Спасительница

***

Семья Майколсонов, собравшаяся в Новом Орлеане, ненадолго устроила иллюзию обычного вечера. В просторной гостиной особняка сидели Хоуп, Хейли, Фрея и Никлаус. Их разговор о чём-то незначительном — погоде, старых книгах, вкусе бурбона — был тихим и немного натянутым, но всё же теплился, как огонёк в камине, даруя обманчивое чувство покоя. Это хрупкое перемирие прервал властный голос, раздавшийся с порога. — Эй, прекрасные, — Амелия стояла в дверном проёме, оценивающе оглядывая компанию. В ответ на её слова все четверо повернули к ней лица с одинаковым недоумением. Дриада усмехнулась. — Боги, да вы даже этого сериала не смотрели. Ладно. Отложим уроки поп-культуры. Дело есть. По группам. Первыми — Хоуп и Фрея. Не дожидаясь вопросов, она махнула головой в сторону кабинета, развернулась на каблуках и скрылась за тяжёлой дубовой дверью, оставив за собой тишину, полную недоумённых взглядов.

***

В кабинете пахло старым деревом, кожей переплётов и пылью веков. Дверь мягко закрылась за последней вошедшей. — Что-то случилось? — первой нарушила тишину Хоуп, её инстинкты трибрида уже улавливали напряжение, исходившее от дриады. — Фрея, будь добра, — Амелия, не отвечая, устало провела пальцами по переносице. Старшая ведьма молча взмахнула рукой, пробормотав несколько слов на древнем наречии. Воздух в комнате сгустился, налился лёгкой вибрацией — заклинание заглушения было наложено. Теперь их слова были в безопасности от любых ушей, даже сверхъестественных. — Мои силы, — начала Амелия, медленно выдыхая, — крайне нестабильны. Как пьяная лодка в шторм. Что-то я, видимо, стара стала для таких подвигов. — Чем мы можем помочь? — спросила Фрея, её голос был мягким, но в нём читалась готовность к действию. — Мне — вряд ли. А вот в общем деле — да. — Дриада выпрямилась, прошла к высокому окну и смотрела в сад, залитый солнцем. — Пора возвращать то, что было утрачено. Пора собирать вашу семью по крупицам. И Хоуп может это сделать. — Каким образом? — насторожилась трибрид. — Палата, — одним словом пояснила дух леса. — Комната памяти, где хранится всё, что было стёрто или скрыто. Фрея резко подняла голову, и на её лице отразилось мгновенное несогласие. — Если мы будем возвращать всех, то Элайджа... Он тоже будет там. Со всем своим прошлым. — Да, — твёрдо подтвердила Амелия. — Именно он нам и нужен. Желательно — с памятью и с той личностью, которую мы знали. Моё предложение: когда он вспомнит всё, мы аккуратно... скорректируем один момент. Внушим ему, что Хейли мертва. Это даст нам время и отведёт от неё его болезненную одержимость. Рты обеих слушательниц открылись от изумления. Нижние челюсти едва не стукнулись о пол. Внушение Элайдже в прошлый раз стоило колоссальных усилий и уникального стечения обстоятельств. Повторить подобное казалось невозможным. — Хоуп, — голос Амелии зазвучал, как отчеканенная монета, — Фрея поможет тебе создать и стабилизировать палату. Твоя задача — войти туда, пройти сквозь его кошмары и вернуть нам твоего дядю Элайджу. Не того пустого джентльмена, что бродит сейчас, а настоящего. С его силой, умом... и его болью. Ты справишься? В глазах трибрид вспыхнул огонь решимости, смешанный с тяжестью ответственности. — Я поняла. — Это ещё не всё, что ты хотела сказать, да? — пристально посмотрела на подругу Фрея, улавливая недоговорённость в её тоне. — Да, — Амелия обернулась от окна, и её лицо было серьёзно. — После этого... мне нужно уехать.

***

— Что такого ты сказала моей дочери и моей сестре, что они вышли оттуда, будто на смертную казнь?! — Никлаус встретил Амелию в холле, едва она переступила порог кабинета. За его спиной стояла Хейли, и её взгляд тоже был полон вопросов. — С вами, пожалуй, будет не проще, — выдохнула дриада, останавливаясь перед ними. — Мне нужно уехать. Ненадолго. — Что?! — воскликнули они в унисон, и в их голосах прозвучала не просто тревога, а почти паника. — Моя магическая сердцевина, моя связь с землёй... она повреждена и нестабильна после всего, что было, — объяснила Амелия, стараясь говорить спокойно. — Восстановить её можно только в одном месте — у моего родового алтаря. Он находится в Швейцарии. — Надолго? — спросила Хейли, её рука инстинктивно потянулась к руке Никлауса. — Думаю, на два-три дня. Не больше. — А что делать нам? — в голосе Никлауса звучало редкое для него сомнение, почти беспомощность. — Я уже расставила все фигуры на доске, — мягко сказала Амелия. — Вам нужно лишь следовать за Хоуп. Доверьтесь ей. И друг другу.

***

За красной дверью, созданной магией Фреи и волей Хоуп, таился целый мир — омут воспоминаний и кошмаров Элайджи Майколсона. — Давай же, брат, — рядом с ним, перед этой дверью, стоял только Никлаус. Его голос был непривычно тихим, почти ободряющим. — Ты же хочешь всё вспомнить. Узнать, кто ты на самом деле. Старший Майколсон метался в сомнениях. Да, он жаждал правды. Но слова родных о том, что с памятью вернутся и старые демоны, леденили душу. Он боялся не боли, а того, кем он мог стать, вспомнив всё. — Вспомни всё, — Никлаус взял старшего брата за плечи, и в этом жесте была вся их сложная, кровавая, но неразрывная история. — И мы снова будем семьёй. Настоящей. Короткий, полный немого диалога взгляд — и кивок. Мужчины, оттолкнувшись от пола, синхронно ринулись вперёд и плечами вышибли красную дверь, с головой ныряя в водоворот забытого прошлого. Картины проносились с головокружительной скоростью. Первое убийство, граничащее с актом любви. Страшная печать на сущности брата. Бесконечные века вместе — в скитаниях, в войнах, в поисках дома. Ребекка, Коль, Финн, сам Никлаус, Фрея, жестокий Майкл... и мать, когда-то обожаемая, а потом проклятая. Вся информация врезалась в сознание, вызывая невыносимую, ноющую боль в висках. И наконец — мысли о ней. О Хейли. О той волчице, что не испугалась войти в их проклятую семью, подарить ему любовь и надежду. Она умерла у него на глазах, сгорела в солнечном огне... а он даже не попытался её остановить. Этот момент, острый как лезвие, пронзил его насквозь. Воспоминания закончились так же внезапно, как и начались. Элайджа, лежащий на холодном полу, медленно открыл глаза. Его семья стояла поодаль, затаив дыхание. Медленные, мерные хлопки раздались из темноты, и из-за поворота вышла Хоуп. Девушка, чья мать погибла по его вине. — Вы справились, — просто сказала она. Все присутствующие, кроме Никлауса и самого Элайджи, бросились обнимать её, смешивая облегчение, гордость и слёзы. Благородный брат медленно поднялся на ноги. Слёзы, которые он не в силах был сдержать, текли по его безупречным щекам, но он прятал лицо, скрывая за маской осознания весь нахлынувший ужас. — Она... — его голос был похож на скрип ржавых петель, — мертва?.. Хоуп, услышав это, лишь горько хмыкнула. — Дядя. В её смерти ты принял далеко не последнее участие. — Она медленно приблизилась, пока не оказалась прямо перед его лицом. Её взгляд был холодным и неумолимым. — Сгорая заживо, она думала о тебе. Ни обо мне. Ни о моём отце. Её последние мысли вернулись к тебе. Горькие, беззвучные рыдания вырвались из груди Элайджи. Короткий, сдавленный вой, полный такой первобытной боли, от которой содрогнулся воздух в комнате. — Хоуп, — строго остановил её Никлаус. — Твоя мать не учила тебя такой жестокости. — И не научила бы, если бы не одна мудрая дриада, — фыркнула трибрид, и гнев в её глазах сменился на что-то более сложное. — Она жива, дядя. Её успели спасти. — И, не добавляя больше ни слова, она повернулась и удалилась в свою комнату, оставив взрослых разбираться с последствиями. Невидящий взгляд Элайджи, полный немой мольбы, устремился к лицу брата. — Она... жива? — Да, — твёрдо, без тени сомнения ответил Никлаус. — Жива. И простила тебя ещё до того, как всё случилось.

***

— Если твой следующий вопрос не будет касаться апокалипсиса, я вешаю трубку, — в телефонной трубке прозвучал раздражённый, усталый голос. — И тебе привет, Амелия, — игриво, с лёгкой издёвкой произнёс Никлаус. — Нет, апокалипсис откладывается. Всё хорошо. Элайджа всё вспомнил. Артефакты, что ты оставила, работают без сбоев. Все Майколсоны, какие есть, собраны в Орлеане. Как говорится, сбежавшие овцы возвращены в загон. — Прекрасные новости. Значит, могу спокойно досмотреть тот сериал, — сухо парировала дриада. Затем последовала долгая пауза, наполненная лишь звуком её дыхания. — Что-то ещё? Говори быстро, у меня здесь ещё полгорода в панике. — Как... твои силы? — с неожиданной для самого себя неловкостью выдавил Ник. Этот вопрос прозвучал почти по-человечески. На другом конце провода Амелия, кажется, на секунду замерла. — Всё восстановилось. Вернулась бы раньше, но, как выяснилось, кое-кто из ваших милых вампирят пару дней назад устроил тут тотальную зачистку моих оставшихся полезных знакомых. Пришлось заново налаживать связи и разгребать то историческое дерьмо, которое ты, милый, когда-то натворил. Никлаус фыркнул, и в его смешке было странное облегчение. — Вышли счёт. Я возмещу все убытки. Материальные и репутационные. — О, обязательно вышлю. С учётом инфляции и морального ущерба. — Её голос смягчился на йоту. — Ладно. Буду завтра. — Возвращайся быстрее, — бросил он почти машинально и, тут же испугавшись собственной несвойственной ему прямоты, резко положил трубку. В тишине своего кабинета он уставился на телефон, будто тот его обманул. Что? Какого чёрта? — пронеслось в его голове. С кем он только что разговаривал? Со старым, опасным союзником? Или с кем-то, кто стал чем-то гораздо большим? Этот простой вопрос «возвращайся» висел в воздухе, как признание, которое он был не готов сделать даже самому себе.