Неисправимый

                    И всё-таки АНБУ неисправимы, а ведь всё так хорошо начиналось! Какаши лежал себе под простынёй, почти всё время спал, восстанавливая силы. Но потом что-то перемкнуло в его голове.       — Я сама решу, когда тебя выписывать! — скрестив руки на груди, Сакура сверкала глазами. Какаши отвечал не менее решительным взглядом, высверливая в ней дыру.       — Я нормально себя чувствую, можешь выписывать.       — Здесь я решаю, что значит нормально. У тебя истощение чакры, из-за этого переломы срастаются медленней. Лежи и радуйся, что жив остался!       И так каждый день. Пациентом Какаши был идеальным: никогда не жаловался на боль, покорно принимал лекарства и проходил все процедуры. Но после каждой говорил, что чувствует себя гораздо лучше и может идти домой.       — Тебя там кто-то ждёт? — спросила Сакура в первый раз. Он отвернулся и ничего не ответил.       — Ты так рвёшься вернуться на службу? — это было день на пятый. Ответом было короткое «да».       Она не понимала. Пыталась, правда, но никак не выходило. К чему так спешить? От травмированного шиноби гораздо меньше пользы, чем от полного сил. На это Какаши только тихо сказал:       — Тебе не понять.       На этом разговоры закончились, началось холодное молчаливое противостояние. Он пытался скорее восстановиться и каждый раз при встрече смотрел с вызовом. Она тяжело вздыхала, бормоча вполголоса проклятья, но отмечала, что прогресс на лицо. Несколько раз застав Какаши за медитацией, Сакура сняла вопрос о быстром восстановлении чакры. А увидев его ночью стоящим в планке на указательных пальцах, только скрипнула зубами, тихо прикрыв за собой дверь. Неисправимый, больше и добавить нечего.       Очередной обход начался с головной боли. Массируя висок, Сакура проходила из палаты в палату, готовясь к новому противостоянию с Какаши. Из-за двери доносился громкий хохот, подойдя ближе, Сакура услышала громовое:       — Твой цветок лотоса вот-вот распустится, друг мой! Вот увидишь, когда в тебе зацветёт сила юности, ты забудешь обо всём!       Она не расслышала тихий ответ Какаши. Толкнув дверь, вошла, кивнула Гаю и посмотрела на натянувшего маску Какаши.       — Я уже видела твоё лицо, — сухо напомнила она, подходя к кровати. Деловито откинув простыню, занесла руки над перебинтованным бедром и начала осмотр.       — Ого, ты позволяешь женщине так интимно тебя касаться! Какаши, мне кажется, там уже не бутон, а настоящий цветок!       — Я ирьенин, — прохладно заметила Сакура, поднимая ладони к торсу. Бледная кожа, покрытая розовыми шрамами, подсветилась зеленоватым цветом её чакры.       — Очень дотошный, — тихо пробормотал Какаши.       — Хочешь сказать, будь на моём месте кто-то другой, уже давно бы выписал? — Сакура выпрямилась и вернула простыню на место.       — Обычно так и бывает, — пожал он плечами. — Не вижу смысла задерживаться здесь больше необходимого.       — Это всё ещё необходимо. Не знаю, кто лечил тебя раньше и, пожалуй, не хочу знать.       — Вот она, истинная сила юности во всей красе! — вдруг воскликнул Гай, смахивая слёзы. Сакура недоуменно посмотрела на него, повернулась к Какаши. Тот закатил глаз: мол, не обращай внимания. Осмотр был завершён, оставаться дальше не было смысла, но Сакура отчего-то не спешила уходить. Скользнув взглядом по кровати, она вдруг нахмурилась и быстро потянулась к кончику ярко-оранжевой обложки, торчащей из-под подушки.       — Что это?       Какаши оказался проворнее. Придавив её ладонь своей, он вдруг слабо покраснел и попытался задвинуть книгу глубже под подушку.       — Ничего особенного.       — Раз ничего особенного, дай посмотрю.       — Такие книги не предназначены для глаз юных дев, — доверительно сообщил Гай и подмигнул Какаши. — Боюсь, они смутят тебя, прекрасная… — он замолчал, явно вспоминая, как её зовут.       — Сакура, — вздохнула Сакура — за последнюю неделю она напоминала об этом Гаю каждый раз. С памятью на имена и лица у него были большие проблемы. Странно, как он смог свою команду запомнить. Тем временем Какаши запихнул книгу и лёг на подушку. Теперь узнать, что именно это за книга, стало для Сакуры навязчивой идеей.       — Я зайду вечером, — сказала она, выходя из палаты. Книга и книга, может, хоть задержит и отвлечёт ненадолго. Это даже хорошо, но к чему такая таинственность? Что там? Запретные техники? Новейшие разработки печатей? Может, уникальные тайдзюцу? И почему Майто Гай сказал, что это чтение не для неё? Чем больше Сакура думала, тем больше распалялось воображение. Но в течение следующих двух дней подобраться ближе не получилось. Шанс представился случайно: Сакура пришла на дежурство раньше, и ноги сами понесли к знакомой палате. Тихонько приоткрыв дверь, Сакура едва не подпрыгнула от охватившего волнения: лицо Какаши было наполовину скрыто знакомой книгой в оранжевой обложке.       Крадучись, на носочках, Сакура подошла ближе, задержала дыхание и потянулась к корешку. Едва коснулась его пальцами, когда сверху легла ладонь и ощутимо сжала, придавив. Не устояв на ногах, Сакура покачнулась и упёрлась второй рукой в его грудь. Тёмно-серый глаз укоризненно уставился на неё, но в самом его уголке расцвели смешливые морщинки.       — Не думал, что ты так любопытна, Сакура, — приглушённый книгой голос прозвучал неожиданно низко. Под её ладонью грудь мягко вибрировала, словно внутри кто-то урчит.       — Если бы ты сразу дал посмотреть, я бы давно успокоилась, — проворчала Сакура, смутившись, что он застал её врасплох. Хотя было бы странно, если бы вышло наоборот: наверняка он услышал, что она вошла, и просто делал вид, что спит.       — Хорошо, — неожиданно легко согласился Какаши, отпуская её. — Смотри.       Не веря в свою удачу, Сакура моментально схватила книгу, выпрямилась и жадно вчиталась в название.       — «Приди, приди рай?» — она повертела книгу, открыла на середине и пробежалась глазами по странице. Тут же захлопнула, ярко покраснев, и положила книгу на грудь Какаши. — Это что? Порно?..       — Не порно, а художественная эротика, — невозмутимо сказал Какаши, бережно погладив обложку.       — И ты читаешь это здесь?       — А где, по-твоему, я должен это читать?       — Не думала, что ты вообще можешь увлекаться подобными книгами, — пробормотала Сакура, смущаясь сильнее. А что она могла о нём думать? Что о нём знает, кроме неуемной жажды отдать жизнь за Коноху? Даже не знает, есть ли у него кто-то. Хотя почему это вообще должно её интересовать?       — Здесь очень лёгкий и захватывающий сюжет, — словно оправдываясь, сказал Какаши. Помолчав, добавил: — Очень помогает разгрузить мозг.       Это она как раз понять могла: порой так уставала, что просто включала телевизор и тупо пялилась в него, выцепляя редкие фразы и постепенно начиная увлекаться и забывать о проблемах. Какие задачи постоянно приходится решать Какаши, она даже представлять не хотела. Наверное, не удивительно, что он предпочитает отвлечься в лёгком порно, а не вариться в них постоянно. Возможно, это даже стоит взять на вооружение, когда получится заняться отделением для психологических травм. Сакура невольно хмыкнула, представив, как советует обратившимся к ней шиноби почитать «Приди, приди рай». Какаши заинтересованно приподнял бровь.       — Думаю, что смогу выписать тебя через несколько дней, — поспешила она сгладить неловкость. — Если бы не уверенность, что ты сразу же отправишься на миссию, выписала бы раньше.       Какаши тяжело вздохнул и отвернулся к окну.       — Почему ты носишь маску? — вдруг спросила Сакура.       — М? — он повернул голову. — Маску? Уже не помню.       — Наверное, это неудобно.       — Я давно привык.       Расспрашивать дальше было невежливо. Попрощавшись, Сакура вернулась в кабинет, по пути думая: такое чувство, что когда-то он решил себя наказать за что-то и теперь прячет лицо. Какие ещё могут быть причины для того, чтобы скрывать такую привлекательную внешность? За дни, что Какаши провёл в больнице, она видела его без маски десятки раз — при ней он не спешил натягивать простыню и порой спокойно снимал маску, когда собирался есть. Сакура оценила такое доверие не сразу: когда заметила, что с остальными он никогда её не снимает. Наверное, если бы она не увидела его лицо в их первую миссию, он бы и с ней вёл себя также.       Сакура не сразу заметила, что Какаши начал занимать слишком много места в её мыслях. Поначалу она постоянно думала о нём, как о сложном пациенте, потом — как о невероятно вредном АНБУ. Теперь же ей вдруг захотелось узнать его ближе, понять, чем он живёт и живёт ли чем-то вне службы. Взять ту же книгу — почему выбор пал именно на неё?       Вечер был тёплым, из тех, которые часто называют бархатными: мягкие сумерки путались в ветвях деревьев, жёлтый свет уличных фонарей ложился на дорогу, мерцал, отражаясь в воде. Сакура дышала и не могла надышаться, выгоняя из лёгких въевшийся намертво запах лекарств и чужой боли. Через два дня пора выписывать Какаши, и от этого в груди тянуло предвкушением близкой разлуки. Она успела привыкнуть видеть его каждый день, а теперь он снова скроется в тенях и неизвестно, какой будет следующая встреча. Если она вообще состоится. Привязываться к нему Сакура не хотела, но оно получилось само собой.       — Сакура-чан! — Наруто налетел со спины, она едва успела отскочить. За ним маячил Саске, сверливший затылок Наруто мрачным взглядом.       — Вы что, опять уходите? — ахнула Сакура, глядя на их дорожные плащи.       — Нет, только вернулись, — хмыкнул Наруто и пихнул Саске плечом. — Теме не хотел возвращаться, я уговорил.       Саске закатил глаза и нехотя процедил:       — Лучше здесь, чем и дальше торчать в том онсене.       — Тебе же там понравилось! — округлил глаза Наруто. — Или… Только не говори, что согласился остановиться там только из-за меня?! Саске-кун, серьёзно?       — Может, пойдём посидим где-нибудь? — попросила Сакура.       — Пойдём, — моментально согласился Саске, игнорируя щенячий взгляд Наруто.       В знакомом идзакая уже сидели Ино, Чоджи, Шикамару и Киба с Хинатой. Заметив их, они все так облегченно заулыбались, что Сакура, Наруто и Саске недоуменно переглянулись. Ино и Шикамару сидели рядом, демонстративно отвернувшись друг от друга. Остальные постоянно косились на них, но ничего не говорили, только хитро переглядывались.       — Давно вернулись? — спросил Киба, когда все сделали заказ.       — Только что. Знаешь, что сказал мне Саске? Что он ради меня…       — Заткнись, усуратонкачи! — рявкнул Саске.       — Почему? Я что, не могу сказать, что мой парень меня…       Секунда, и ладонь Саске легла на рот Наруто, а глаза полыхнули красным. Киба хмыкнул и насмешливо протянул:       — Над ещё одним любовным гнёздышком нависли тучи. Да, Шикамару?       Шикамару тихо цыкнул и закатил глаза, Ино вспыхнула.       — Вы такое пропустили! — проигнорировав их, продолжил Киба. — Они тут только что друг другу в любви признались!       — Не в любви, — мягко поправила Хината, сочувственно глядя на Ино. — Просто сказали, что нравятся друг другу.       — Поздравляю! — воскликнула Сакура.       — Только это выглядело странно, — снова заговорил Киба. — Как будто Ино на него накричала, а Шикамару сказал что-то вроде «Ты мне нравишься, идиотка!».       Шикамару тихо прикрыл ладонью глаза, Ино стала ещё краснее. Сакура хитро улыбнулась, ловя взгляд подруги и красноречиво ведя бровями. Несмотря на то, что они весь вечер молчали, Шикамару пошёл провожать Ино домой. Отказавшись от того, чтобы её проводили Саске и Наруто, Сакура ушла одна. Она замечательно провела время, даже жаль было так рано расходиться, и сейчас, оставшись в одиночестве, Сакура подумала: а как бы смотрелся среди них Какаши? Обито-сенсей редко проводил время в компании учеников и их друзей, а Какаши примерно одного с ним возраста. Наверняка они должны быть знакомы. Теперь, когда известно его имя, Сакура непременно попытается разузнать обо всём у сенсея.       Долго гадать не пришлось: на следующий день Сакура заметила Обито-сенсея, входящего в больницу, из окна своего кабинета. Она ждала, что он зайдёт, но время шло, никто не приходил. Неужели Обито-сенсей заболел? Взволнованная, Сакура спустилась вниз, спросила у дежурного ирьенина, зачем пришёл Обито-сенсей и с удивлением узнала, что он спрашивал, где находится АНБУ, которого доставили месяц назад.       «Значит, всё-таки они знакомы», — подумала Сакура. Но тогда почему он пришёл только сейчас? Майто Гай навещал каждый день. Да и Ширануи Генма с Умино Ирукой заходили. Надо подождать, когда они поговорят, а потом расспросить Обито-сенсея. Он никогда ей не врал. Сакура почти дошла до палаты Какаши, когда услышала громкие голоса.       — Думаешь, это будет продолжаться вечно? Ксо, Какаши, да сколько можно?!       — Это не твоё дело. — Сакура вздрогнула — такой ледяной голос она слышала только на миссии. Даже стены будто покрылись инеем.       — Ты не подумал, что твоя смерть никому не нужна? Ты ни в чём не виноват!       — Я буду решать сам: виноват или нет.       — Неправда! Мы все беспокоимся за тебя, а ты…       — Зачем ты пришёл? Всё это я слышал сотню раз и мой ответ один: нет.       Послышался тяжелый вздох, Сакура застыла, забыв, как дышать. Не следовало подслушивать. По-хорошему надо уйти прямо сейчас, но ноги приросли к полу, а слух обострился против воли.       — Я не хочу хоронить ещё и тебя, — глухо проговорил Обито.       — Переживёшь. Я же когда-то похоронил вас двоих.       — Ты мне мстишь, да? Всё это время мстишь за то, что не спас Рин? — Обито шумно вздохнул. — Бесполезный разговор.       — Согласен. Лучше бы ты не приходил.       В повисшей тишине Сакура осторожно отступила и попятилась. Но не успела дойти до конца коридора, как дверь открылась и из палаты выскочил Обито.        — Обито-сенсей, — она попыталась улыбнуться, но губы одеревенели. От стыда вспыхнули кончики ушей.       — Сакура? Что ты здесь делаешь? — удивился Обито.       — Работаю, — напомнила Сакура.       — Нет, я имею в виду: что ты делаешь здесь?       — Лечу Какаши.       — Кого? — Обито вдруг задумчиво улыбнулся. — Какаши? Он назвал тебе своё настоящее имя?       — Давно, — пожала плечами Сакура.       Улыбка Обито стала шире. Он сжал плечо Сакуры, обернулся на палату Какаши, потянул к дальнему окну.       — Я очень переживаю за него, Сакура. Когда-то мы были близкими друзьями, а сейчас этот упрямец не вылезает из миссий.       — Это я уже заметила, — проворчала Сакура. Обито с интересом посмотрел на неё, склонив голову набок. — Я имею в виду, что была с ним на миссиях два раза, а сейчас он рвётся обратно в поле.       — Так это про него ты говорила, когда спрашивала про АНБУ? — вспомнил Обито. Задумчиво проговорил: — Может, это вернёт его к жизни.       — Что? О чём вы?       — Ни о чём, не обращай внимания. Ты отличный ирьенин, Сакура. Я очень горжусь тобой.       — Спасибо, — слегка ошалело проговорила Сакура, проводив его взглядом. Покосилась на палату Какаши — идти туда после того разговора не хотелось. На следующий день она выписала его и пообещала, что не будет вспоминать слишком часто. Совсем немножко, по вечерам. И обязательно расспросит Обито-сенсея. Но чуть позже.