Константа Судьбы | Фэнтези роман о тяжести божественного бремени

Удивительно как тут немноголюдно. Библиотека академии чуть ли не самое часто посещаемое место, а сейчас здесь от силы человека четыре. В общем-то, неважно, мне же лучше. Я оказался окружён высоченными книжными стеллажами, всей жизни не хватит, что бы прочитать всё это. Уверен, даже жизни бога. Глаза разбегались, казалось, в бесконечном ряду переплётов. Никак не мог вести взгляд вдоль одного ряда. И как назло не находилось книги даже со схожим с той, что я ищу, содержанием. — Слушай, я тебя не понимаю. Ты всерьёз думаешь, в вашей библиотеке есть труд, описывающий то, что даже Древнему неизвестно? — из моей шеи вытянулся, можно сказать, червячок из пустоты, покрутил импровизированной головой и убедился, что рядом никого нет. По ноге стекла лужица пустоты и, оказавшись на полу, быстро приняла облик человека. — Ладно Инноминис, он может не знать чего-то, хотя тоже немало понимает в элементологии. Но даже я такого не встречал. — пускай Кенос и оживлённо спорил, всё же пробегал взглядом по книгам. — А чем мне заняться? Не сидеть же просто так, хоть делом займусь. — я уже несколько раз перепроверил там ли ищу. Не показывал, но постепенно подступало раздражение. Вообще ничего полезного. — Мог бы порисовать. — в моменте Древний оживился, но тут же поник. — Нет, не то. По твоему искусство недостаточно полезно? — Рисование не спасёт меня и мою семью, Кенос. На этом наша словесная перепалка окончилась. Так ничего и не найдя, я принял решение, всё же, поговорить с библиотекарем. Да, Зигфрид Амон добровольно идёт на контакт с незнакомцами, смотрите все! Я чуть усмехнулся и побрёл в сторону довольно большого, по всей видимости увесистого, стола, который разделял палитру тёмных оттенков со всей остальной мебелью. Кеноса же попросил занять нам место для чтения. За столом сидел кудрявый паренёк, одетый в строгую и выглаженную форму академии, по виду младше меня на год. — Доброго денёчка! — радостно воскликнул он, когда я приблизился, сразу же беря ручку. — Чем могу помочь? — Здравствуй. Где библиотекарь? — Да кто бы знал. Я тут как раз из-за того, что её нет. Волонтёрю так сказать. — парень, немного копошась, вытянул из кармана волонтёрскую книжку, в которой красовались внушительные сто часов, рядом с именем Шейн Миллер. — Так что, ко мне по всем вопросам. Я тут уже как дома. — Поищи для меня, что-нибудь про взаимосвязь элементальных частиц души. Желательно связанное с их формой. Паренёк подскочил и начал копаться в картотеке. Он просматривал десятки бумажек за доли секунды, быстро пролистывая их, словно игральные карты. Выудив парочку листов, Шейн произнёс: «Я быстро» — и умчался в глубину книжного лабиринта. Мне же осталось томиться в ожидании. Интересно, как там Левкий? Вчерашний день хоть и выдался весьма щедрым на положительные эмоции, утро было тяжело вспоминать. Я видел друга лишь у входа в академию, он был до ужаса весел, но долго его разглядывать мне не удалось. Левкий зашёл под козырёк крыльца и пропал из виду. Да, можно было понаблюдать сканированием, но мне показалось, что с ним всё в порядке. Прошло две пары, мы не обменялись ни словом, а после он умчался в цех, так ничего и не объяснив, хотя копошился в моей голове даже больше обычного. Должен был узнать о том, что я переживаю. Что же до остальных аспектов — ничего столь интересного. Мы провели праздник вместе с Дайоной, часов до шести вечера, а потом она ушла домой. Хотя, её скорее заставили уйти. Никакой ночной романтики и всего прочего. Так что, я погулял в компании семьи, Йена, Карла и Кеноса, хотя последние двое были словно чужие люди. Они без устали болтали о «былых временах». Похоже, Древний для деда как глоток молодости. Порой я удивляюсь, как Кенос способен проявлять себя в стольких аспектах, он в меру молод, но одновременно и стар. Ещё строит из себя моего наставника, хотя я никак не могу увидеть его в подобном ключе. Он скорее как друг, который чуть умнее тебя. Иногда становится интересно, с кем ещё он себя так вёл. Пускай я и видел воспоминания предыдущих кандидатов, но этого слишком мало, что бы понять каков на самом деле мой партнёр. Его избранники не жили долго, Маркот едва ли дожил до второго десятка лет, Екатерина и Лея явно были моложе тридцати. Кенос исчезал из жизни новоизбранного божества сразу же, как умирал его кандидат. Кстати говоря, кроме Чайльда, никто из избранных Кеноса не был богом. Все они умерли. Какая же участь ждёт меня? Так, ладно, нужно прекращать, иначе я заведу себя в отчаяние, прямо как в день перед отъездом в Каэрдрой. — Пустовато здесь сегодня, да? — я не спеша обернулся, подумав, что это очередной незнакомец, который удивился встрече с «призраком», однако, истина бывает удивительна. — Привет, Амон. Какими судьбами? Стоит ли говорить, что сердце встало на месте. Джес. Снова. Почему? Что ей от меня надо? А ей надо? Зачем она заговорила? Десятки выходящих друг из друга вопросов заполонили голову, пока вся реальность вокруг девушки стремительно разрушалась. — Либо ты старик с тахикардией, притворяющийся моим другом, либо я такая страшная, что у тебя сердце сейчас выпрыгнет. — она застенчиво усмехнулась, отвернулась и одной рукой начала разминать шею, перед этим поправив заваленные на одну сторону волосы. Другой она упёрлась в стол, стоящий позади, присела на него, скрестив ноги. — Ладно, давай помолчим. Рунические лампы так интересно разглядывать. Оценить я их не мог, мои глаза, против воли, смотрели лишь на неё. Как же мне ответить, если и вдохнуть то сложно. Время в голове потеряло свой темп, я уже не мог оценить сколько нахожусь в таком странном положении. Почему она такая спокойная и… красивая? Белая рубашка с пиджаком смотрелись просто чудесно, ворот вместо того, что бы опоясывать шею, был расстёгнут, демонстрируя концы ключиц. А ведь когда-то её невозможно было заставить надеть что-то официальное. — Джес, ты заебёшь! — на стол с грохотом поставили несколько увесистых книг. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не сидела на столе? — Ах, нецензурная брань в библиотеке! — притворно возмутилась девушка, театрально касаясь пальцами грудины. — Ещё и от заместителя! Ты же должен быть культурен и начитан! — Я тут работаю, а не развлекаюсь, читая бульварные романы. — всё же, Шейн стал говорить тише. — Ещё раз и я тебе ни одной книги не отпущу. — Пф, не можешь. — но со стола она всё же спрыгнула. — Ещё как могу. Тут царит мой произвол. — парень надменно захихикал, раскручивая ключи на пальце. Вскоре он обратил внимание на меня. — Чего это с ним? — Спит наверно. — Я… в порядке. — мне удалось перебороть это своё состояние. Я метнул взгляд на стопку книг. — Это всё, Шейн? — Ага-сь. — парень выхватил из-под стола бумажку, что-то чиркнул и провёл ей по столу, отдавая мне. — Вот тут распишись. — рядом он небрежно бросил ручку. Я неаккуратно, слегка поцарапав бланк концом ручки, расписался, обойдя Джес метнулся к другой стороне стола, и взял громоздкую стопку книг. Ничего внятного ей не ответил, вместо этого устремился в центр искусств, мысленно позвав Древнего с собой. Равно как у Шейна, у меня книги с грохотом упали на стол, только этот был куда мельче. Как бы не сломался. Кенос хоть и не понимал причины нашего ухода, послушно, не задавая вопросов, пошёл за мной. — Мы ведь собирались почитать там? — всё же, любопытства он не сдержал. Древний организовал для себя роскошное место, создав обитое тканью кресло с большими такими подлокотниками. — Обстоятельства поменялись. — я выискивал чего бы прочесть первое. Выхватив что-то с очередной комбинацией слов «форма души», «комплиментарность» и «связь» решил, что эта будет моей. Нечто похожее всучил Кеносу, а он и не был против. — Неприятная популярность? Фанаты докучают? — Древний усмехнулся, упав в кресло, раскрыл книгу и принялся изучать содержание. — У меня нет «фанатов», а те, кто ими кажутся, скорее похожи на туристов в музее. Я для них экспонат. — аккуратно взобравшись на стол, потому что на табуретке я сидеть не хочу, тоже открыл книгу на форзаце. — Но нет, дело не в этом. Тут ситуация похуже. — Это какая же? — Старые знакомые. Можно подумать, как это возможно? Столько учёных лбов твердят одно и то же: «форму души изменить невозможно». Приняли это за аксиому и похеру им! Впрочем, можно им только позавидовать. Мне так уж точно. И почему я должен делать их работу? А никто мне и не ответит. Подобные мысли возникли ещё после анализа первой книжонки, однако не покидали они меня ещё добрые часа полтора. А Древнему особо дела не было до бесконечно повторяющейся информации. Кенос сидел смирно, ни на мгновение не отрывая взгляда от литературы, лишь изредка меняя положение на кресле. — Пусто. — Древний с хлопком закрыл книгу, протягивая её мне одной рукой, хотя та была весьма увесистой. — Ну и что я тебе говорил? — он откинул с лица копну волос и посмотрел на меня. — Это загадка не только для нас с тобой. Хотя, всё же для нас, другие люди просто отрицают возможность изменения формы. Так ведь проще. — Что насчёт тебя? До знакомства с силами осколков ты знал, что форма души может изменяться? — Ммм, скорее я не отрицал такой возможности. Пускай лично Древние создали те правила, по которым работает мир, мы ждали, когда их кто-нибудь или что-нибудь нарушит. Интереса ради. — Кенос поднялся, принявшись расхаживать по центру искусств, медленно раскручивая на пальце три капельки пустоты. — Знаешь, чем больше мы общаемся, тем больше мне кажется, что ты не сильно то и похож на создателя мира. Ты, скорее, как озорной ребёнок. Всё пробуешь, испытываешь. Разве что в рот чего попало не суёшь. — моё замечание показалось мне весьма справедливым. Кенос ощущается едва ли старше сорока. — О, это потому что я не брюзжу о старых временах? Не вспоминаю прошлое по любому поводу? — партнёр громко и выразительно рассмеялся, оперевшись на стену. — Я бы мог рассказывать о сотнях исторических событий, приправляя их цитатами «великих» правителей. Я видел как рождаются звёзды, как огромные газовые облака от одного моего взгляда сжимаются в системы планет. Моя воля порождала невозможные для твоего понимания вещи, саму бесконечность, силы, способные пожирать миры, огромные космические пустоты, в которых нет даже частички вещества. Всё это я видел, ощущал и без проблем мог бы упоминать раз за разом, но… зачем? Создавать впечатление, что я невероятно древнее существо, хотя от этого титула давно отрёкся? — Ты должен как-нибудь рассказать мне подробнее. — его речь показалась мне не очень впечатляющей, гораздо интереснее были подробности этих россказней. — Всенепременно, Амон. — Древний чуть поменял положение, встав перед окном, он скрестил руки за спиной, начав разглядывать двор академии. — Ну а если ты о том, что я не говорю как невероятный мудрец, то и на это аргумент у меня имеется. — Кенос метнул озорной взгляд из-за спины. — Хочешь послушать? — Почему нет. Всегда интересно узнать старческие мысли. — я чуть усмехнулся и принялся размещать мольберт. — Старческие, ну-ну. — Кенос ухмыльнулся и вернулся к просмотру видов из окна. — Может быть для человека, под которого мимикрирую, я прожил о-о-о-очень много. Но как Древний… в языке Северной есть хорошее слово — недоросль. — Нед… росля… чего? Прости не знаком с северным. — я выдавил на палитру фиолетовый и розовый, стараясь вместе с этим вникать в повествование. — Так там называют детей знатных особ, воспитанных в богатстве и безответственности, обычно глуповатых. — И ты сравниваешь себя с глупым богатеньким ребёнком? — мне показалось это слишком самоуничижительным. Я с недоверием глянул на партнёра, параллельно создавая чёрный фон будущей картины. — Даже мне кажется, ты гораздо выше этого определения. — Быть может Кенос и выше, хотя я сомневаюсь. — до сих пор кажется странным, когда он говорит о своих ипостасях. Наверно, людям такое просто не свойственно. — Думаешь я не допускал ошибок, не был тщеславен, горделив и до ужаса глуп? За некоторые из них до сих пор расплачиваюсь. — монолог прекратился, Древний ожидал, что я вставлю слово, но сказать мне было нечего. Кенос обратился потоком пустоты и по воздуху проскользил на стол. Затем он перевоплотился обратно и лёжа уставился в потолок, играя с капельками. — Войд уж точно попадает под это определение. Как и все Древние. — Тебе тринадцать миллиардов, Кенос. — придирался я, ведь показалось, что партнёр ломает комедию, выставляя себя гораздо хуже. — Ты физически не попадаешь под это описание. — Вселенная очень молода. — Древний на пару секунд потупился. — Наверно. Я даже этого не знаю. Думаешь, все эти года были бесконечно долгими? Нисколько. Это люди ценят каждое мгновение своей невероятно короткой жизни, но не Древние. Никогда не умрём и неизвестно сколько ещё узнаем. Мы не спешили, если бы кто-то стоял выше, дал бы всем второе имя "прокрастинация". Древние — порождения несбалансированных сил этого мира, напротив, созданы беспорядком, который чудом сложился в оформленную структуру. От этого мы и вечны. — Ага, чудом. Четыре раза подряд. — отметил я недочёт рассказа, проводя кистью широкую линию на холсте. — И мне даже на это нечего ответить. Я не знаю условий своего рождения, хотя, трудно назвать этот процесс таковым. Я просто появился, а вслед за мной и мир, в котором мы сейчас находимся. И едва Древние начали ощущать самих себя в океане элементарных частиц, как мы взяли их под контроль, упорядочили и уравновесили. Сейчас жизнь в личине Войда мне кажется чуть длиннее этих шести тысяч лет после перевоплощения. Да и что эти годы для такого как я. Лишь мгновение в бесконечной череде событий. Древние — не более чем глупые дети, которым позволено играть с силами, изначально им не принадлежащими. Были бы мы столь мудры, как любят описывать, не совершили бы так много ошибок. В аудитории застыла тишина. Мне нечего было ответить на подобные умозаключения. Лишь глупые дети значит… впрочем, Кенос в чём-то и прав. Скорее, было глупо ожидать от божества поведения, которое приписывает ему широкая общественность. Видимо, партнёр тоже не нашёл чем подкрепить вставший в тупике диалог. Тонким щупальцем пустоты он подхватил одну из непрочитанных книг и подвесил над собой. Наверно, легко читать в таком положении, если есть удобные конечности, подобные этим отросткам. Я же продолжил рисование, оно прочищало мысли, казалось, снимало физическую оболочку, отдавая волю всяким идеям. Пока на холсте только проглядывался вихрь, в голове он был явным, я продолжал думать как можно произвести «хирургическое» действие с душой, подобно тому как это делает убийца. Она — структура хрупкая, причём нисколько не пластичная. Свойств своих от различных воздействий душа не меняет. А если… в этом и кроется разгадка? Может быть, убийца как-то «размягчает» души, свою и чужую, проводит с ними манипуляции и меняет куски местами. Как гончар работает с глиной, так и убийца способен лепить, что ему вздумается? Но это наверняка требует много времени, а Глава говорил, что Кайл ничего не почувствовал, что замена произошла практически мгновенно. Или ему просто так показалось? Наверняка, если убийца умеет манипулировать душой, то и восприятием тоже. Кайлу могло показаться, что времени не прошло, но на деле есть промежуток где-то в полчаса, пока изменения в окружении не станут заметны. Но в Кайла «вшит» элемент разрушения, а не какой-либо изменяющий душу. Но этого элемента разрушения не должно быть и у убийцы, душа вне тела долго не сохраняется, а… стоп, а сколько времени прошло? Хозяина лавки уже убили ножницами, то есть подменённый элемент разрушения принадлежал не ему. Я ничего не понимаю… это попытка запутать? Очередная головоломка, как с символом Отступников? Или же по миру где-то ходит ничего не подозревающий человек, с куском души убийцы? Это… словно какой-то бред. Ладно, это пока опустим. Возможно убийца может сохранять частички чужих душ в самом себе, вырезать часть своей, часть чужой и менять обе местами. От этого и «хирургическая» точность замены. Выходит, тут у нас фанат сказки о монстре Франкенштейна. Он «вшил» в себя части чужих душ и использует их. Но в этой теории ещё куча белых пятен. — Амелия, ты знаешь комбинативную модификацию элементов, способную изменять свойства души? — я уже заканчивал рисунок, а умственных сил не хватало. Нужно было с пользой потратить остаток времени. — Если назовёте каких конкретно, будет гораздо проще отыскать подобное. — мы с Амелией довольно продвинулись в наших отношениях. Теперь она не лезет во все мои мысли, о чём и свидетельствует данная фраза. — В том-то и дело. Я не знаю. Может, попробуешь поискать так? — Выполняю запрос. Тишина, без вороха мыслей, казалась чересчур гнетущей. Возможно, я и не надеялся услышать положительный ответ на свой вопрос, уж слишком загадочен этот механизм кражи. А может мои мозги переполнились и ни в какую не хотели принимать новую информацию. Меж тем, я делал последние штрихи на холсте, поправляя некоторые детали. Если бы мозги не вымотались, остался бы в фокусе и не заметил как сзади подошёл Древний. — Чувствую, ты заставил Амелию нехило так напрячься. — Кенос с интересом глядел в картину, едва сдерживая себя, чтобы не дотронуться. — Да так, проверяю теорию. — я отложил инвентарь в сторону и прогнулся в спине, с удовольствием выдохнув. — Что в книге? — Ничего интересного, привычная аксиома. — мы с сожалением вздохнули. — А получилось неплохо. Что это такое по-твоему? — Честно, не знаю. Абстракция, дырка в космосе, которая пестрит цветами. Мне показалось, так выглядит космическая пустота. — Это похоже на коллапсар. Грубо говоря, это дыра, которая затягивает в себя всё, что проходит мимо. Даже свет. — Древний указал на пестрящую яркими цветами дымку на рисунке. Тут же в глаза бросилась капля крови на его пальце. — Это похоже на молекулы газа. Они постоянно трутся друг о друга, нагреваются и испускают яркий свет. Ты же не заглядывал в мою память, Амон? — партнёр ехидно усмехнулся, глянув на меня искоса. — Я понятия не имею, как залезть тебе в голову. — довольно оживлённо, в отличии от текущей ленивой манеры разговора, я защитился. — И ты, кажется, порезался. Настоящая ли это кровь? Во всяком случае, выглядит неотличимо. Интересно до каких ещё ухищрений готов дойти Кенос, что бы показаться человеком. Чувствую эта кровь наименьшее, что он мог бы сделать. Но ему это кровотечение очень даже подходит. Потому что ранение — сигнал о слабости. Всемогущий идол не может быть слаб, бог остаётся непостижим и неуязвим. Человек же, слаб ограничен и раним. Партнёр выразительно раскрыл глаза в удивлении. — Серьёзно? — он тут же поднял руки, но, увидев маленькую ранку, довольно заулыбался. — Пустяк. Я то думал, что рассёк ладонь о край стола или ещё чего. Человек, не заметивший такого показался бы странным, как считаешь? — Левкий в меру странноват. — вспомнил, кто мог бы не заметить. — Она ведь ненастоящая? — Конечно, откуда у меня настоящая? — Древний протянул ладонь, демонстрируя, как красная ранка меняет цвет на чёрный, а упавшие капли «крови» подлетают и втягиваются вовнутрь. — Всего лишь иллюзия. А если даже будущий наёмник засомневался в её фальшивости, значит я всё сделал хорошо. — партнёр расправил плечи, гордо вскинув голову. — На самом деле, что имитация неплоха, я знаю давно. Её ещё Лея хвалила. «При помощи совпадений Бог сохраняет анонимность» — сказал какой-то умный дядька. Можно ли считать совпадением то, что пустота с такой лёгкостью способна имитировать всё присущее человеку? Или мы сами настолько примитивны, что чёрная жижа может практически скопировать наши черты? Что-то я сегодня много думаю о сложном. Всё же, выбрать одну из зол мне не удалось. Думаю, Кенос много трудился и изучал, чтобы довести мимикрию до совершенства. Церковь говорит, что Он создал нас по своему образу и подобию, а на моих глазах сравнимое с божеством существо строит себя по нашему подобию. Это всё так странно, но… пожалуй, довольно интересно. Стоит поразмышлять над этим позже. Я убрал работу в один из шкафов. Пока складывал мольберт от двери послышался глухой стук. Древний, который до этого сидел в стороне, думая о чём-то своём, телепортировался ко мне, обернулся чёрной лужей и впитался в кожу. Немного неловко в аудиторию вошёл Ксанфий. Он, наверно, единственный кто стучит, а не вваливается как к себе домой. — Привет. Занят? — мрачная гримаса отражала лёгкое раздражение, причина которого мне известна не была. Слова вылетели как болт из арбалета, наигранное уважение к моему времяпровождению было различимо как пятно на белой скатерти. — Привет, Ксанфий. Не очень, читаю и размышляю о богах. — я продемонстрировал обложку книги, после того, как поправил волосы. Рядом с ним всегда хочется удостовериться в своей опрятности. — Какими судьбами в царство творчества? — Эрато просила передать, что у нас выезд. И… стыдно признаться, пытаюсь спрятаться от одной надоедливой особы. — всё же, друг усмехнулся, действительно стыдливо опустив взгляд в пол. — А ещё пару дней назад говорил, что любишь Элину. — решил я пошутить, дабы хоть немного разбавить недовольно Ксанфия. Судя по его реакции, неудачно. — Блять, Амон, я не про Элину! — чуть ли не прорычал друг, его взгляд отнюдь не воспылал, он был холоден, гнев поглотил в нём то пламя, с которым он всегда ненамеренно ассоциировался. — Эм… — я впал в ступор, наверно, это единственное, что оставалось. — Прости, не хотел… — Нет! — вскрикнул он, чуть дёрнувшись. — Нет, нет, это я. — стиснув волосы на голове, друг будто бы болезненно сморщился. — Всё нормально, я понимаю, что ты ничего такого не имел ввиду. — вот тот Ксанфий, который мне известен. Слишком эмпатичный, не признаёт чужой вины, предпочитая брать её на себя. Он буквально грохнулся на табуретку, всё ещё не открывая глаз. — В последнее время мне очень херово. Голова болит постоянно, все мысли спутаны. Вот и веду себя как кретин. — Твой Древний опять бесчинствует? Или в отце дело? — Думаю… думаю ни то и ни другое. Будто бы какая-то зараза. Кажется, что что-то чужое в мысли лезет. — друг подпёр голову руками, оперев их на колени. Его безжизненный взгляд был направлен в пол. — Флой, конечно, пренебрегает своими обязанностями по сохранению моего здоровья, но не думаю, что он позволил бы мне захворать. Честно, я сам не понимаю, что со мной. — Могу я чем-нибудь помочь кроме предоставления укрытия? — видя насколько друг измотан, я не мог просто остаться в стороне, бросив в ответ слово поддержки. — Дай мне минуту, я буду в норме. — мы просидели в тишине слегка дольше, но я не смел его тревожить. — Вроде боль прошла. — Может быть, расскажешь, что за надоедливая девица к тебе прицепилась? — нужно было разбавить атмосферу. Моё место заняли, поэтому я снова присел на стол. — Нет, не расскажу. — однако промёрзший настрой никуда не пропал. — Тебе этого уж точно знать не нужно, лишний раз голову забьёшь. Ксанфий поднялся и подошёл ко мне, бросив взгляд на книгу в одной из стопок. Стоило ему только прочитать название, как он оцепенел. Что-то похожее я видел в тот день, когда вернулся в академию. Зрачки парня уменьшились до размеров, сравнимых с сушёным перцем. По его телу пробегала лёгкая дрожь, моргать он и вовсе перестал, от чего глаза быстро заслезились. Казалось и сердце парня остановилось, кожа побледнела, на ней проявлялась белизна. Я аккуратно дотронулся до плеча друга, и понял, что он сам похолодел очень быстро, как металл на морозе. — Ксанфий? — Зачем тебе эти книги? — тон друга сменился на угрожающий, от него меня всего сковало. Скорее, одновременно от недопонимания и лёгкой паники. Парень взял книгу в руки, разглядывая её со всех сторон. — Подумай сам, зачем мне книги по элементологии. — о своём расследовании у меня не было никакого желания рассказывать. Тем более Ксанфию, который итак нестабилен в последние дни. — Я недавно пробудился, пытаюсь освоиться в новых силах. Поэтому читаю всё, что под руку попадёт. — наспех выдуманное оправдание оказалось даже не самым подозрительным. — Поэтому ты набрал пять книг с одинаковой тематикой? — друг всё напирал, его оцепенение как рукой сняло. Вместе с тем вернулись огненные черты, прищуром он прожигал насквозь. — Ты что-то ищешь, не так ли? — Ты меня пугаешь. Я ничего не ищу, Ксанфий. — Ну раз так. — он небрежно бросил книгу на стол, настрой сменился в ту же секунду. — Извини, если я излишне подозрителен, возможно это не моё дело. — друг сблизился со мной, я чувствовал лицом его дыхание. — У тебя всё нормально? Зрачки большие. — Не нужно меня анализировать, Ксанфий. — я притворно раззадорился и улыбнулся, увеличивая расстояние между нами. — Ты просто можешь быть слегка пугающим с этими перепадами состояний. — Да, Элина тоже обмолвилась. — парень помрачнел, опустил голову, схватившись за лицо рукой. Он продольно и тяжело вздохнул, стиснув зубы не то в гневе, не то в сожалении. — Прости. Я не враг тебе, Амон, лишь хочу донести это. Выходит только херово. — Я понимаю, но, тебе стоит… даже не знаю, отдохнуть? — в вопросах ментального здоровья мне явно не хватает знаний. Зато кость могу без труда вправить. — Пожалуй так и есть. — друг пошёл к выходу и поманил меня за собой, махнув рукой. — Нам пора. Я безмолвно согласился с парнем, направившись за ним. В коридоре Ксанфий пару раз огляделся по сторонам и поспешил сбежать как из моего поля зрения, так и из того, который принадлежит потенциального охотящимся на него. Мне оставалось только закрыть аудиторию и менее спешно пойти к месту сбора, хотя меня чужие взгляды тоже не особо радовали. Впрочем, ничем необычным этот выезд не запомнится, нас даже в пары не поставили. Хотя, после того как я встретил трёх высших демонов (одному из которых я бессовестно проиграл, а с другой даже драться не стал) и победил демонида, обычные низшие тоже становятся неким реликтом. Они похожи на безмозглых зверей с антропоморфной формой тела. Присущая демонам багровая кожа, когти, клыки и прочие «страшные» вещи. Однако, не смотря на схожесть с животными, в их хищных глазах можно увидеть проблески разума. Они послушны, различают «хозяина» и «чужого», исполняют приказы и даже умеют считать (не спрашивайте как это выясняли, я тоже понятия не имею. Тут всё как с пчёлами). Вот только все эти действия и собака может делать… выходит, всё же, безмозглые. Сражение с ними не представляется чем-то сложным, в первые разы это было вправду страшно, но уж точно не сейчас. Движения этих довольно быстры, удары без проблем ломают кости, однако уклоняться от них вполне возможно. Или просто не приближаться к низшим демонам, но это больше стиль Ксанфия и Эрато. И вот, последний низший демон, с округлой головой и мелкими продольно-горизонтальными глазками, а так же довольно рельефным телом, ревёт и набрасывается на меня. Без труда я делаю отступ в сторону, один из клинков вонзаю в стопу твари, а другим отсекаю голову. Всё как по инструкции. Тело падает замертво, а мне, наконец, можно отдохнуть. Я вновь прогнулся в спине, расслабляя уставшие мышцы, и размял шею. Даже не пришлось использовать пустоту, за что мне можно и похвалить себя. Не прошло и пяти минут, как в кустах отчётливо послышался шорох и… звон металла? Я насторожился, ожидая увидеть высшего демона, однако из-за желтизны леса показались просто люди в броне. Что ж, мне будет очень интересно взглянуть на их лицензии на неё и, к тому же, оружие. — Убрать оружие и руки вверх! Не успел я ничего сделать, как в мою сторону уже прилетело требование. По всей видимости, это трое мужчин. Они одеты в хорошую пластинчатую железную броню с закрытыми шлемами. Она была вся чёрного цвета, по краям её обрамляло золото, судя по всему, настоящее. Неравнодушным оставила своеобразная роспись, отблёскивающая серебром. Тонкие линии формировали различные окружности и полуокружности, ромбические узоры красовались на предплечьях, около во́рота уже золотом изображалась замысловатая фигура, чем-то похожая на шестиугольник, с двумя вытянутыми гранями. Практически в центре доспеха, примерно в области мечевидного отростка разместился узор… трёхглавия? Это служители церкви? Какого чёрта они тут забыли? Впрочем, вкус у них есть, я бы сам носил такие латы. Шлема не отличались по цвету от остальных частей брони, они имели цилиндрическую форму, небольшие тупые углы были только спереди, края вырезов для глаз и дыхания так же были окантованы золотом. Должно быть, видимость в них ужасная. За спинами они несли довольно увесистые, по виду, топоры. Хоть этот вид действительно восхищает, передо мной тут явно высокопоставленные служители церкви. В голове неизменно висели вопросы: зачем они здесь? И где их кони? Не поверю, что такую тяжесть они смогут долго носить. Ну и, собственно, зачем им оружие? Приказа я не исполнил, лишь вернул себе за пазуху несколько парящих кинжалов. В этих доспехах они и вправду были довольно медлительны. Мне то казалось, что броня действительно неплохая, а это так, показуха не более. — Именем церкви Святого Лукаса требуем убрать оружие! — выпалил уже другой, заводя руку за спину и хватаясь за рукоять топора. Святой Лукас? Чёрт возьми, так это же столичная церковь! Вроде как, не уверен точно. В одном из учебников истории она была и располагалась в Эфире. Что эти осо́бы забыли в пограничной провинции? — Почему я должен подчиняться указам церковнослужителей? — слегка недовольно сморщившись, спросил я, когда мужчины были уже рядом. — Мы находимся в юрисдикции Нордвея, имеем полное право требовать подчинения. — сказал другой, гневно фыркнув. — С разрешения Императора, разумеется. — Что-то я не припомню, чтобы Император давал подобные права служителям церкви. Есть приказ? У одного, который ещё не сказал ни слова, за пазухой висела небольшая сумка. Он так же молча вынул конверт с императорской печатью. Но просто так я им не поверил, пришлось чуть сосредоточиться, чтобы рассмотреть элементальную гравировку. Ей должны обладать все документы какой-либо государственной организации, накладывается она в несколько этапов разными людьми, чтобы подделать её было невозможно. Ровно такая же операция проводится и с каждой монетой, издаваемой центральным банком Западной Империи, но на них гравировка сложна до невозможности, в точности повторить такую нет и шанса. Однако, мужчины меня не обманули, гравировка присутствовала, причём подлинная. Помню как у нас года два назад даже был экзамен по гравировкам каждого государственного органа, ведь это напрямую связано с работой наёмника, фальшь в документах мы должны различать. — Хорошо. — я превратил клинки в стержни, убрав их под безрукавку, и отдал документ обратно. — Это арест? — Нет, проверка. — один из них приблизился практически вплотную. Сквозь дыры в шлеме едва проглядывались зеленоватые глаза. Мужчина уставился в моё лицо. — У него чернота под глазами. Слишком быстро двое других оказались у меня за спиной, схватили меня под руки и крепко держали. Серьёзно? Чернота? Я мог бы выбраться без труда, но решил выяснить причину такого поведения. — Что происходит? — раздражённо выпалил я, повысив тон, чтобы на вопрос точно обратили внимание. — Откуда чернота? — всё же, мои слова проигнорировали. Мужик никак не отлипал, глядел и глядел на мои глаза, он был зол, что слышалось в голосе, пускай его лица и не было видно. — Мне откуда знать? — мой пыл тоже становился горячее, с какого хрена они меня схватили и устраивают допрос? — Я мало сплю, отёчность в таких условиях норма! — Синяя. Не чёрная. — суровость сохранялась, пускай и злобы слышалось меньше. У него запах изо рта неприятный, когда он блять отлипнет? — Твоё имя? — Зигфрид Амон. Хватка на одной руке ослабла, а потом и вовсе исчезла. Тот самый молчаливый мужик, слегка подрагивая, попятился назад. Второй тоже отпустил меня и направился к товарищу, тихо говоря, чтобы он успокоился. Мне осталось лишь недоумённо переводить взгляд из стороны в сторону. Тот, что допрашивал меня, достал из-за спины топор и встал в боевую стойку. — Оружие на землю, руки за голову! Живо! — крик, сравнимый со злостным рыком, раздался из безликого шлема. Он был напуган, хоть и очень пытался скрыть. Почему? Понятия не имею, но сопротивляться приказу не стал. Проблемы мне уж точно не нужны. Я собрал все стержни в руку, делал всё медленно, не отводя взгляда от мужчины. Но он резко дрогнул, углядев что-то за моей спиной. — Вам ведь нужен я, не он. Оставьте парня в покое. — я невольно обернулся, услышав знакомый голос. Позади стоял Кенос с совершенно безжизненным выражением лица. Тот мужчина, что не произнёс ни слова, панически завопил, издавая какие-то горловые звуки. В них чётко прослеживалось «Эхан» или «Еха». У меня же чуть глаза из орбит не выпали, на лице застыл немой вопрос: «Ты что творишь?!» – но Древний лишь мельком глянул на меня, не отвечая даже мысленно. — Показался значит. — задорно крикнул тот, что до этого успокаивал «немого». Он снял шлем, под которым оказались неровные черты лица, несколько шрамов, грязная кожа и светлые волосы, часть которых заплетена в косички. — А я всё ждал, когда ты появишься спасать свою овечку, Эксан. — я почти угадал. — Ещё комментарии? — Кенос оставался невозмутимым, отвечал с лицом абсолютно серым, без единой эмоции даже в голосе. Партнёр лишь едва обернулся в сторону говорящего. — О, полно! — это прозвучало слишком надменно, можно сказать мужчина насмехался, исказив голос. Он неспешно проходил вокруг Древнего. — Знаешь, мне очень хотелось тебя увидеть, Эксан! И я более чем доволен. Кого ты из себя строишь, чёрствый бог? Делаешь вид, что невозмутим, серьёзен, хотя примчался, стоило только пальцем тронуть этого мальца. Скажи, он твой любимчик? Просто я тебя не видел, когда вырывал язык очередному твоему грязному, паршивому ере… Я даже не успел среагировать, как вокруг мужика разлетелась кровь. Кенос стоял подле него, хотя до этого был на расстоянии метров пяти. Мужик, что до этого надменно бахвалился, упал на колени, крича от агонии. Тело его сжималось от боли, изо рта хлестала кровь, как из водопада. Лёгким движением партнёр выкинул за спину… язык. Маленький кусок плоти тихо приземлился на землю, расплескав лишь немного крови. Меня сковало по всему телу, оцепенел до кончиков пальцев. Уверен, я не смог бы скрыть шок, даже если бы изо всех сил постарался. Это был не испуг, моё сознание заполонило непонимание, я переводил взгляд с мужчины на Кеноса, в абсолютном недоумении. Последний телепортировался ко мне, из его ладони вытянулись нити пустоты, зацепились за стержни, которые я уронил от неожиданности. Древний ловко поднял их и протянул мне, оставаясь всё таким же невозмутимым. — Уходи. — приказал он, чуть надавив ещё и мысленно. — Уходи? Ты блять серьёзно?! — больше ни на кого свои резко возникшие эмоции я выплеснуть не мог. — Какого чёрта происходит, Кенос?! — Тебя это не касается. — Древний толкнул стержни мне в грудь, не оставляя ничего, кроме как взять их в руки. Но уходить я не собирался, от части потому что застыл на месте. Светловолосый мужчина продолжал кричать недолго, от боли, по всей видимости, он потерял сознание. Тот, что отдавал мне приказы, сидел рядом с кровоточащим телом, снял шлем, на лице застыла гримаса ужаса, наворачивались слёзы. Мужчина снял доспех раненого, пытался его перевернуть, что бы кровь не затекала в дыхательные пути, но её было настолько много, что тот, должно быть, уже захлебнулся. Испуганный истерично кричал, бил товарища по лицу, пытаясь привести в сознание, уже, скорее всего, мёртвое тело. В отчаянии и жалостливых всхлипах он начал делать, казалось бы, бессмысленный непрямой массаж сердца, пытаясь заставить раненного дышать, вдохнул ему в рот, но тут же отстранился, кашляя и сплёвывая затёкшую в рот кровь товарища. Вскоре он понял, что ничего не сможет сделать, склонился над трупом и закричал. — Что блять происходит, Кенос?! — эта сцена не оставила равнодушным даже толерантного к подобному меня. — Зачем ты ему язык вырвал? — Он слишком много говорил. — безжизненно. Что с ним происходит? — Не ты ли выступаешь за всеобщую свободу? — я постарался успокоиться, уже не кричал, но был зол на своего партнёра. Правда, не знаю могу ли его теперь так назвать. — А теперь отнял жизнь за слова? За сотрясание воздуха? — Я да, выступаю. — Древний перевёл взгляд на небо, так он выглядел мечтательно, но при этом чёрство, та сцена не возымела никакого эффекта. — А они нет. Рыдающий мужчина у трупа закричал, резко схватил топор и побежал к нам. Он спотыкался, тяжело дышал, слюна выплёскивалась изо рта и чуть вспенивалась. Его глаза пылали чистым гневом, зрачки сузились до предела, фокусируя взгляд лишь на Древнем. — Мне есть за что его убивать. Всё, что он говорил не просто сотрясания воздуха, он делал это. — Кенос был подозрительно спокоен, что оправдано. Топор не причинит ему никакого вреда. Я же чуть отошёл, опасаясь что меня может задеть, но даже не подозревал какая это была ошибка. Крик становился всё ближе, из-под ног бегущего вылетали упавшие листья. Мужчина приблизился на расстояние удара, замахнулся, но совершить задуманное не успел. Из-под земли его проткнули десятки копий из пустоты, пронзили по рукам и ногам, туловищу, парочка вонзилась в шею. Он успел издать лишь глухой звук глотания, после чего копья начали раздвигаться в разные стороны, разрывая его. Землю окропили воды тела, стремительно растекалась лужа крови, отчётливо был слышен треск рёбер. Но Кенос даже и глазом не повёл, хотя даже у меня это действо вызвало омерзение. Древний, способный настолько сильно уподобиться человеку, как я видел, может отдалиться равнозначно. Кто же он на самом деле такой… я уже не знаю. — Ты хоть собираешься остановиться? — ещё раз видеть подобное не было никакого желания. Я был зол, запутан, и, скорее всего, собирался остановить Кеноса. Точнее эти бессмысленные убийства. — Ты всегда можешь уйти. — с каждой его фразой мой гнев только возрастал. Я бы давно связал его по рукам и ногам, да только эффекта это не возымеет. Так, нужно успокоиться и уговорить Кеноса прекратить это. Из спины Древнего вытянулся тонкий и острый отросток. Как стрела он пробил шлем последнего выжившего. Поначалу мне показалось, что его голова осталась невредимой, но нет, даже просто снимая шлем, Кенос нанёс увечье. Небольшой ручеёк тёк от макушки, стремительно приближаясь к земле. Шлем же Древний просто выкинул в сторону. — А тебя я помню. — для верности Кенос пристально посмотрел в лицо пленнику. — Да, точно. Ты единственный, кого я тогда отпустил. — только вот единственный выживший никак не реагировал, смотрел в землю, еле-еле дыша. — Даже смешно, что тебе хватило ума вернуться к службе. — на спине мужчины вырос странной формы каркас из пустоты, похожий на кости грудной клетки. Его концы показались очень острыми. Сам каркас закрепился на туловище. Кенос создал небольшую капельку из своего элемента и приклеил её на плечо мужчине. — Итак, я задам тебе пару вопросов. Не ответишь, будет больно. Кто сообщил вам о моих людях в городе? Мужчина продолжал молчать. Древний ждал недолго, чуть больше пяти секунд. После этого одно «ребро» каркаса резко вошло в плоть пленного, сдавленный крик сопроводила кровавая рвота. Этого я уже не выдержал, подошёл к Кеносу и дёрнул за плечо, разворачивая к себе. Смерил взглядом Древнего, пытаясь обдать своими эмоциями, но он, как будто, не замечал их. — Чего ты добиваешься? — Кенос уже не был полностью нейтрален, всем своим видом старался показать как я его утомил. Прищурился и сгорбился. — Ты представляешь насколько это отвратительно? — хоть как-то мне хотелось воззвать к здравомыслию Древнего. Никаких логичных аргументов у меня не находилось, партнёр имеет мотив, пускай неизвестный, и отступаться он не намерен, это я уже понял. — Мне ещё раз повторить, что ты можешь уходить? Твоё присутствие тут никакой роли не играет. — Я не идиот, Кенос, и с первого раза понял, что тебе плевать на то, что я думаю. — давить на чувства — единственный выход, когда логика не работает. — Но что движет тобой? Почему ты вытворяешь эти омерзительные вещи? — Какое моё имя? — Древний обернулся через плечо, глядя на пленника. Тот всё продолжал молчать, и ещё один кол вонзился в тело. Я уже успел привыкнуть к крикам, так что особо внимания не обратил. Чёрт возьми, это что заразно? — Он мог бы и не получать ранений. Я ведь обозначил условия. Мужчина тяжело дышал, был похож на изголодавшегося пса, изо всех сил цепляющегося за жизнь. Он уже не мог держать голову, хотя бы закрыть рот был не в состоянии, сгибался под тяжестью оков. Они с удивительной лёгкостью разорвали металл и плоть, из дыр в броне медленно сочилась кровь. Но даже так мне удалось заглянуть ему в рот и… увиденное окончательно вывело меня из себя. — У него нет языка, Кенос… — тот образ Древнего, что я выстроил у себя в голове окончательно сломался. — Он блять немой! Я не мог поверить, что человек, да именно человек, который с такой заботой отнёсся ко мне и моим чувствам после смерти отца, способен на подобное. Совсем недавно мы вместе переживали из-за того, что не можем разгадать тайну кражи элементов, сегодня утром вместе пытались разобраться. Он поддерживал меня, старался утешить, открыл мне ту утерянную информацию о клане. Кенос столько раз мне помогал, моей семье в конце концов, но… это был не он. Передо мной сейчас точно не тот человек. И я не знаю есть ли в нём хоть что-то от человека. — Это тебя забавляет?! Смешно, быть может?! — от громкости голоса страдали голосовые связки, будто бы разрывались под влиянием гнева. — Тебе настолько, блять, безразлична человеческая жизнь?! — Успокойся. — Хрена с два, Кенос! Ты пытаешь немого за то, что он не может ответить! Убил двоих просто потому что захотел! — я пытался сопротивляться мыслям, но подсознание брало верх, сравнивая Кеноса с убийцей отца. — Это, блять, нормально по твоему?! — Он вполне может ответить. Просто не хочет. — Древний спешно приблизился к пленнику и указал на сгусток пустоты на его плече. — Эту каплю я не контролирую, она свободна. Стоит ему лишь пожелать, как она с лёгкостью заменит ему язык и вырванную гортань. И он прекрасно об этом знает. — Так это всё весёлая игра! Как же я, сука, не догадался! — моё тело уже не подчинялось голосу разума, со всей дури и злости я всёк по лицу Древнему, но тот даже не шелохнулся. — Стоит лишь захотеть и можно не умереть от кровопотери! Как же, блять, чудесно, я в восторге! — Суть в том, что он держится. Не смотря на боль, не смотря на пережитую травму. — Кенос взял мужчину за подбородок, приподнял его голову и посмотрел в уже почти закрытые глаза. — Даже сейчас он избрал своего «Бога». Всё так же считает меня падалью, что, наверно, не удивительно. — Древний приблизил своё лицо к пленному. — Ты интересный экземпляр. Капля пустоты очень медленно начала забираться в рот мужчине, от чего удивились мы оба. Лишь отчаяние играло на его лице, пленник не мог даже рыдать, хотя колья, по виду, въелись ещё сильнее. Грязное, морщинистое лицо носил уже не человек, а живой мертвец. — Просто убей меня уже, Эксан. — лишь тихий шёпот прервал возникшую тишину на короткое мгновение. — Ты убил Фила и Аминтаса. Убьёшь и остальных. Я говорил, что противостоять тебе это самоубийство. Терять мне больше нечего. Закончи начатое. Древний невозмутимо пожал плечами, превратил кисть в огромное топорище и занёс над шеей мужчины. — Остановись. — я постарался успокоиться, вселил в голос приказной тон и встал прямо между ними. — Хватит с тебя. Я уведу его к ближнему медпункту. А ты проживёшь и без казни священников. — Он инквизитор. — Да хоть архиепископ. Мне плевать, вот только убить его не позволю. Что удивительно, Кенос послушался приказа. Он снял контроль с оков, так, что даже я это почувствовал. Убрав их форму, использовал, чтобы остановить кровотечение и закрыть раны. В разуме я почувствовал некое помутнение, будто чужие мысли проникают в голову. Быстро выяснилось, что это эмоции Древнего, которых, я уже не надеялся увидеть. Было похоже на… раскаяние? Кенос будто бы признавал вину, извинялся, передавая настроение элементальными потоками. Но что-то в этом было не так, он будто бы просил прощения не за учинённую кровавую баню, а за нечто другое. Раны были закрыты, но мужчина не спешил подниматься, он лишь взглянул на меня, казалось, насмехаясь. — Ты идиот. — хриплый голос был знаком о том, что силы покидают тело. — Он не даст мне уй… Я не успел ничего предпринять, не смог среагировать. Мне не удалось понять намерения Древнего. В следующую секунду тонкая костлявая абсолютно чёрная лапа раздавила череп мужчины. Я оказался весь залит кровью, передо мной осталось лишь тело, шея которого удерживала искажённое подобие головы с вытекающими из всех отверстий — естественных и неестественных — ручьями алой жидкости и медленно сползающими по порванной коже раздавленными глазами. Монстр медленно убрал свою руку, пустота, которой я закрывал раны, обволокла меня, собирая всю кровь с одежды и кожи. Не знаю как, но сознание попыталось атаковать, стерев пространство в груди, но там оказалось лишь чёрное безжизненное и небьющееся сердце, с медленно вытекающей из него смолью. Лишь восемь ярких белых глаз выделялись на силуэте, рядом с паучьей челюстью. Длинные волосы, что раньше закрывали лицо, теперь роскошно легли назад. Невозмутимо монстр направился куда-то, лозами пустоты подхватив труп. Кроме как повернуться, я не смог сделать ничего. Древний, или кто бы это ни был, свалил трупы в одну кучу, силой мысли сжал их в небольшой шар, после чего стёр пространство в земле, сотворив таким образом яму. Та капля пустоты, что собрала кровь с моего тела, впитала её ещё из окружения, повисла над углублением и скрутилась. Кровь стремительно потекла из неё, как вода из половой тряпки. В яму монстр забросил мясной шар, с примесями металла, как какой-то мусор, и сверху накрыл той же каплей, придав ей текстуру земли. Теперь их никто не найдёт, как и следов того, что с ними сделали, как надругались. Меня сразил шок от того насколько это было омерзительно, лишь силой воли мне удавалось стоять, а не свалиться на землю. Вскоре силуэт монстра принял привычный человеческий облик, но я отказывался верить в то, что этот тот, кого я знаю. — Почему? — мысленно спросил я, не в силах отвести взгляда от Древнего. — Потому что… — начал он говорить в слух, но остановился. Его эмоции были похожи на то раскаяние, но верить ему я отказывался. Продолжил он уже мысленно. — Потому что из-за них я никогда больше не вернусь домой. Я остался один посреди леса.