Константа Судьбы | Фэнтези роман о тяжести божественного бремени

Моё пробуждение не заставило себя ждать, я лишь чуть сморщился, осознавая, что одеяло нужно вновь латать от дыр. Второй раз за день, это что-то новое. За окном давно был вечер, комната ровной диагональю разделилась на два противоположных спектра. Яркий контраст красного заката и синей тени придавал виду какой-то искусственности. Будто бы сама реальность стала одной из картин Амона. Или же, я просто ещё сплю? Истязания продолжились ещё несколько минут, после чего мне было позволено подняться, но я продолжал лежать. Лишь мельком глянул на часы. Спал столько, сколько и было предписано, ну конечно. Уводя мысли далеко за пелену сознания, куда-то где даже карающий Хаос не мог потревожить меня, я решил просто подумать. Пока воспоминания об внеочередном кошмаре были свежи, сознание с силой уцепилось за мою собственную фразу. «Если бы только можно было отказаться от этого» — казалось бы, я прошу невозможного, как можно отказаться от предназначения, начерченного на сердце? Быть может, не узнав однажды будущего, я мог бы рассчитывать на лёгкую смерть? Без веры в победу, без сожалений… Судьба не станет рассказывать ничего, о чём индивиду неизвестно, иначе была бы лицемерной. Вряд ли её это волнует, конечно, да и не может её ничего «беспокоить», но по логике вещей всё так и работает. Стоит просто… забыть? В этом что-то есть. Я глянул на часы, времени оставалось совсем мало. Вот только пошевелиться не мог себя заставить. Рассуждения о собственном предназначении всегда заводят в тупик, так как это сплошной парадокс. Изначально, я не должен был знать будущего, это не было предначертано, но все мои следующие действия исходят от факта того, что я знаю, что произойдёт дальше. Виновата ли в этом третья переменная, что и начала парадокс? Имеет ли Мойра власть над судьбой или же ей покорна, как и все остальные? И, наконец, главный вопрос: может ли она повлиять на что-то теперь? Ничего не меняется, но если сам глашатай судьбы провозгласит поправки, может чего и получится? Бесконечные размышления всё сильнее уводили в глубь, можно сказать это был защитный механизм сознания. Я боялся вновь потерпеть неудачу. В любом случае, нужно сделать хоть что-то. Иначе от кошмара мне не избавиться. Резкое потепление не могло не радовать. В комнате это буквально душило меня, но здесь, на дороге, согревающее дуновение на короткий миг избавляло от изморози в душе. Я передвигался между празднующими группами, тут был, казалось, весь город. Толпящиеся подростки, отдалённые от всего действа влюблённые парочки, давно замужние вместе со своими детьми, даже подвыпившие. Торжество не вызывало абсолютно никакого отклика в душе, даже злости, как утром, просто безразличие. На пути попались какие-то детишки с корзинкой, они ехидно улыбнулись и обсыпали меня цветочными лепестками и убежали, обхохатываясь. На пару мгновений мне даже показалось, что каким-то то образом я являюсь частью происходящего, но сразу же откинул мысль. Это не так, здесь я не более чем чужой. Сейчас у меня есть совсем иная цель. Так что, проходя сквозь празднующую толпу, я становлюсь бесшумным дуновением ветра, неощутимым и невозмутимым одновременно. Меж тем я думал, что мне сказать, какие слова выбрать, ведь я, можно сказать, предаю того, кто мне доверился. В очередной раз объяснять самому себе почему, мне не хотелось. Мне надоели повторы и предсказуемость. Благо, больше мою вдумчивую, слегка меланхоличную обстановку никто не нарушал. Вдали слышались отголоски музыки и смеха, они потихоньку становились всё тише. Ах, этот склон! Он, близ розовых кустов, позволял с высоты взглянуть на мир. На мерцающее созвездиями небо, лес, что раскинулся ниже и ползёт всё дальше вперёд в направлении неизвестности, объединяясь с небом на горизонте. Ничего особенного на самом деле. Абсолютная серость. Быть может я просто привык? Вполне вероятно. Наверно это впервые, когда я пришёл сюда по особому поводу. Ещё раз извини, Амон. Единственное, что показалось странным, так это то, что я совсем не испытывал волнения. Не было ни лёгкой дрожи, ни вспотевших ладоней или же мурашек, холод не пробегал по коже. В голове засели сомнения насчёт моего замысла. Даже если я всё забуду, не останусь ли таким же каким был? Эти мысли загнали в тупик. На несколько десятков секунд отказаться показалось хорошей идеей. Во всяком случае, не попробуешь не узнаешь, так ведь? Забавно, да это же практически мой девиз по жизни. Очень странно, что Пел отмалчивается, я даже не чувствую, как он наблюдает. Обычно он останавливает меня от необдуманных поступков, но сейчас тишина подозрительна. Здесь ветер был куда сильнее, цветочный запах бил в нос. Причём он был почти что безвкусным, отсутствовало ощущение, что я вдыхаю что-то необычное. Небо начинали устилать звёзды, бледная луна уже достигла середины ночного полотна. Я убедился, что меня не прервут в самый важный момент, после чего позвал другого своего партнёра, вернее сказать, другую. Кобра вылезла из кожи, белоснежный стержень тут же обтянулся тёмно-фиолетовой чешуёй, а два шарика вспыхнули белым светом. — Pronto a chiamare la mamma, mascalzone? — я усмехнулся, обозвав фамильяра, а змея одобрительно зашипела, выражая согласие. — È ora che il Boia risolva tutti i suoi affari. Взови к истокам своего рождения, Випера. Глаза фамильяра сверкнули ярче отражённого света солнца, её капюшон раскрылся настолько сильно, что закрыл всё перед глазами и чуть задел периферию. Сама кобра выросла в размерах, со всей своей мощью впиваясь в надплечье. Хаос хлынул в моё тело, неразборчивыми залпами, напоминающими дым, вылетал в разные стороны. От такого в глазах моментально стало темно, в ноги ударила слабость, от чего я упал оземь, мог только лишь кряхтеть и еле как двигаться. По телу растекалась боль, кожа начала обрастать чешуёй, но она не была моей бронёй, наоборот въедалась, причиняя боль. Честно говоря, это было похоже скорее на попытку самоубийства, чем на призыв, но я был практически уверен: на это Мойра точно откликнется. В моменте всё исчезло, зрение вернулось в норму, но стоило только взглянуть на пришедшую, как рябь вернулась. Глаза болели, пока я смотрел на Мойру, но в тот же момент они невероятно расслабились, и взгляда отвести уже было невозможно. Искажённый образ дёргался в пространстве, с лёгкостью глашатай занесла руку над собой, хирургически ровно полоснув когтем пустое пространство. В воздухе замерцали надписи: «Палач», «Мы не должны тут находиться», «Я не должна была видеть тебя вновь», «Ты знаешь», «Не больно?». Только сейчас я углядел, что от моей кофты остались одни лоскуты ткани, да и их Хаос стремительно разъедал. Тело было почти полностью покрыто язвами, из вкраплений потихоньку сочилась кровь, со скоростью капиллярного кровотечения. Однако, я чувствовал лишь облегчение, было плевать на боль и испорченную одежду. Мойра пришла. Оно сработало, чёрт возьми, сработало! Промелькнула мысль, что это настоящая радость, которой я не испытывал уже так давно. Сдерживать улыбку было трудно, даже слишком трудно. Всё же, я попытался стать серьёзнее и выпрямился, отряхнув остатки одежды от грязи. — Che culo! — выдал я, не сумев сдержать задора от своего успеха. — А теперь открой рот и поговори со мной нормально. — Non pensavo avessi pensieri così volgari in te, Boia.— Мойра не показала никаких эмоций, лишь приблизилась лёгкой поступью. Некоторые стебли под её ногами «оживлялись», другие же, гнили на глазах. Её голос показался отвратительным поначалу, резал слух, будто бы иголками протыкали барабанные перепонки, но практически сразу стал мелодичным, приятным, казалось, вокруг заиграла симфония. — Этой встречи не должно было быть. Ты не должен здесь находиться сейчас. Выходит, у тебя веская причина нарушить предначертанное? — У меня к тебе серьёзный разговор. — мгновенно голову наполнили все переживания прошедших лет, а в частности — этого дня. Мне казалось, что я делаю что-то неправильное, но это значило только то, что я на верном пути. Искра жизни начала разгораться в самом сердце, волосы на руках встали дыбом. — Я хочу отказаться от своего предназначения. Моя жизнь стала одной сплошной пыткой. — признание выдалось не самым лёгким. Я запинался, мой голос исказился до какого-то детского, дрожащего. И это было прекрасно. — Сотри мне память, Мойра. Я отказываюсь от личины Палача. Рогатый мерцающий и колеблющийся образ глашатая замер. Как всегда на импровизированном лице не читалось не единой эмоции, её сознание было заблокировано, так что и мыслей я её не знал. Впрочем, я не торопился, терпеливо позволяя ей обдумать. — Нет. — Нет? В каком это… — Это твоя роль, Палач. Ты её исполнишь, хочешь ты того или нет. У нас с тобой нет выбора. Язвы стали быстрее расползаться по телу вместе с омерзительным звучанием голоса глашатая, боль пронзила остальное тело. Услышав это, сознание раскололось на несколько частей, внезапно тёплый ветер обжёг холодом оголённые части тела. Одна из них впала в отчаяние, как только прозвучал отказ, вместе с тем другая воспылала гневом, ногти впились в ладони, третья всеми возможными путями отвергала услышанное. Моя роль?! Да пусть она катится к чёрту, я случайно был выбран для этого, так почему Мойра не может заменить в уравнении одну единственную переменную?! — Хочу я того или нет? — стекающая изо рта капля крови моментально похолодела. — Я для тебя живой щит? За этим ты меня избрала?! — Я не выбирала тебя. Ты сам принял крылья. — Хочешь сказать это не ты самолично имплантировала их в мою спину? Ну конечно, это всё я! Ты ни в коем случае не спасала мне жизнь! — Не спасала. — трава, что была дальше области, в которой происходило гниение, начала с чудовищной скоростью увядать. Похоже, мне удалось вызвать у Мойры хоть какие-то эмоции. А в данном случае — раздражение. — Я не нарушала судьбы, иначе бы погибла. Лишь отсрочила тебе предначертанное. — вокруг неё всё затряслось и с искажённым звуком Мойра оказалась прямо передо мной. Её величественная стойка, вместе с тем, что она была выше, заставляли чувствовать себя беспомощно. Пожалуй, она единственная, кому я бы позволил возвышаться над мной. — Тебе были дарованы жизнь, сила и цель. Чего же ты желаешь ещё? — Быть может блаженного неведения? — съязвил я, доставая из кармана кусок бледной материи и приказывая им стать заплатками для дыр в одежде. Старался как и она быть невозмутимым, держал правую руку наготове, что бы вытащить серпенс. Мало ли, чем эта встреча может обернуться. — Ещё раз повторю, я устал, Мойра. Быстрее сдохну от продолжения такого существования. Я лишь хочу всё забыть, отказаться от этой роли, на которую мне, в общем то, плевать. — Я не стану тебе помогать, Палач. Ты должен исполнить эту роль, стать спасителем. — Скотиной на убой? — Ты должен был умереть ещё давно. Тебе не избежать этого, так что неважно в каких обстоятельствах. — Раз неважно, почему ты меня отговариваешь? — Потому что ты принял крылья. — И собираюсь от них отказаться. — Я не могу тебе этого позволить, Палач. — Моя цель была в том, что бы стать сильнейшим из всех, кто есть. Думаешь, я не смогу одолеть тебя и исполнить задуманное? — Попробуй. Быстрейшим движением я оголил серпенс, Випера, по моему приказу, слилась с мечом, устилая его чешуёй из Хаоса. Обхватив рукоять обеими руками, рубанул по глашатаю, от чего вокруг разлетелись белые брызги, ошмётки Хаотической оболочки стремительно убивали всё живое, что было на земле, а элементальные попросту растворялись в воздухе. Тут же я сгустил в руке элемент души, чистейше белая сфера, несущая смерть всем, кто коснулся её, стремительно полетела в Мойру. Началось сжатие, силуэт уменьшался в размерах, но внезапно стал тёмно-фиолетовым, от оболочки из элемента не осталось и следа. Я попытался войти в единение, но был схвачен за горло. Меня подняли над землёй, а все силы покинули тело, меч я выронил. Ни одна из попыток воспользоваться элементом не сработала. Казалось, будто сознание меня покидает, в образе девушки с оленьими рогами проглядывались ярко-красные, практически огненные зрачки, и тело её обрастает густой шерстью. Я уже не различал реальность и психоделический бред, в своей «спасительнице» видел лишь убийцу. Снова это чувство беспомощности. Наяву оно казалось сильнее в несколько раз, коготь глашатая подёргивался, вызывая болезненные ощущения в сердце. Ничего никогда не меняется, ведь так? И каждое моё поражение будет сопровождаться этой картиной. Я закрыл глаза, не желая видеть ничего вокруг, Хаос сжирал мою плоть, но ощущалась лишь пустота, вместо страдающей от боли души. Это, по видимому, тебя забавляет. Так скажи, тебе весело, судьба? Достаточно ли я развлёк тебя?! Пожалуйста, прекрати… — Самонадеянно. — голос вновь показался симфонией. От этого приятного ощущения начинало тошнить, ни при каких обстоятельствах я не приму подачку или жалость от того, кто вытер об меня ноги. — Ты ещё слаб. И твои слова наглядно продемонстрировали это. Вот поэтому ещё рано. Ты не готов исполнить свою роль. — горло стиснули и это вызвало удовлетворение. Я грезил о том, что бы рука перекрыла мне дыхание, и это всё закончилось. — Вспомни ради кого ты становишься сильнее. Я не просила у тебя этого, ты должен лишь умереть в нужный момент, а не победить всех. Ответь же, ты хочешь им той смерти, что снится тебе в кошмарах? Скажи ради чего ты принял свою роль. Для меня уже не имела значения ни моя цель, ни какая-либо другая, установленная другими. Меня болезненно швырнули в землю, и я пожалел, что не был задушен. Ничего не имеет смысла. Ничего не меняется. И даже все мои потуги тщетны. Это просто-напросто бинт на открытый перелом, попытка выжать из меня ещё немного. — Разве ты хочешь видеть как кровь Юнитио стекает по его рукам? Желаешь лицезреть как металл разрывает на куски Надежду? — Мне плевать. Я хочу избавления. — Прекрати лгать, Палач. — голова закружилась ещё сильнее, не смотря на то, что Древний принялся самолично залечивать мои раны. Я вспомнил друзей, пришедших ко мне этим утром. Приходивших всегда. Нескончаемый задор Дайоны, прикрывающий её истинное лицо. Я не могу помочь ей справиться с болью, мне не позволено. Меланхоличное настроение Амона, извечно преследующее израненное сознание. Того, кто дал мне надежду и веру в то, что я не останусь одинок, не в моих силах спасти. Как бы не хотелось. Я не могу защитить их от всего, но неужели мне и вправду плевать на то, что он с ними сделает? Похоже, я и вправду начал лгать, чтобы вызвать к себе жалость. Но выходит так, что жалок я сам. Ничтожество. — Я… не хочу. — очень тихо произнёс я, преодолевая боль, поднимаясь и садясь на колени. — Но цель причиняет мне гораздо больше боли, чем я испытаю, увидев это. Мне так кажется. Я ни в чём уже не уверен. Поэтому и прошу у тебя избавления от этих страданий. Мне хочется вновь стать живым. Сполна насладиться теми мгновениями с Амоном и Дайоной, которые мне позволено провести. Поэтому я позвал тебя, Мойра… — С кем ты разговариваешь? — откуда-то сзади послышался женский голос. Не ожидал, что время так быстро пролетит. Возможно, даже хорошо, что тут нет часов, ведь я непременно бы захотел узнать время. И, скорее всего, в очередной раз убедиться в неизменности событий. Снова разочаровываться мне точно не нужно, особенно сейчас. Мойра исчезла, как и все следы её присутствия. Поразительно, как она способна стереть любое из свидетельств её существования. Как и… нет, это не может быть так. — Уже ни с кем. — ответил я своему новому компаньону. — Тебя довольно трудно было отыскать, даже зная кто ты. Да и элементальный след ты хорошо скрываешь. — сегодня она была в довольно хорошем настроении. Неудивительно, ведь её план побега сработал. Никто в мире демонов и не заметил пропажи десницы. — Сегодня удача улыбается мне. Что бы не привлекать внимания, Рафаил перевоплотилась в человеческий облик. Признаться честно, её трудно было отличить от большинства девушек лет двадцати, может чуть старше. Шнурованные кожаные ботинки на небольшом каблуке, полностью матовые. Чёрные джинсы на низкой талии, разорванные в области коленок, и чуть свисающая вязаная кофта. На руках красовались элегантные перчатки, с причудливым узором из переплетающихся линий, будто бы они были взяты из гардероба Дайоны. На украшения демоница поскупилась, на ухе болталась одинокая серьга с маленьким камешком гранатового цвета. Единственное, что было неестественным — серебряные волосы, раскинувшиеся на плечах. Цветом они напоминали мои, но блестели словно настоящий металл. Может быть, я был бы даже поражён превосходным одеянием и удачной попыткой подражания, если бы не видел их раз эдак десять до этого. — Ага, поздравляю. — быстрым шагом я приблизился к Рафаил, после чего обратил внимание на свою одежду. Снова разъело. Я недовольно стянул кофту и выбросил в сторону, устав заделывать дыры. На это демоница даже внимания не обратила. — Ты ведь знаешь зачем я здесь? — казалось, она сама не видела смысла в своём вопросе. Нам обоим прекрасно известна цель её прихода сюда. Не смотря на явный призыв к началу драки, Рафаил оставалась расслабленной, в её взгляде не было страха, скорее предвкушение, от чего она и прикусила губу, совсем чуть-чуть. — Можешь уходить. Я не в настроении. — Хаос начал воздействовать сильнее, в ответ на мою честность. Лицо чуть скривилось от боли. Без эмоций терпеть её было трудно. — Ты ведь знаешь, что это не просьба? Мы с тобой враги, а не деловые партнёры, так что доставай клинок, не хочу бить тебе в спину. — демоница сразу стала серьёзной, её голос погрубел, а сама она сощурилась, мимически выражая недовольство. Вокруг её глаз начал выступать бордовый цвет настоящей кожи. — Есть ли в этом смысл, десница? — боль въедалась всё усерднее. — Скажу тебе сразу, ты… — и тут я резко скорчился, издав жалкий звук, будто бы воздух застрял в глотке. Казалось, внутренние органы начало выворачивать наизнанку, так что я быстро передумал говорить что-либо по этому поводу. — Не важно. Это просто бессмысленно. — преодолевая желание упасть и делая голос нейтральным, я пытался показаться невозмутимым. — Почему ты… нарушаешь судьбу? — Рафаил даже раскрыла рот от непонимания, ненамеренно, по всей видимости, наклонилась к язвам, разглядывая их. — Боишься проиграть? — Не скажу. Будет больно. — Как она ощущается? — десница не сдержала интереса и прикоснулась подушечкой пальца к одной из ран. Немного подержала, пытаясь распознать суть ощущений и убрала, будто бы и не чувствовала никакой боли. Я не стал ей мешать, ведь точно знал, что у неё не может быть касания, иначе бы получила его ещё во время нашей первой схватки. Это буквально как чума. — Странное чувство. Не жар и не холод, совсем не похоже на боль от проклятий или от ран. Как бы ты классифицировал эти ощущения? — Ты не поверишь. Как боль от Хаоса. — не смотря на то, что я съязвил, демоница просто заинтересовалась моим ответом, заглядывая прямо в глаза. — Это ведь первородная сила, не принадлежащая нашему миру. Она не может быть похожа на что-либо. — Меня не покидает ощущение, что мы должны пытаться убить друг друга, а не трепаться. Так что лучше бы тебе прекратить издеваться над собой и обнажить оружие. Хоть я и не хочу бить в спину, знай, моё терпение не вечно. — Мне бы хотелось поговорить. — десница резко отстранилась, смотрела на меня как на душевно больного. По правде, я бы и сам засомневался во вменяемости того, кто предложил своему врагу просто поговорить. Мы не должны этого делать, наоборот, нужно опять скрестить клинки, но мне есть, что сказать, и отказываться от возможности не стану. Почему я продолжаю бороться? — А потом можешь снова испробовать свои силы, не нарушая правил «честного» сражения, или что ты там себе выдумала. — Ты настолько устал говорить с пустотой, что просишь меня? — Я не… — на мгновение осёкся. Если бы Мойра не говорила с Амоном, я бы и в самом деле решил, что она моя выдумка. — Неважно. Я хочу поговорить именно с тобой. — Почему же? — демоница не верила в мою искренность, ухмыльнулась и скрестила руки. Её, по видимому, это забавляет, небось решила, что я пытаюсь сделать ловушку или увильнут от сражения. — Возможно ты единственная, кто сможет меня понять. Я не дождался согласия, подошёл к самому краю обрыва и сел. Он не обвалится, я не соскользну или что бы то ни было ещё. Бояться нечего. Элемент случайности давно стал строгой определённостью, и я, возможно, хотел это продемонстрировать и демонице. Невиданная смелость, обусловленная лишь слабостью. Намеренно принимая уязвимое положение, опираясь на руки, я доказал Рафаил, что мои слова были честны, но подсаживаться она не спешила, пускай места и было в избытке. Не было никакого желания начинать рассказ, пока она стояла, возвышаясь. Безмолвно протекали минута за минутой, демоница даже удивилась тому, что я до сих пор молчу. Всё же, довольно скоро к ней пришло понимание причины моего молчания. Однако, своей догадкой она не была довольна. На её лице будто бы сошлись тучи, демоница выразительно помрачнела. — И подумать не могла, что ты так принципиален. — Рафаил недовольно подсела, стянув перчатки и чуть болтая ногами в воздухе. Она тоже опёрлась на руки и откинулась назад, стараясь быть к моему безжизненному лицу как можно ближе. — Не просто так. Теперь я уверен, что ты хочешь выслушать то, что я собираюсь сказать. — Ты ведь итак знал каков будет результат. — она пыталась выяснить смысл моих поступков, суть слов, вглядываясь в мимику лица. Будто бы она могла хоть что-то открыть для неё. — Не совсем. Этого разговора никогда не должно было даже начинаться. От этого и язвы на моём теле. Твои действия сейчас мне неизвестны, однако я давно выучил твою модель поведения. — демоница с сомнением смотрела на меня, похоже, её недоверие вновь растёт. — В общем то да, я знал, что ты согласишься. Был уверен процентов на семьдесят пять. — А остальные двадцать пять? — Ты либо уйдёшь, либо нападёшь, либо предупредишь и нападёшь. — И всё свелось к четырём простым вариантам. — Рафаил одобрительно усмехнулась, отведя взгляд в сторону ночного неба. — Ты почти прав. — Четыре до ужаса предсказуемых действия. Хотелось бы не знать о возможности ни одного из них. — вместе с десницей мы с десяток секунд смотрели на небо. — В конце концов, я просто хотел услышать твоё мнение. А делать то, что хочется, мне очень редко позволено. — я глянул на ладонь. Лепестками в ней начала появляться маска Палача. Медленно подводя её к лицу, надел. Изменять голос не хотелось, так что некоторые свойства маски я отключил. — Зачем тебе маска? — Рафаил чуть наклонила голову вбок. — Это твоя попытка, что-то скрыть? — Скорее наоборот. В ней я могу полноценно открыться, ведь не притворяюсь никем другим. — Твоё настоящее имя Левкий Баел, а не Палач. — Ошибаешься. В общем-то, об этом я и хотел сказать, пока Хаос не начнёт убивать меня за то, что мы не сражаемся. — мой взгляд опустился вниз, я склонился над пропастью. — Рафаил, ты ведь как никто другой знаешь насколько монотонной может быть жизнь. — Ты делаешь всё странным, в твоих действиях слишком много театральщины. Но да, ты прав. — было сказано спокойно, не смотря на то, что демоница заметно оживилась, придвинулась чуть ближе к краю. — Есть ли смысл мне вообще говорить? Ты наверняка итак знаешь всё. — Рафаил обернулась ко мне, а я медленно и выразительно кивнул, на несколько секунд открывая для неё мысли: "Хочу услышать это от тебя". — Быть сильнейшим и вправду хорошо. Но… я потеряла азарт. Сколько себя помню, служила Астароту, наращивала силы, что бы защитить свой народ. Стала десницей. Вот только, смысла в этом нет никакого. Мы ничего не выигрываем, за эти пять тысяч лет демоны никак не продвинулись к освобождению. Все мои действия будто бы априори бессмысленны. Демоны гибнут, ресурсов на всех не хватает… мы до сих пор заперты. А Астарот, вместо помощи в усилении войск, тратит все наши силы на тебя. — Астарот не идиот. Он выбрал нужную цель. Пускай это и прозвучит очень нескромно, но именно я — ваше главное препятствие на пути к победе. — Мы с тобой практически равны по силам. Едва не убили друг друга. — Рафаил слегка рассмеялась, прикрыв рот рукой. Явно человеческий жест, она много времени потратила на изучение нашей культуры, что бы уподобиться максимально точно. — Этого будет маловато для того, что бы одолеть армию. — Я не использовал всех сил. Пелофос не участвовал в сражении. Только мы. Демоница застыла в удивлении и гневе. Вся радость от воспоминаний тут же сошла на нет, меж тем её возмущение росло, казалось, в геометрической прогрессии. Я обернулся к ней, удивительным казалось и то, что человеческое лицо довольно точно отображало недовольство. Слегка приоткрытый рот, остроугольные брови и стянутая кожа лба. Искусственные вены на кистях заметно набухли в ответ на сжатие кулаков. — Ты… паршивец! — она явно была готова вцепиться мне в горло. Ногти на руках начали принимать истинное обличие. — В твоих силах убить меня, своего главного противника, лишить демонов сильнейшей боевой единицы, и ты решил сдержаться? — Умереть от моих рук для тебя честь, я знаю. — похоже это была несколько личная подробность её мыслей. Рафаил стиснула зубы и отстранилась, отведя взгляд. — Но твоя смерть мне не нужна. Точнее, я не хочу тебя убивать. — Не хочешь или не можешь? — Пожалуй, и то и другое. В этом мои интересы и намерения судьбы сходятся. — Ты больной! Ты знаешь скольких людей я убила! — Рафаил резко подскочила, криком окатывая меня просто волной гнева. — И ты, уверена, знаешь скольких убью ещё! А тебе… плевать?! — Да, плевать. — прости, отец. Думаю, я не смогу сдержать обещание полностью уже никогда. — Ты подарила мне, пускай и совсем ненадолго, ощущение, что я по настоящему жив. Такого противника как ты мне не найти. — по крайней мере того, с кем я в силах побороться. — И почему же я должен хотеть убить тебя? — Я с самого начала была права. — крика больше не было, демоница смотрела на меня как на падаль, презрение я мог почувствовать спиной, оно словно порез холодным лезвием спускалось вниз. — Это для тебя всего лишь игра. Равно как ты не ценишь свою жизнь, тебе плевать на все другие. Ты готов пощадить убийцу за то, что вы вместе поиграли в кошки-мышки. — А за что мне ценить жизни других? — своим громким, наигранно рассерженным тоном, мне удалось вновь удивить Рафаил. Она поменялась в лице, моментально успокоившись. — Меня ненавидели с рождения, презирали всё детство, даже сам император назвал таких как я проклятием. — Экберт не славится любовью ко всем своим подданным. Особую неприязнь у него вызвали кандидаты. Его можно понять, кто может вызвать неодобрение у монарха, как не кандидат на роль бога. Хорошо хоть на всю империю он эту мысль не излагал. — В жизни у меня было всего четыре ценности. Отца и самого себя я давно потерял. Только вдумайся в абсурдность своей претензии! Ты просишь палача подумать о чужих жизнях. — Но ты не Палач. — я тоже поднялся и обернулся к демонице. Теперь уже мой образ возвышался, Рафаил казалась запутанной и беззащитной, её пальцы нервно подрагивали. — Ты человек. Иначе зачем ты сражаешься? — И вновь ты ошибаешься. — как она может разглядеть в хищных, по своему животных глазах маски, что-то человеческое? — Я сражаюсь не для «спасения мира», это лишь вторичный результат моей цели. Будь я на самом деле человеком, возможно стремился бы к этому в первую очередь. Вот только Левкия Баела не стало ровно в тот момент, когда Хаос «одарил» меня своим прикосновением. — и речь совсем не про касание Хаоса. Я говорил скорее о том моменте, когда судьба решила убить меня за неповиновение в самый первый раз. Именно тогда я принял крылья. Потому что умирать было страшно. Знал бы я тогда, какой станет грядущая жизнь.– Это тело исполняет лишь одну единственную роль. Быть «Палачом», мишенью для удара. И единственное, что мне нужно — это сохранить две свои последние ценности. На остальных мне плевать. — повисла довольно драматичная пауза. Я ожидал каких-либо слов от Рафаил, хотя и знал, что ей сейчас трудно подобрать выражения. — Но я устал от этой роли. Больше нет искр, что внушат мне волю к жизни. Быть может, я тоже потерял азарт. И что же ты думаешь, десница? — намеренно назвал её не по имени, ведь знал, что это заденет. У неё тоже есть своя роль. — Не заслуживаю ли я смерти в той же степени, что и ты? А скорее, даже в большей. Я начал приближаться к ней, с надменной ухмылкой. Удивительно как наши с ней жизненные ситуации похожи, хоть они и абсолютно разные в своих проекциях на реальность. — Ты прав. Достойней тебя на сиюминутную казнь нет. — она чертовски быстро вернула самообладание. — Так убей меня. — я снял с плеча ножны серпенса и ткнул их боковой гранью в грудь демоницы. — На словах то ты смел. — Рафаил наконец приняла истинное обличие. Багровая кожа словно волной заменила человеческую, изо лба вытянулись два увесистых рога, сама она выросла на десяток сантиметров, вновь возвышаясь над совершенно беззащитным мной. Неизменными остались лишь волосы и одежда, да и она расходилась по швам. — Знаешь ведь, что я не убью тебя просто так. — меня строгим и вызывающим взглядом. — О, ты не представляешь как я был бы рад, если бы ты могла. Даже если в сражении. — всё же, я убрал ножны обратно за спину. — Я знаю, что этого судьба не позволит. Но каков твой мотив, Рафаил? — Что это даст? — внезапно меня заинтересовал подобный ответ. Рафаил устремила взгляд к небу, в котором я до сих пор не видел ничего хоть сколько нибудь будоражащего или хотя бы красивого. — Я выигрывала сражение за сражением, но мы до сих пор в клетке. Я убивала героев человечества, но мы всё ещё взаперти. Хоть к чему нибудь приведёт твоя смерть? — демоница бросила взгляд на меня, но вскоре фыркнула, усмехнувшись. — Да ты и сам не знаешь. Все мои действия давно стали бессмысленными. Я вижу этот абстрактный конец пути, но не вижу саму дорогу. Может мне и не стоит убивать тебя, а оставить для развлечения? Так же, как ты поступил со мной. Тем более, жизни ничего не угрожает. Вижу конец, но не вижу путь… это ведь… это выход. Даже Мойра меня не остановит, если я не буду отказываться от конечной цели. Отвлекающий манёвр для сознания. Но кем же я буду, если поступлю так? Я надеялся, что при полном стирании памяти, что вновь стану самим собой, а в этом случае… быть может новое рождение? Стоит попробовать. Но как мне заставить её? Что можно предложить демону высшего сословия, что представляет для неё хоть какую-нибудь ценность? Разве что... её саму. Но она не должна была узнать это так скоро. Впрочем, какое мне дело, верно? — Мне в голову пришла очень интересная мысль. — чуть задорно произнёс я, медленно обходя Рафаил, чем вызвал удивление у неё. — Мы с тобой так похожи, хотя казалось бы, шестнадцатилетний человек и почти шести тысячелетняя демоница. — Ты ошибаешься, мне чуть больше пяти тысяч. — Рафаил заметно смутилась, чуть вскинув бровь, при взгляде на меня. — Ой, да, точно. Пять тысяч. — надменная усмешка вылетела из моих уст. Думаю такого намёка невозможно не понять. — Что ты задумал, Левкий? — скупой на эмоции Пелофос наконец заговорил. Он был поражён моими словами, это слышалось в голосе. — Надеюсь, что натолкну её на определённые мысли. — ответил, произнося про себя. Я оказался прав. Демоница тут же оказалась подле меня, её глаза налились гневом, клыки блестели, сгорая от желания вгрызться в меня, рукой она схватила мою шею, упираясь острейшими когтями в кожу. Руки и спину пронзили несколько цепей. — Что ты знаешь?! — Рафаил требовательно стиснула пальцы, начав душить меня. Не самые логичные действия, но ей можно простить, сейчас мыслями управляет гнев. — Я знаю всё. — кое-как прохрипел и хватка ослабла. Усилием мысли я развеял маску по воздуху, оголяя лицо. — Для начала отпусти меня. Просьба была исполнена незамедлительно. Я вдохнул полной грудью и распрямился, ожидая пока раны затянутся. Рафаил в этот момент показалась самой беззащитной маленькой девочкой, у неё во взгляде отобразились одновременно и страх и надежда. Ожидая моих слов, она нагнулась только бы быть ближе к источнику информации. Но кто сказал, что я отдам эту правду просто так? — Я расскажу тебе всё. Если мы заключим сделку. — мои слова стали колом в сердце, Рафаил помрачнела, будто бы потеряла что-то ценное. Кажется, я действую слишком быстро. Сможет ли она вообще стереть мне память настолько точно? Рафаил не заключает сделок, она воин. Нет никаких правил, которые гарантируют мою сохранность, но разве это меня волнует? Глупый вопрос самому себе. Зная во что выльется наша с ней история, я просто не поверю, что она может обмануть меня, тем более взамен на ту информацию, что я предлагаю. Ложь не в её стиле, демоницей руководит честь, и что бы она сегодня не говорила, о том что презирает меня, после той битвы в лесу она не может, как минимум, не уважать. — Я никогда не заключала сделок. — тихо проговорила она, будто бы борясь с внутренним демоном. — Но для этого согласна. Даже с тобой. Что мне нужно сделать? — и вновь она вернула спокойствие и контроль над мыслями. — Ты подала мне идею, как мне вернуть самого себя. — всё ещё слегка сомневаясь в успешности этой затеи, я говорил неуверенно, стараясь не смотреть на демоницу. — Это точно должно сработать. — попытался я уверить хотя бы себя. Слишком сильно уцепился за эту идею. — Сотри мне память обо всём, кроме Палача. — Что ты имеешь ввиду? — когти на руках уменьшились в размерах, а рога наоборот, удлинились, приобретя ещё более тёмный оттенок. — У тебя какое-то расстройство? Раздвоение личности? — Ты и сама знаешь, что такого не может быть. Просто я, пока что, могу разделять свои желания и свою роль. — это был камень в её огород. — «Я вижу этот абстрактный конец пути, но не вижу саму дорогу». — Настолько точечная работа с душой… — сомнения появились и у демоницы, но она лишь показала задумчивость, смотря в землю.– Я не знаю, получится ли. — То, что мне известно твоё прошлое, будет стимулом не расплавить мне мозги. — однако я был холоден к чувствам Рафаил. Мне нужен результат, и когда у меня появилась надежда, я не собираюсь так просто от неё отказываться. — Это будет моим новым рождением. — Ты хоть понимаешь, чем рискуешь, если у меня не выйдет? — её попытка внушить мне хоть немного здравомыслия не увенчалась успехом. — Думаю, если ты сотрёшь, что-то важное мне обязательно напомнят. — Мойра уж точно не останется безучастной. — Однажды сошедшему с дороги судьбы никогда не найти нужного направления вновь. — Мне плевать. Просто дай мне то, что развеет эту рутину. — я схватил Рафаил за руку и поднёс к своему горлу, давая понять, что страха за себя не испытываю даже сейчас. — Что-нибудь, чтобы не думать об этой так называемой «жизни». Дальнейших слов и не потребовалось. Пальцы вновь застыли на шее, согревая теплом демонического тела. Чувствуя, как по руке Рафаил течёт элементальная энергия, меня наполнили спокойствие и одновременно страх. Не за жизнь, конечно, скорее я боялся того, что нас остановят. Уверен, судьбу бы это позабавило, в очередной раз. Белизна и чистота, так ощущался элемент души, растекались вдоль спины, поднимались по шее. Наконец, это ощущение достигло и головы, протекало сквозь шейные позвонки. Избавление… интересно, как это будет? Насколько много костей из моего шкафа оно унесёт? Сколько сил я потеряю? Да всё равно. В конечном итоге, они мне не помогли, быть может, ощущение ценности жизни вдохнёт в разум новый способ противостояния? Пелофос учил, что тяга ослабляет, привязанность затмевает пути к достижениям. Послушал ли я его? Конечно нет. Или кто бы ни был на моём месте. Демоница дарует мне иное — слепоту, и в отсутствие света я увижу клетку, лишь в тот момент, когда она раскалится, остальным будет тьма. Если вглядываться в бездну, она неизменно посмотрит в ответ. И только если увижу отражение, за моей спиной распахнуться крылья, давшие когда-то жизнь, что бы её отнять. Устроит ли вас такой исход, госпожа? Можете забрать всего меня вновь, окунуть в ярко-алую пропасть, пустить по венам противоположность, но я не дам вам отнять у меня последние вспышки ярких красок на полотне, что зовётся жизнью. Амону бы понравилась эта метафора. Расти, мой друг, Надежда, ведь после того, как крылья раскроются, придётся передать тебе незаконченное дело. Эгоистично, согласен, но это твоя роль. А пока, я попытаюсь сохранить себя, что бы ты не терял слишком много. Пройдёшь ли ты со мной до конца? Моих сил уже не хватило. Возможно у новой попытки их будет больше. Открыв глаза, я увидел лишь непроглядную белизну. Чувство земли под ногами вернуло телу сознание. Первостепенно перечислил в голове события последней недели. Всё… вроде как на месте. Сегодня должен быть понедельник, годовщина смерти отца. Восьмое октября. Ещё бы язвы на теле не мешали думать, было бы отлично. Кстати откуда они? Сейчас мы с десницей должны… что? Пелена всё не уходила из мыслей, реальность перед глазами совсем не ощущалась таковой. Плывущие по разуму обрывки воспоминаний были перемешаны настолько хаотично, что я с трудом мог определить даже их последовательность. Едва сделав шаг вперёд, пошатнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Голова стала невероятно тяжёлой, невольно я склонил её вниз. — Жив? — Рафаил присела передо мной, пальцами раздвигая веки, что бы заглянуть в глаза. В другой её руке засиял огонёк. — Кто я такая? — Ещё б я умер. Кто бы дал? — потихоньку я начал выпрямляться, демоница поднялась вместе со мной. — Ты Рафаил, десница демонического владыки Астарота, носящего титул «Сатана». Тебе чуть меньше шести тысяч лет, — она уже было хотела возразить, но вовремя вспомнила, что мне известно больше, — элементы душа и металл. Полный дисоморфизм и уникальная комбинативная модификация. А ещё… твои волосы всегда так сияли? Мысли понемногу упорядочились, но у всего вокруг будто бы повысился контраст. Казалось, что я в какой-то сказке, где трава зеленее, а цветы непременно ярких оттенков. Но не сказал бы, что это неприятно, скорее, у мира снова появились краски. Как-то… слишком уж нереально. — Как много ты обо мне знаешь. — Рафаил потянулась рукой к моему лбу, но я тут же отстранился. — У тебя повышенная светочувствительность. Я исправлю. — у высших демонов на удивление мягкая кожа. Я заметил, что она не идёт ни в какое сравнение с даже с аристократической. Прикосновение демоницы показалось чем-то нежнее бархата, или с чем принято сравнивать нежность. Не знаю, я ведь даже бархата никогда не держал в руках. Но меня подкупало желание прислониться к демонической руке ещё сильнее. — Уверен, знал гораздо больше. Точнее… нет не уверен. — несколько маленьких белых искр отлетело от головы, и демоница убрала руку. Я чуть не упал, ведь подавался в её сторону. — Поздравляю у тебя вышло. Рафаил чуть отдалилась, и провела пальцем из стороны в сторону, видимо, подразумевая, чтобы я следил за ним. Но взгляд мой был прикован лишь к демонице. И то ли она не решила проблемы со светочувствительностью, то ли её волосы взаправду сияли. Удивительно, как мой взгляд раз за разом пробегал вдоль её силуэта, не в силах оторваться. Вот какова она — моя спасительница. Демон, враг всего человечества, которая помогла мне достичь долгожданного падения, только лишь ради собственной выгоды. Не знаю, плевать ли ей на меня, не знаю значит ли эта услуга для неё хоть что-нибудь, но… наверно мне хотелось, что бы значило. В серебряных прядях отблёскивала луна, подсвечивая демоницу, окутав её холодным сиянием. И это было прекраснее любого иного пейзажа. Пускай она и мой враг. Рафаил спасла меня. — Оказалось легче, чем я предполагала. Твои мозги были похожи на расписание. — она не спеша сунула руки в карманы джинсов, бросая взгляд на лес за моей спиной. — Серьёзно, всё было разложено буквально по полочкам, ни единого хаотичного момента. Что, наверно, ожидаемо. — Надеюсь ты не заглядывала в стёртые воспоминания? — Нет, мне не хочется узнавать грядущее. Я не идиотка. — в моменте она осеклась, видимо, раздумывая над тем стоит ли добавлять комментарий. — Как ты. — В этом ты права. — у меня пропало желание как либо оспаривать её слова. Возможно потому что они справедливы, а может, потому что я вижу перед собой уже не врага. — Что же будет дальше? — несколько непривычно было задавать такой вопрос. От части меня пугала неизвестность, но манила она куда сильнее. Тем более, неизвестность, в которую я вступлю вместе с этой демоницей. — Как минимум ты выполнишь свою часть сделки. — это прозвучало грозно. Удивительно, что Рафаил не потребовала этого сразу же, хотя имела на это полное право. Стоит ли мне гадать в чём была причина этого беспокойства о моём состоянии? — Ты ведь помнишь? — Конечно. — быть должником, наверно одно из самых неприятных чувств на свете. — Стоит предупредить, что… Слова встали комом в горле. Меня пронзила резкая и острая боль по всему телу, я скрючился, издавая какие-то нечеловечьи звуки. Подумал было: «как я мог забыть?» — но да, это бессмыслица. Похоже, терпение у судьбы кончается. Тогда придётся вознаградить мою спасительницу куда больше, чем ожидалось. — Чёрт возьми. — прохрипел я, с трудом выпрямляясь. — По душам нам поболтать не дадут. — однако данное стечение обстоятельств меня лишь позабавило. Я уже не знал пути к исправлению ситуации, лишь предполагал. — Осталась искорка на реванш? — Я могу оставить тебя умирать, после того как ты расскажешь мне всё. Зачем мне идти на что-то, вроде схватки с тобой? — Не факт, что я доживу до момента, когда ты узнаешь всё. Это во первых. — было бы иронично потерять всё прямо сейчас, боль напирает всё сильнее. Но мне интересно чем это закончится. Возможно, впервые за несколько лет. — И только лишь я могу вернуть тебе азарт. На поблёскивающих на демонической коже звёздах, переливающихся перламутром, трудно было не оставлять взгляда. Я стоял выше, созерцая свет своего спасения. Какая у него на самом деле природа? Я не знаю. Вернее, уже не знаю. Но отражённые блики не просто так уже с десяток минут приковывают моё внимание. И что же в этом образе так завлекает? Облик чудовища, которому я приписал спасение? Как и мне его навязали когда-то: монстру, убийце, главному злодею. Быть может Мойра созерцала меня так же в тот день. И сквозь время наши мысли столь идентичны: «Этому образу не хватает крыльев». Вот только я не знаю наверняка. «Чувства ослепляют» так может в этом всё и дело? Или же, мне даже без памяти дано созерцать родственную душу. Она не убила меня, не обманула. Мы такие разные. Но мы связаны. — Скажи, Рафаил, если я попрошу, ты пойдёшь со мной до конца? — ведь нам понадобится много времени, что бы ответить на все вопросы. Тоже самое я спрашивал у Амона у себя в голове. Почему я так её воспринимаю? — Смотря, что ты вкладываешь в это своё «со мной». Мы враги. — она приблизилась, смотрела прямо в мои глаза, от чего на мгновение перехватило дыхание. — Я лишь прошу тебя взглянуть в бездну вместе со мной, Anima gemella . — непонятная свежесть наполнила тело, я вдохнул полной грудью. Я боялся любых слов, ведь не знал к чему они могут привести. И это было прекрасно. — Я в неоплачиваемом долгу перед тобой. А это чувство не самое приятное. Ты можешь не идти бок-о-бок со мной, лишь пройти этот путь до конца. — Есть ли этот конец? — она не понимала и половины смысла моих слов. Не доверяла, от чего её взгляд казался угрожающим, лишь от него мне казалось, что тело вновь проткнули цепи. — Я уже говорила, что сколько себя знаю иду к нему. И ничего не меняется. — Поэтому я и предложил пройти его вместе. Врагами или товарищами, неважно. Ты видела падение «непобедимого» Палача. Формально, ты и помогла ему упасть. Моё новое рождение лишь твоя заслуга. Так позволь мне показать тебе насколько низко мы все можем пасть. Не знаю вдохну ли новую жизнь в тебя, Рафаил. Но верну тебе азарт, Il mio splendore di stelle . Это меньшее, что я могу сделать, после того, как открою тебе правду. Я протянул руку в её сторону. Небось думает, что я сбрендил, и, честно говоря, это весьма похоже на бред. Пока она не видит смысла моих слов. Я должен ей их показать. Меж тем из язв сочилось совсем немалое количество крови. Время кончается. Ещё один резкий удар Хаоса и я труп. — Возьми руку, La mia guaritrice. И я развею ту предсказуемую реальность. — Почему ты это делаешь? — Рафаил неловко подняла руку, но взять мою не спешила. — Потому что мы похожи. Услуга за услугу, демоница. — пускай для меня это и не просто бартер, так ей понравится больше. Я для неё враг, а она для меня спаситель. Она задорно оскалилась, аккуратно вкладывая кисть в мою ладонь. Я ступил с обрыва в пропасть и дёрнул демоницу вслед за собой. Ощущение свободного полёта мгновенно дало дозу адреналина в кровь. Созерцай моё падение, госпожа. Быть может это ещё один твой парадоксальный замысел. Быть может даже думать ты не способна, являешься лишь формулой, сводом правил или чем нибудь иным. Определённой и неизменной константой. Я придам тебе облик хотя бы в своих мыслях, чтобы ты стала осязаемой. Это даст ощущение, что тебя можно одолеть. Возрадуйся, ты одолела Палача. Потешь своё эго до момента, пока нам не придётся столкнуться вновь. Насколько низко мы можем упасть, пока пытаемся одолеть тебя?