Константа Судьбы | Фэнтези роман о тяжести божественного бремени

Не скажу, что я был удивлён. Я еле-еле сдерживал смех. Насколько этот парень ошибается. — Я вижу ты не веришь мне? — спросил Глава. Конечно верю, я ведь стал невероятно силён после смерти родителей. Но ведь, Древний Дайоны что то сказал о том, чтобы она сторонилась меня… да нет, бред какой-то. Это всё просто бред толпы не разбирающихся преступников. — Это невозможно. Я бы давно пробудился, ведь я уже потерял дорогих мне людей, и собеседника в голове у меня не появилось. — Тогда, что ты скажешь об этом? — Глава схватил меня за руку, на которой открылся порез. От него остался лишь еле заметный шрам. — Не расскажешь как ты получил его? — Он сам появился. — я отдёрнул руку. — Какая вам разница откуда шрамы на моём теле? — это было вправду странно, порез затянулся так же внезапно как и появился. Но я, списал это на силы Дайоны. — Ничего необычного не было? — в голосе Главы слышалось удивление. Будто он знал, что странность должна была случиться. — Он просто внезапно открылся! Отстаньте уже от меня и перейдем к делу! — какого хрена он несёт? Я пришёл сюда за сведениями об убийце. Неужели они просто солгали, о том что у них есть информация? — В этом вся соль, Зигфрид. — из-за колонны вышел Седьмой. Я узнал его по отметинам в виде сыпи. В металлической форме он выглядел худощавым, не то что сейчас. У Седьмого были светлые волосы, которые отросли чуть ниже подбородка, завёрнутые на концах. Нос его был небольшой и ровный, а глаза ярко-зелёные. Ещё один писаный красавчик в мой список. Одет он был, естественно, в балахон с пятью ромбами, под которым виднелась зелёная футболка, так же он носил узкие джинсы. — Ты ведь не думал, что информация достанется тебе бесплатно? — ну да, можно было догадаться. Но чего им нужно от моего пореза? — Не в порезе дело. Выслушай меня с Главой, и ты всё поймёшь. — он либо читает меня как книгу, либо тоже в голову залазить может. — Хорошо, но с чего вы взяли, что я кандидат? — обратился я к Седьмому с сомнением. — Седьмой, его порез… — в замешательстве произнёс Глава. — Это резонанс с Сиянием. Говорит так, будто сам всё видел. — Да, видел. — продолжил Седьмой. — Я не переставал наблюдать за тобой весь день. — какого чёрта? — Зигфрид не сказал, что в то время как порез открылся, кандидат Сияния потеряла почти все силы. Сработал резонанс первородных элементов и поэтому ничего странного не произошло, а порез вскоре затянулся. Зигфрид, ты же знаешь, что быстрая регенерация свойство кандидатов? — Знаю, но я ведь контактировал с Дайоной. Сияние может исцелять. — Разумный довод. — Седьмой задумчиво помычал. — Знаешь, проще тебе показать. Кайл, сделай-ка нам импровизированное зеркало. — Кайл стоял позади нас, опираясь на одну из колонн. — Пх, ещё чего! — другой реакции ждать и не следовало. — Точно, ты ведь не можешь… — с издёвкой сказал Седьмой. — Чего вякнул?! Рядом со мной Глава прошептал: «Взгляни на силу этого паренька» — и на его лице расплылась довольная ухмылка. — Наверно так здорово обладать элементом металла. Особенно таким сильным, как твой. — от его левой руки отметины начали менять цвет. Плавно, маленькие крапинки тёмно-красного цвета становились ярко-зелёными. Как только пятна на лице поменяли цвет, глаза Седьмого, прямо как у Эрато, будто превратились в изумруды. Это довольно сложно описать. Представьте себе глаз. Круглый белый, сзади красный, всё как надо. А теперь представьте ярко-зелёный изумруд такой же формы. Именно так выглядели глаза Седьмого. — Я так тебе завидую! — Седьмой говорил всё это не отводя взгляда от Кайла, а затем он создал серебряный лист металла перед нами. — Спасибо, Кайл! — Номер семь — абсолютный лидер по боевому потенциалу среди остальных. В его силах скопировать элемент даже у демона или Древнего. — еле заметно показывая радость, рассказал мне Глава. Я пытался скрыть своё удивление. Этот парень, помимо чтения мыслей, мог воспользоваться чужим элементом. Может вы и не видите в этом ничего особенного, но как я уже говорил, элемент зависит от формы твоей души, а изменить её невозможно. С теоретической точки зрения. А на практике, оказывается, есть такие как Седьмой, что вертят своей душой как им захочется. — Твои способности уж больно похожи на силу убийцы. — высказал мнение я, слегка ужаснувшись, но виду не подал. — Я уверен, что у него способности куда более скудны, чем мои. Поэтому я не смогу с ним драться. — сказал Седьмой с долью уныния в голосе. Создав в руке изумруд он передал его мне. — Возьми. — Что это? — знаю, гениальный вопрос, но зная на что способен Седьмой, начинаешь сомневаться в очевидных вещах. — А ты вправду любишь когда тебе всё разжёвывают? — со скукой в голосе спросил Седьмой, перед этим утомлённо промычав. — Почему бы и нет? — Зови его «кристалл подражания». Эти штуки у меня в глазах появляются. Посмотри сквозь него на своё отражение. Поднеся камень к одному из глаз я посмотрел в зеркало. По всему моему телу расходились белые линии, словно потоком, от левого плеча и по всему телу, но на левом предплечье и до кисти их будто отрезали. Именно там, где открылся порез. И именно этой рукой я поздоровался с Седьмым этим утром. Иногда одна из линий раздваивалась, образуя развилку, но ни одна из линий с другой не пересекалась. Огромнейшей силы печать покрывала все моё тело. — Ну как? Готов поспорить, ты знаешь, что это такое. — довольный собой, будто выиграв в споре, Седьмой отобрал у меня кристалл, а затем превратил его в пыль и развеял. — Печать действительно сильная, но какое отношение это имеет к Пустоте? — до последнего я старался отрицать. — Да что с тобой не так?! — создав лезвие из металла, Седьмой схватил мою левую руку и порезал. Я сначала хотел ударить его, просто от испуга и неожиданности, но боли от пореза я не почувствовал, да и вообще ничего присущего ранениям. Переведя взгляд, я увидел кровь, выбегающую из пореза. Мгновение спустя она меняла цвет и её становилось больше. Чёрная леденящая пустота струёй стекала по руке, и коснувшись земли испарялась чёрным дымком. От воздействия холода кровь, казалось, буквально остановилась, в руке отчётливо чувствовалась пульсация. Теплокровный организм отчаянно пытался сопротивляться неестественному холоду, так и норовил протолкнуть застывший пласт крови вдоль по венам. Вскоре, от пореза не осталось ни следа. Паника охватила меня. Моё сознание заполонили множество вариантов дальнейшей жизни. Что я скажу родителям и Апфии? А Левкию? Стоп… А как же… Дайона. Неужели… это конец? Я последний! Чёрт, блять, возьми! Из-за меня теперь начнётся переизбрание? Или что вообще случиться?! И что будет с нами четырьмя? Ксанфий только сегодня потерял мать, а теперь ещё и это. Чёрт! Я был полностью отчаян. Лишь одна мысль не давала мне покоя. — Н-но как? — мой голос дрожал. По телу пробежал поток холода, пульс участился, а дыхание сбилось. Ничего необычного, просто шок, я такое часто видел в книгах, но как же он ужасен на самом деле. — Мои родители… они ведь очень давно… — прилагая все усилия, я старался успокоится. — Печать наложили повторно. — начал рассказ Глава. — Как думаешь почему ты единственный выжил после разгрома клана Амон? С самого рождения ты находился под защитой Пустоты. Он оберегал тебя, до момента повторного запечатывания. — Но у кого хватит сил запечатать Древнего? — всё же мне удалось немного успокоиться. — Кто настолько силён, чтобы создать печать равной первородной? — Человек, наложивший печать, давно мёртв. — продолжил Седьмой. — Вот только наложил он её не самостоятельно. Пустоту, который управлял тобой однажды остановил пользователь элемента очищения — Джордж Вайнес. — Отец Эрато, которого недавно убили… — паззл в моей голове начал складываться. — Вижу, ты начинаешь понимать что к чему. Ты, Зигфрид — главный актёр этой пьесы, а если быть точным, то Пустота внутри тебя. — объяснил Седьмой. — У убийцы на тебя конкретные планы. Жертвы, в основном, носители элементов света, очищения, мастера проклятий. Всё, что может остановить Пустоту. — Он хочет использовать Пустоту внутри меня. Но зачем? И как? — К сожалению этого мы не знаем. Но этот человек враг нашей организации. Знаешь зачем он оставляет метки Отступников? Это не для отвода глаз, а скорее знак, чтобы мы не вмешивались. Ты ведь для нас важная персона. — А зачем вам вмешиваться? — и правда, кроме как вернуть элемент Кайлу стимулов найти убийцу у них никаких нет. А предупреждать меня, тем более. — Первоначальной целью Кайла в этом городе был именно ты. — как же я, блять, популярен. — Но, раз уж возникла проблема с этим убийцей, мы поможем тебе её решить. — сказал Глава. Какое замечательное предложение. — А потом вернёшь должок. — Должок? — переспросил я, уже практически полностью запутавшись. Мысли скакали по стенкам черепа, как водомерки по реке. — Ты ведь хочешь остановить убийцу? А для этого тебе нужна сила и информация. — да здравствует дедукция. — И я дам тебе их. От его левой руки, по всему телу начали расползаться символы, похожие на шифр моего клана… хотя, нет это и был он. Символы, как мне сначала показалось, были хаотично разбросаны, но между ними будто пролегала невидимая связывающая нить. Обычный человек никак не мог заметить этого, но я отчётливо видел как символы складывались в слово — «владыка». Как только движение остановилось, символы вспыхнули огненно-красным. Это было похоже на зеленеющие пятна у Седьмого. — Что это такое? — заворожённо спросил я. — Печать Отступников. Наш главный символ и оружие. Ты когда нибудь слышал о проекте «Jinkouseimei»? — это довольно долгая история. — Попытка Восточной Империи создать людей на элементальной основе. Искусственное тело и разум. — ответил я. На истории нам дотошно объяснили насколько бесчеловечным и этически неприемлемым был этот проект. — Представь искусственный разум с безграничными возможностями для обучения. Разум, который мог бы обогнать величайших гениев этого мира. Искусственный интеллект сравнимый с богами. Цветок, который не увянет. Печать — это не просто оружие, а дубликат разума с бесконечными возможностями. Интересная вещь, правда? — закончил Глава задорным вопросом, остановившись после нарезания кругов вокруг меня. — А почему дубликат? — Дело в том то что её создатель умер довольно давно а мне его… даже не знаю, как её назвать, что бы не обидеть. — «не обидеть»? Чего? — Создание досталось по наследству. Да, спасибо. — обратился Глава, смотря в сторону. — В этом вся и проблема, к огромному сожалению дубликат не обладает бесконечными возможностями, но он включает в себе все доступные функции оригинала. — И кто же создал эту печать? — Спросил я. Глава слегка усмехнулся. — Тот кто первоначально обладал всеми Древними, и создал процесс переизбрания. Создатель нового порядка. Самый первый кандидат, который стал богом! — с каким восторгом он это произнёс. — Невермор? — попытался угадать я. — Что? Невермор? — несколько секунд Глава обдумывал услышанное. — Пожалуй мы обсудим с тобой в другой раз откуда тебе известно о нём. Нет, первым кандидатом был человек. Хоть он и передал эту печать мне, имя мне его не известно. Но он говорил, что является представителем клана Амон. — значит мой предок был одним из кандидатов. А у меня в роду интересные люди. — П-постой! Передал тебе?! Ты хочешь сказать, что… тебе больше шести тысяч лет?! — Не уверен. Я перестал считать, когда мне стукнуло две с половиной. — да кто этот Глава такой?! Владеет оружием огромной силы, так ещё и преступников за собой ведет, с таким же оружием! Наверно, было бы на самом деле неплохо обладать дополнительным оружием и, к тому же, советником. — В этом случае тебе нужно просто дотронуться до крови Главы левой рукой. — поведал Седьмой о том как получить печать. Вот гад, все мои желания раскрывает. — А… это правда необходимо? — Ну если только ты хочешь остановить убийцу. Я протянул Главе левую руку. В ответ он лишь усмехнулся, а затем порезал себе ладонь. Сперва ничего не происходило. Кровь капала мне на запястье. Так продолжалось несколько секунд, но вскоре ноги подкосились. Я упал, не в силах даже пальцем пошевелить. Знакомое ощущение. Пульс стучал в ушах, от чего звуки становились неразборчивыми. Перед глазами возникла беспросветная тьма, а левая рука жутко болела. В этой кромешной темноте одновременно зазвучал женский голос и стали мелькать ярко-белые надписи. «Обнаружен потенциальный носитель» «Попытка анализа. . .» «Успешно. Вывожу данные: Сонастроенность 98,4% Вероятность сопряжения 16,5%» «Попытка сопряжения. . .» «Ошибка» «Повторная попытка. . .» «Ошибка» «Попытка сонастроить. . .» «Успешно. Мыслительные процессы «Амелии» и потенциального носителя сонастроены.» «Поиск ошибки. . .» «Ошибка найдена: Печать души» «Поиск обходных путей.» «Ошибка устранена. Нанесение отметины на левую руку. Подтверждаете операцию?» Несколько секунд я просто стоял (или, в каком я сейчас положении нахожусь?) в ожидании, пока не понял, что «Амелия» ждёт моего ответа. Я согласился, и мою руку пронзила острая боль, словно тысячи ледяных игл. «Печать нанесена Попытка сопряжения. . .» «Успешно. Носитель зарегистрирован: Зигфрид Амон. Возраст: 16 лет 3 месяца и 21день. Пол: Мужской» «Анализ ДНК. . .» «Обнаружено соответствие. Носитель из клана Амон.» «Проиграть сообщение?» Я еще не до конца разобрался, но похоже отвечать вслух необязательно, достаточно мысли. Вот значит, что способен создать обладающий силой бога. Я согласился и сразу же услышал мужской голос. — Ты записываешь? Кхм, приветствую, потомок. Надеюсь Амелия попала к тебе так, как я этого задумывал. Инноминис, умоляю тебя, не подведи. Я не знаю из какого ты времени, и что тебе там наговорили пророки, просто знай, я сделал все это ради клана. Я защищал наше будущее! Мы и так все время находимся на грани вымирания! В общем, это мое предостережение. Если ты живешь во время переизбрания, то скорее всего, кандидат Пустоты из нашего клана, и он или она, попытается вернуть всё к старому укладу. Надави на Пустоту внутри, и у тебя будет шанс одолеть кандидата. Имена для Древних много значат. Я дал Пустоте имя Кенос. Скажи, что это моя воля и Пустота не посмеет ослушаться. В крайнем случае используй Амелию, но не убивай кандидата! Тебе не нужно нести его бремя. Не очень понятно, но если ты живёшь в нужное время, ты поймёшь. «Конец сообщения. Продолжить первичную настройку?» — Да. «Проводится анализ состояния души. . .» «Анализ завершён. Состояние души: непробуждённый кандидат.» «Разбить оставшуюся печать?» — Нет, только не это! — вот ещё такого мне не хватало за сегодня! «Принято. Продолжаю первичную настройку» «Анализ «Амелии». . .» «Анализ завершён. Первая стадия печати.» «Анализ навыков. . .» «Анализ завершён. Навыки сонастроены с печатью.» «Хотите закончить процесс первичной настройки?» Я согласился. Тело пришло в движение, а чувства вернулись в норму. Как же приятно снова дышать! Прокашлявшись, я посмотрел на левую руку. Всю кисть украшал тёмно-бардовый узор, который соответствовал разрушенной печати. Пока я вставал, увидел Главу, восседающего на троне и пытающегося скрыть улыбку удовлетворения. — Как прошла первичная настройка? — он снова оказался передо мной. — Рука работает? — В целом неплохо. — параллельно разминая запястье ответил я. — Странное название — «Амелия». Ещё более странное было сообщение от создателя печати. — Касательно названия: раньше существовала странная традиция нарекать детей названиями цветов. — Глава на секунду замолчал. — Нет, я не считаю твоё имя странным. — ещё мгновение тишины. — Нет, мы не заберём у него копию. Всё, прекрати. Так вот, а что за сообщение? — искренне удивляясь спросил он, наконец вновь взглянув на меня» — От первого кандидата. — пояснил я. — Он говорил, что владелец печати, когда её получит, должен остановить кандидата Пустоты. — Вот как. — удивление сменилось задумчивостью. Пару секунд Глава просто стоял и смотрел в никуда, будто пытаясь вспомнить что-то. — Можешь не волноваться, это сообщение было актуально несколько тысяч лет назад, когда в твоём клане были не самые приятные времена. Во всяком случае, мы рассказали всё о чём нам известно. — Глава развернулся и пошёл к трону. — Тебе пора. Не подведи меня, Зигфрид. — и куда нам без пафоса? И, что значит «не подведи меня»? Что я делать то должен?! Убийство расследовать? Я попытался уточнить, но меня перебили. — Пойдём, я отведу тебя к порталу. — поманил меня Седьмой. — А этим вашим компасом никак? — Он довольно долго перезаряжается, знаешь, а свой я потратил, чтобы вернуть марионетки Кайла из Нордвея сюда… — произнёс он с виноватой улыбкой. Седьмой пошёл в западный проход, а я за ним. Тем временем на заднем плане разыгрывался новый диалог Главы и Кайла. — А теперь к делам насущным. Ты какого чёрта без балахона, Кайл? Когда мы достаточно отдалились от того «тронного зала», Седьмой еле слышно заговорил. — Хоть Глава этого и не показывал, но он не хочет твоего пробуждения. Поэтому он и дал тебе Амелию, чтобы ты не прибегал к силам Пустоты. — Если честно, я тоже удивился, когда он дал мне ваше главное оружие. — Всё потому что оно твоё по праву. На самом деле Глава был очень близок с первым кандидатом, а тот в свою очередь завещал Амелию своему потомку кандидату. Ну, не тому кто хотел вернуть «старые порядки», или как он там говорил. Будь ты простым кандидатом Пустоты, с которым мы бы всё равно связались, Амелию ты бы не получил. — Ещё раз спасибо за чудесный подарок. — Она и правда чудесна! Можно полностью деградировать умственно, ведь она может просто выдавать ответы на что угодно, не напрягая наш мозг. Вот только она тебе не позволит полностью на неё положиться в долгосрочной перспективе. Таких заботливых собеседников как она, я за всю свою жизнь не встречал. — а Седьмой всё продолжает восхищённо тараторить. — Ладно, думаю, ты сам всё поймёшь. Во всяком случае, скрой её как нибудь. Не понравится твоему папаше, если узнает, что ты связался с преступниками. — Седьмой огляделся по сторонам. — А еще не стоит использовать её на глазах у одногруппников, и вообще кого угодно. — Всенепременно последую вашим советам. — сказал я с долей сарказма в голосе. Где-то на середине диалога Седьмой остановил меня. Мы вышли в круглую комнату с множеством дверей. Из одной из них, медленно шагая, вышла девушка, со светлыми растрёпанными волосами в одной пижаме. На левой руке у неё тоже красовалась Амелия. В качестве рисунка было что то вроде цепи с круглыми звеньями и точкой в центре. Рисунок, как и у остальных, распространялся по всему телу, в том числе и на лицо. Заспанными глазами девушка взглянула на Седьмого. — Утречка, Седьмой. — с наивной детской улыбкой на лице, она помахала рукой Седьмому. — Сейчас одиннадцать вечера. — пояснил он. — О… вот как… — она взглянула на меня, а затем на мою левую руку. И закричала. — Ещё один член организации?! Господи, прошу, не надо, умоляю тебя! — ещё несколько секунд она отрицала, то что увидела, пока Седьмой её не остановил. — Успокойся, Аби! — старался перекричать девушку Седьмой. — Это Зигфрид! Глава же говорил! — на несколько секунд повисла тишина, пока девушка обдумывала услышанное. — Ой, как неловко-то. — она моментально подскочила ко мне, и в знак приветствия, видимо, схватила мою правую руку. — Рада познакомиться, Зигфрид. Хе-хе, извини за этот концерт, просто мне времени жутко не хватает на этих оболтусов, а ещё один член организации меня просто в могилу вгонит, хе-хе. — она говорила так быстро, что я едва успевал осмыслить сказанное. — Ну ладно, я пойду работать, приятно познакомиться! — и она убежала в коридор, из которого мы вышли. Тяжело вздохнув, Седьмой повёл меня дальше. — Кто это был? — Спросил я у Седьмого. Такая натура не может не заинтересовать. А какое у неё тело, ммм…. (Да я успел её мысленно раздеть, извращённая часть меня требует зрелища). — Даже не надейся, она асексуал. — чёрт! — Если она и сможет влюбиться, то только в гору монет. Это третья из номеров. Она у нас что-то вроде бухгалтера. — а я думал среди них только наёмники. — Выходит у тебя тоже имя есть, Седьмой? — Неа, Третья сама выбрала себе имя — Абигейл. Ей так больше нравится. Ну, если тебя интересует моё полное «имя», можешь звать меня Септимо Дексито. Первую — Примеро Дексито; Пятого — Кинто Дексито, а Третью — Абигейл Терсеро Дексито. Хотя, мы больше предпочитаем просто Номера. — улыбнувшись объяснил Седьмой. — Занятно. — я не нашёл что ещё ответить. Наконец мы вышли к большой арке. Похоже это и был портал. А эти Отступники… не из робкого десятка. Дорогая вещь. — На этом наша встреча окончена, Зигфрид. Мы, конечно, продолжим за тобой наблюдать, но помни, всё в твоих руках. — арка, как любой портал, заиграла разными цветами. — Ещё увидимся, Зигфрид. — так что я делать то должен?! — Боже мой, постарайся узнать, что нибудь! — немного раздражённо ответил моим мыслям Седьмой. — Ага, понял. — ответил я, слегка опешив, а затем прошёл через арку, и оказался на центральной площади. Людей вокруг почти не было, что сыграло мне на руку. Я направился к ближайшей аптеке, за бинтом, что бы скрыть печать на руке. Вечер, через полчаса как ушёл Амон. Левкий. Насколько же привычная обстановка. Я один, бутылка коньяка, нож у горла. Если бы только этот нож мог убить меня. Нет. Всё бесполезно. Сколько раз я уже пытался. Пелофос слишком силён, он не даст мне умереть. Да и не только он. Ирония во всей красе. Солнце уже почти скрылось, но в комнате всё ещё были оранжевые лучики увядающего заката. Коньяк в рюмке, отражая свет, красиво поблёскивал, будто норовил быть выпитым. Конечно я не могу опьянеть. Я же кандидат. Просто мне нравится вкус. Такой… одновременно яркий, что ли, но при этом тусклый. Если сравнивать, например, с водкой, то она похожа на резкий всплеск, а коньяк на медленную волну моря. А я оказывается странный. Сравниваю алкоголь с течением. На столе передо мной лежал маленький ромбовидный камушек. Чешуя Вельзевула. Кто-то готов отдать золотые горы за него. Ха, как бы все было замечательно, если бы он был нужен мне для продажи… Я взял камень в руку и начал рассматривать. На задней глянцево-коричневой поверхности камня я рассмотрел фиолетовые потемнения. Наверно следы от Хаоса, которым я эту чешуйку оторвал. Вновь на меня нахлынули воспоминания из прошлого. Хотелось бы не вспоминать сейчас, но… сегодня судьба особенно сильно наседает на меня. Нужно дотошно соответствовать сценарию, если не хочу плеваться кровью. День когда изменилось всё. Я пытался забыть, но память отказывалась слушать мозги. Да и в любом случае, я знал, что у меня не получится. 7 эра, 6104 год, 8 октября Дата, которую я не забуду никогда. За окном тёмный октябрьский вечер. Близится зима, но в Западной Империи, а именно в городе Нордвей, зимой относительно тепло. Даже в середине зимы снег лежит лишь тонким слоем на дорогах, а температура не опускается ниже минус четырёх. Всё потому что географически Нордвей близко к границам Южной Империи. В отделении полиции, в комнате ожидания, маленький беловолосый мальчик четырёх лет прислушивается к разговору за дверью. — Всё же, может не стоит ему говорить? Он же ребёнок. — молодой мужской голос пытался отговорить двух других. — А что мы ему скажем, Ериас? Что его отец уехал в бессрочную командировку? — второй мужчина взял сторону старшего по званию. — Но ведь… — Отставить, рядовой Ментал! — грубый мужской голос заткнул молодого парня. — Как прикажете, Лейтенант. — Чем раньше он это поймёт, тем легче ему будет. — второй юноша всё пытался убедить первого в правильности их решения. — Рядовой Йен прав. Можете подождать здесь. Я сам ему скажу. — Лейтенант отдал приказ и вошёл в зал ожидания. Ребёнок к тому времени уже успел отойти от двери и сесть в кресло. — Привет, малыш. — с улыбкой на лице поприветствовал собеседника лейтенант. — Здравствуйте, Господин полицейский. — мальчик попытался изобразить улыбку на лице, хотя на душе у него витали тревога и беспокойство. — Тебя ведь Левкий зовут? — Так точно. Вы знаете где папа? — Вот за этим я и здесь. — поддерживать улыбку лейтенант уже не мог. Даже бывалому солдату бывает сложно сказать жестокую правду, глядя в детские глаза. Лейтенант сел рядом с мальчиком на диван. — Ты знаешь кем работал твой отец? — Конечно. Папа тоже был полицейским, ну точнее не совсем. Он рассказывал, что работал переговорщиком в спец отряде, а ещё он спасал людей от преступников. — Да, ты можешь гордиться своим отцом… — Так где он? И зачем меня сюда привезли? Хотя я всё равно не могу заснуть, пока папа не будет дома. — Твой отец… погиб. — пару мгновений мальчик осознавал смысл сказанного. Суть слова «погиб» прокручивалась у него в голове. «Погиб – значит умер. Как же так?! Папы больше нет. Это не так! Нет! Папа не мог погибнуть!». Ребёнок был готов зареветь на всю комнату, хотел накричать на лейтенанта, обвинить во лжи, и убежать из отделения на поиски отца. Даже громкого звука треска в голове он не заметил. Больше всего мальчик надеялся, что выбежит из комнаты, а за дверью стоит отец. Мальчик почти сорвался с места, уже почти встал, но резкий голос в голове остановил его. «Успокойся» — безэмоционально, но громко донеслась фраза из глубины сознания, заставив мальчика замереть. Тело не слушалось его. Он не мог издать ни звука. Лишь через несколько секунд, когда мальчик бросил попытки двинуться, тело его послушалось. Ребёнок еле слышно зарыдал. Ни криков, ни резких движений, лишь два ручья слёз и тихие всхлипывания. Одной лишь фразой голос в голове окончательно донёс смысл слова «погиб». Его уже не вернуть, сколько не бегай и не кричи. Он мёртв. И мёртв навсегда. — Как он умер? — сквозь слёзы сказал Левкий. — На спец задании… он спас, можно сказать, весь город. Твой отец погиб героем. — Героем значит… можете оставить меня ненадолго одного? — Ты уверен? Может мне отвести тебя домой? — Левкий в ответ помотал головой. Лейтенант покинул комнату ожидания. Левкий снова сел на диван. Из глубины сознания вновь донёсся голос. — Твоё имя Левкий. Означает «белоснежный». Мать умерла при родах, а отец защищая людей. Тяжёлая судьба. — Голос в голове. Наверно я схожу с ума. — несмотря на свой возраст Левкий был довольно умён. Развивался он не по годам. Отца часто не было дома и Левкий прочёл много книг. На бумаге он видел потери, любовь, отчаяние и безысходность. Отчасти он уже понимал всё это, и психологически был гораздо старше. С учётом того, что он был кандидатом. Это сыграло свою роль. — Нет. Моя сущность вполне себе реальна. – голос, казалось, наполнял мальчишку энергией. С каждым произнесённым словом белые искры стремились выскочить из тела всё сильнее. Суть истоков разума норовила войти в сознание, само время будто конденсировалось на кончиках пальцев. — Так кто ты? Какой нибудь ангел из церковных книг? — Ангелов не существует. Можно сказать, что я выбрал тебя, чтобы ты нёс мою волю. — Всё это смахивает на бред. – нервный смешок и безжизненный взгляд в пол. Не смотря на приказ высшего существа – осколка божественности – разум продолжал бить в колокол истерики. — Раз ты так много читал, наверно слышал о предвечных? — Эту сказку я слышал много раз от отца. Четверо столпов творения… — на глазах снова проступили слёзы. — Значит понимаешь, что на самом деле это не сказка. — Получается я избранник бога? – от всплеска эмоций струилась элементальная энергия, стены затряслись от одного крика. Быть может уже тогда человек и Древний сформировали идеальный тандем. – Что за бред?! — Успокойся. — услышав приказ сознание Левкия снова перестало чувствовать хоть что-то. — Так значит ты Древний? – пускай мальчишка уже вернул контроль над телом, шевелиться он не стал. Ему хотелось лечь пластом, застыть в моменте аффекта, потеряв сознание. – И кто? — Люди называют меня Бледный свет. — А имя? Как тебя зовут? — Пелофос. — Забавно. Твое имя тоже означает белоснежный. — Левкий не знал языка, на котором было придумано имя, но интуитивно он понял его значение. — Точнее будет бледный. — Три элемента: душа, материя и время. Значит ты можешь рассказать как умер отец? Ты ведь можешь посмотреть в прошлое? — совсем отчаянный Левкий хватался за любую возможность снова увидеть отца. Он всей душой молился, что бы Пелофос хотя бы рассказал ему о смерти отца. — Я могу показать. — сказал Древний, соглашаясь на сделку. За секунду Левкий увидел все события, произошедшие незадолго до его приезда в отделение полиции. Отец, полицейские и мужчина с элементом очищения. Все они сдерживали невероятную силу, которая вырывалась и бушевала. Бесформенное нечто, цветом темнее ночи. Элемент очищения будто уничтожал существо, пока сквозь чёрную массу не показалось тело маленького ребёнка. Вскоре тёмная субстанция совсем исчезла. К ребёнку подбежал отец Левкия и начал накладывать печать. Ребёнок кричал, бился в неистовой агонии, но отец Левкия не останавливался. Сквозь очищающий элемент пробилась пустота, и приняв форму щупальца пробила живот отца Левкия. Но даже так он не остановился. До самого конца отец Левкия не остановился ни на секунду. Только лишь печать была завершена, а пустота совсем исчезла, он упал без сознания. Спасти его жизнь не удалось. Восьмого октября шесть тысяч сто четвёртого года Бертольд Баел умер. — Мой герой… — еле слышно произнёс я, а затем продолжил просматривать события прошлого. — Кто этот ребёнок? — на Левкия нахлынула невероятная ярость. Не умеющий контролировать новообретённую силу, мальчик лишь подливал масло в огонь. От его ярости тело выбрасывало огромное количество элементальной энергии. Ярость усиливала выброс, а тот, в свою очередь, подогревал ярость. — Я не знаю. Тебе стоит успокоиться. — но в этот раз слово не возымело эффекта. — Я должен знать! — в порыве гнева, Левкий закричал. — Покажи мне, как ты сделал только что! — Ты не представляешь на что ты подписываешься, Левкий. — как всегда безэмоционально ответил Древний. — скажу лишь одно. Не пытайся изменить то, что увидишь. Судьба — непреодолимая преграда. Попробуешь, и сразу же поплатишься за содеянное. Пелофос показал то, что Левкий просил. Он увидел будущее через три года. Поступление в академию наёмников. Тот парень, его одногруппник. Зигфрид Амон. — Значит он виновен в смерти отца. — Левкий ударил кулаком по стене. По покрытию пошли трещины. — Ты должен усмирить свой гнев. Понимаю, потеря не из лёгких, но выбор, который ты сделаешь может сделать ещё хуже. — Тогда я сделал выбор. Несмотря ни на что я должен отомстить. — Левкий снова прокрутил воспоминание в голове. — Его зовут Зигфрид Амон. Тёмный силуэт в углу, хоть и не показывал, но испытывал удовлетворение и небольшую радость. Палач избран. Осталось только подождать, когда он самолично возложит голову на плаху. — А ведь в тот момент я не мог её видеть… как же это работает? — прошептал я. – И насколько давно она наблюдает? Я вернул мысли в настоящее. Главная шутка мира надо мной. Судьба — неизменная константа, если можно так выразиться. Конечно, я много раз пытался убить Зигфрида раньше. У меня ничего не вышло. Я только лишь заработал проблем. Единственным плюсом было то, что я обрёл касание Хаоса. Точнее, мне его даровали. Или же я сам его взял. Так и не сумев изменить судьбу, я смирился. Амон ни в чем не виноват. Со временем я это понял. Мне было поначалу трудно принять его, но он не сдавался. Не передать словами насколько сильно Амон мне помог. Благодаря нему мне удалось выйти из того состояния, принять смерть отца, стать нормальным человеком настолько, насколько нормальным может быть кандидат. Я нашёл… то что мне по настоящему дорого. Единственная моя ценность – друг и причина смерти отца. Хоть мне и удалось понять многое, Хаос так просто не стал меня отпускать. Судьба не прощает нарушителей. Я узнал свою судьбу. Вплоть до своего проигрышного конца. Не потому что хотел, а потому что был вынужден. Жизни каждого я видел по десятку раз. Дайона, Ксанфий…. Даже Зигфрид. Самое главное — я знаю что я такое. И этого мне не изменить. Если бы я мог просто себя убить ничего бы не произошло. Убийство матери Ксанфия, отца Эрато… я всё это просто стерпел. — Ты вновь погружаешься в рефлексию? — знакомый голос заговорил из глубины сознания. — Мне приходится, Пел. — Все эти убийства ты ещё смог вытерпеть. Но момент, когда тебе придётся убить ещё и Зигфрида, что бы план сработал… Ты уверен, что справишься? Уверен, что не повернёшь назад в самый последний момент? — Не зря же были совершены все эти убийства. Конечно смогу. Я ведь главный злодей этого спектакля. — Не стоит звать себя злодеем, только из-за того, что чисто физически не можешь помешать происходящему. — Мы оба знаем, что могу. Мне просто не хватает духу сделать это раньше, чем в самый последний момент. — Ты можешь верить своей воображаемой подруге, если пожелаешь. – чёрт возьми, опять не заладил. – Можешь думать об этом сколько угодно, Левкий, только действуй согласно плану. Самое главное, оставайся верен самому себе и своей совести. — Всенепременно, партнёр. — безынтересно ответил я. Я убрал коньяк и нож со стола, а затем спрятал чешуйку в карман. Как всегда в идеальный момент. В дверь постучали. Я знал, что она придёт. Знал что не смогу её отговорить. Но я все равно попытался. — Его здесь нет. Можешь уходить. — крикнул я в сторону двери. Тело пронзила резкая боль, но я уже привык. На коже проступили отметины Хаоса, которые, словно зверь, вгрызались в саму душу. Я мысленно согласился с тем, что не хочу прогонять человека за дверью, и Хаос отс тупил. Хотя эту девушку мне сейчас хотелось видеть меньше всего, я должен сказать ей, что нужно делать. Проигнорировав мою фразу, в цех вошла Дайона Тейлор. — И правда пусто. — с фальшивой улыбкой грустно сказала она. — Почему ты решила проверить? Я разве тебе когда нибудь врал? — с лёгкой, но к сожалению, поддельной улыбкой, прямо как у девушки, спросил я. — Надежда может быть? — Дайона слегка потупилась. — Раз так, можно мне у тебя кое-что спросить? — Валяй. — вяло ответил я, уже зная каким будет вопрос. — Почему… почему твои грёзы всегда серые, Левкий?