, глубоко вздохнула и рассказала, что произошло.       Она ничего не упустила. Она упомянула и Пэнси, пришедшую за ней, и всё, что студенты говорили ей во время ссоры. Она рассказала о порядке нападений, о том, кто, сколько раз и как сильно её ударил. Как они оставили её истекать кровью в комнате, чтобы её поймал Филч. Лицо Снейпа не менялось во время её рассказа, но его глаза становились всё темнее и темнее.       — И кто, скажите на милость, были эти благородные слизеринцы? — тихо сказал Снейп.       Гермиона прикусила губу.       — Я не знаю.       Ноздри Снейпа раздувались.       — Мисс Грейнджер…       — Я не знаю, — повторила Гермиона, её голос слегка подрагивал. — Профессор, я не знаю их. Я держусь подальше от старшекурсников — они только и делают, что говорят гадости или пытаются поставить мне подножку. Я не знаю, кто большинство из них, только префектов. Я знаю только, как они выглядят, но не их имена.       Снейп тут же встал и снова вышел из комнаты, оставив Гермиону сидеть там ещё долгую минуту или две, глядя на свою испорченную одежду и размышляя, что с ней делать.       — Вот.       Перед ней положили книгу, и Гермиона медленно подняла глаза на Снейпа. Снейп выжидательно кивнул, и Гермиона снова опустила взгляд.       Это был ежегодник.       — Я не знала, что в Хогвартсе вообще есть такие книги, — удивлённо сказала Гермиона.       Снейп проигнорировал её.       — Найдите нападавших, — шелковисто сказал Снейп. — Идентифицируйте их.       Гермиона нерешительно пролистала книгу, найдя список факультета Слизерин последним. В ежегоднике нападавшие выглядели иначе, чем в классе, — их лица не были искажены ненавистью, а выглядели более нормальными, — но Гермиона смогла вычислить всех шестерых.       — Седьмой была Пэнси Паркинсон, — сказала ему Гермиона. — Она первокурсница; её не было бы в прошлогодней книге.       Снейп был занят записыванием имен и проигнорировал её. После этого он сделал глубокий вдох, и Гермиона наблюдала, как её учитель, казалось, пытался успокоиться.       — Мисс Грейнджер, — сказал он ей. — То, что я собираюсь вам рассказать, — это то, чем я не горжусь. Однако я стараюсь быть честным со своими учениками, и, боюсь, есть вещи, которые вы должны знать.       Гермиона выпрямилась.       — Я слушаю.       — Если вы пойдёте к директору и сообщите об этом, скорее всего, ничего не произойдёт, — серьёзно сказал ей Снейп. — Эти студенты позаботились о железном алиби, и это будет слово одного первокурсника против семи их.       Гермиона моргнула.       — Я… как бы предполагала это, сэр, — призналась она. — На Слизерине всё происходит не совсем так, как на других факультетах, не так ли?       Губы Снейпа искривились.       — Нет, мисс Грейнджер, это не так, — он поморщился. — В этот момент я должен сказать вам вторую печальную правду: я не могу наказать этих учеников.       Гермиона прикусила губу.       — Я тоже думала, что вы не сможете, по той же причине, — сказала она. — Но, если вы говорите мне это отдельно… вы не можете наказать их по другой причине?       Снейп резко кивнул один раз, и Гермиона нахмурилась.       — Это их имена, не так ли? — сказала она, злясь. — Их имена, их дурацкие родословные, и кто бы ни были их дурацкие родители. Это их защита, не так ли? Глупая политика.       Она нахмурилась, глядя на его стол, сложив руки, и Снейп вздохнул. Наступило молчание, когда Гермиона просто смотрела на его стол, негодуя по поводу несправедливости всего этого, а Снейп ничего не говорил.       — Мисс Грейнджер, — сказал он наконец.       Гермиона подняла глаза.       — То же самое ограничение, которое защитило бы эти семьи от любого потенциального скандала, связанного с нападением их детей на кого-то, действует в обе стороны, — сказал он. Его глаза буравили её. — Если бы, например, кто-то напал на них и убил их, особенно если бы этот ученик был младше их и был бы «меньшей» крови…       Гермиона медленно кивнула.       — Позор был бы невероятным, — медленно сказала она. — Их семьи сказали бы им не поднимать шума и разобраться с этим самим, вместо того, чтобы признать, что произошло.       Снейп наклонил голову.       — …но это может закончиться обострением войны, — сказала Гермиона, нервно закусив губу. — Если, гипотетически, я пойду за ними и каким-то образом выиграю, что помешает им вернуться за мной? Я не хочу, чтобы мне всю жизнь приходилось прикрывать спину.       Снейп поднял на неё бровь.       — Гермиона, — сказал он, удивив её. — Вы собираетесь прямо сейчас пойти и напасть на этих студентов?       — Что? — удивлённо сказала Гермиона. — Нет. Ну, может быть, на Пэнси. Но остальные, конечно, нет — они все намного старше меня. Они бы меня поколотили.       — А если вы всё-таки решитесь пойти за ними и отомстить, когда вы это сделаете? — спросил он, сверкая глазами.       — После того, как я буду уверена, что смогу их победить, — медленно ответила Гермиона. — Я бы не стала этого делать, если бы не была уверена, что смогу победить.       — А если вы победите, мисс Грейнджер, — сказал Снейп, глядя прямо на неё, — после того, как вы будете уверены — вы действительно думаете, что кто-то из них сможет победить вас снова?       Гермиона задумалась, на её лице появилась небольшая улыбка.       — Нет, — просто ответила она. — Не думаю.       — Тогда, — сказал Снейп, — у вас есть ответ.       Гермиона думала об этом несколько минут, а затем снова посмотрела на Снейпа.       — Профессор, — сказала она наконец. — Вы ведь не похожи на других профессоров в этой школе?       Снейп, очевидно, воспринял это как комплимент, и ухмыльнулся, в его глазах заплясали тёмные смешинки.       — О, мисс Грейнджер, вы уже сами это сказали, — сказал он, сверкнув глазами. — На Слизерине мы делаем всё совсем по-другому.