Неисправимый

                    Ждать Сакура умела, но сложно ждать, когда не знаешь, чего именно. Кем для неё был Какаши? Не друг, не кто-то близкий, просто один из шиноби, который вдруг перестал быть безликим. Он слился с тенями Конохи, как не бывало, постепенно Сакуре начало казаться, что время, проведённое им в больнице, ей приснилось. Расспросить Обито-сенсея тоже не удавалось — она услышала то, что не должна, и проявлять любопытство было не к месту.       К зиме работы прибавилось: традиционная волна простуды подкосила и гражданских, и шиноби, времени не было не то, чтобы вспоминать о Какаши — порой Сакура не могла понять день сейчас или ночь. Первый выходной за две недели она планировала тщательно, как планируют подготовку к долгожданному празднику. Планы были грандиозные: спать. Только спать и ничего больше. Слабо улыбаясь знакомым, она медленно шла домой, отстранённо думая, что ноги стали слишком тяжёлыми. Несколько раз даже с подозрением смотрела на них: вдруг Рок тайком привязал утяжелители к сандалиям? Она как раз подняла голову после очередной такой проверки, когда едва не столкнулась с Какаши. Застыла от неожиданности, сердце рухнуло вниз, а потом забилось быстро-быстро. Открыв было рот, Сакура собралась окликнуть его, но Какаши прошёл мимо, не замечая ничего вокруг. Его взгляд прошёл сквозь неё, не задержавшись, шаги оставляли тяжёлые следы на только что выпавшем снегу.       Прижав руки к груди, Сакура смотрела, как он скрывается за поворотом, и не могла заставить себя сдвинуться с места. Столько времени его не видела, что таить — пару раз даже представляла встречу, но такого представить не могла. Словно отбросило обратно, к их первой миссии. Надо было непременно поговорить с Обито-сенсеем, даже если тот разозлится. Сейчас Какаши не выглядел шиноби, спасающим деревню. Он был тем, кого надо спасать.       Квартал Учиха находился в противоположной от дома Сакуры стороне. Ветер усилился, снег превратился в кашу, забивался в сандалии и морозил ноги. Сакура прибавила шаг и облегчённо вздохнула, увидев, что окна в доме сенсея горят. Он открыл не сразу. Кутаясь в плотное хаори, недоверчиво сощурился, распахнул дверь шире.       — Что-то случилось? — спросил, глядя, как Сакура морщится, снимая сандалии и дёргая застёжки на куртке.       — Простите, что без приглашения, Обито-сенсей. — Куртка наконец поддалась, Сакура повесила её на крючок и вздохнула: — Нам надо поговорить.       — Проходи на кухню, я заварю чай.       Он широко зевнул, и Сакура с запоздалым смущением поняла, что разбудила. Кажется, сенсей только вернулся с миссии с новыми учениками, а тут она…       — Простите. — Она была близка к тому, чтобы уйти, но, вспомнив Какаши, плотно сжала губы.       Лампа слабо мигала, за окном шумел ветер, гудела вода в чайнике. Неловко пригладив взъерошенные волосы, Обито расставил чашки, заглянул в железную коробку и поставил её перед Сакурой с извиняющейся улыбкой. Машинально заглянув внутрь, Сакура снова почувствовала укол вины — на дне лежала пара печений. Как давно она заглядывала к сенсею и приносила что-нибудь сладкое?       — Рассказывай, — сказал Обито, присаживаясь напротив. — Ты бы не пришла вот так, на ночь глядя, без повода.       — Повод есть, — медленно заговорила Сакура, наблюдая за кружащимися в чашке чаинками. — И я заранее прошу простить меня за него. Но… — Она помолчала, подбирая слова. — Помните, я говорила, что хочу создать отделение для оказания психологической помощи шиноби?       — У тебя получится, Сакура. Или… — он широко улыбнулся, — уже получилось? Тебя стоит поздравить?       — Нет. Просто… Кажется, я нашла первого пациента. — Отвернувшись к окну, Сакура прикусила щёку, снова вспомнив застывшее лицо Какаши. — Только я не знаю, захочет ли он моей помощи.       — Ты привыкла лечить, не дожидаясь разрешения пациента, — хмыкнул Обито, но следующие слова сказал серьёзно: — Но понимаешь… в голову без спроса могут залезть только Яманака.       — Знаю, — вздохнула Сакура. — Поэтому мне нужна ваша помощь.       — Хочешь, чтобы я кого-то обездвижил, пока вы с Ино будете копаться в мозгах? — Сакура укоризненно посмотрела на него. — Прости. Вижу, тебе не до шуток.       — Вы можете рассказать мне о Какаши?       Под её требовательным взглядом Обито нахмурился. Покачал головой, протянул нехотя:       — Сакура…       — Не обязательно знать его хорошо, чтобы понять — с ним не всё в порядке. С ним всё совсем не в порядке. И вы это знаете.       — Невозможно помочь тому, кто не хочет помощи.       — Может, вы просто не так просили? Простите, — поспешно добавила она, когда Обито нахмурился. — Я имею в виду, может, он сам пока не понял, что ему необходима помощь?       — Он всё прекрасно знает, — горько улыбнулся Обито. — Ты так и не поняла? Какаши не ждёт помощи, он ждёт смерти.       — Но почему?! Мы все знаем, что можем погибнуть, но никто не ищет смерти специально!       Обито только вздохнул и отвернулся. Тени прорезали покрытую шрамами половину лица, всколыхнулись, сбежали, когда он снова посмотрел на Сакуру.       — Прости, но я не могу рассказать о причинах. Это не только моя тайна.       Опустив голову, Сакура пробормотала:       — Понимаю. Простите, что побеспокоила, Обито-сенсей.       — Иди домой, уже поздно. А Какаши… — Обито взъерошил волосы на затылке. — У нас есть план, как ему помочь. Что бы ты ни думала, Какаши не один.       По пути домой Сакура думала над словами сенсея. Вспоминала Майто Гая, Ширануи Генму, Умино Ируку… Они часто навещали Какаши, с ними он даже был нормальным. Или казался. Но Сакура не могла избавиться от мысли, что только Обито-сенсей знает его настоящего и только с ним Какаши не носит ни одной из своих масок.       Первый выходной прошёл по плану. Не отступив от него ни на шаг Сакура проспала почти сутки, а потом, вооружившись сладким рисом, раскрыла книгу по лечению пациентов, попавших под гендзюцу. Впереди маячил увлекательный день, в больницу только завтра.       О разговоре с сенсеем Сакура старалась не думать, Какаши больше не её пациент, но мысли всё равно скатывались к нему. Она верила — там, внутри, он ещё живой. Видела же, как может улыбаться, смущаться, даже нелепо шутить. И представлять, что это всё притворство, не хотелось. Почему он до сих пор в АНБУ? Если думать, что Какаши примерно столько же, сколько Обито-сенсею, давно пора оставить активную службу. В деревне достаточно талантливых шиноби на замену, а его опыт нужен здесь. Не каждый, конечно, уходит в сенсеи, но можно заняться… Чем? Тут Сакура задумалась. Клановая политика Конохи строго распределяла по врожденным способностям, возможностям и таланту. О клане Хатаке в архиве ничего не было, неизвестно, существовал ли он когда-нибудь вообще? Может, Какаши потому и служит, что не нашёл другого места в Конохе?..       За завыванием ветра стук в дверь удалось разобрать не сразу. Отложив книгу, Сакура потянула воротник толстого свитера к горлу и пошла открывать. Кого может принести в такую погоду, остаётся только гадать — будний день, все заняты. Кроме шиноби, служащих Хокаге. При виде маски сердце против воли подпрыгнуло, но тут же разочаровано затихло — перед ней стояла Белка.       — Годайме ждёт в резиденции, — глухо проговорил Белка, дождался кивка и исчез в облаке. На порог опустилась пара зелёных листов.       Причин для вызова у шишо могло быть предостаточно, но Сакура торопила себя, надеясь, что он связан с Какаши. Почему так решила — не понятно, но раз представив уже не могла успокоиться. Спустя полчаса уже мчалась по улице, кутаясь в шарф.       — А вот и твой ирьенин, — громко сказала Цунаде, едва Сакура переступила порог кабинета.       — Я просил другого, — прозвучал знакомый голос. Выпутавшись из шарфа, Сакура поклонилась шишо и возмущенно уставилась на Какаши. А ведь казалось, что стадию отрицания они уже прошли.       — Других нет, — отрезала Цунаде. — Или берёшь Сакуру, или миссия откладывается.       — Вы знаете, что у нас нет времени ждать.       — Знаю. Поэтому Сакура.       — Есть. — Какаши даже не взглянул в её сторону. Коротко кивнул, вышел в коридор, оставив задыхаться от возмущения и обиды.       — Прости, что выдернула в выходной, — без тени раскаяния сказала Цунаде, копаясь в свитках. — Но это действительно важно. Успеешь собраться до восьми?                     — Ирьенин, значит? — вместо приветствия сказала Сакура, когда они вышли за ворота. Конечно, она не надеялась, что он будет ждать под дверью шишо, но мог хотя бы задержаться и просто поздороваться. Раздраженная сверх меры, Сакура собралась быстрее, чем сама от себя ожидала, и уже в семь стояла у ворот. К удивлению, Какаши тоже пришёл раньше, поэтому они вышли из деревни в сумерках.       — Да, — кивнул Какаши. — На этот раз мне действительно нужен ирьенин.       — Любой, кроме меня, — едко сказала Сакура.       — Любой. Не кроме тебя, просто… — Он смотрел прямо перед собой, лишая возможности разглядеть выражение лица. — Просто не хотелось тебя в это впутывать.       От внезапной откровенности Сакура опешила. Волна тепла согрела, губы задрожали, расплываясь в улыбке. Дело не в его сомнениях относительно её опыта. Дело в… В чём тогда?       — Что от меня требуется?       — Мы сопровождаем нового феодала из Эдо в Донзю, твоя задача — лечить, если это понадобится.       — И всё? Это то, чем занимаются АНБУ?       — Это всё, что тебе следует знать.       — Просто лечить в дороге? Чем он болеет?       — Насколько мне известно, ничем. Но он потребовал, чтобы рядом был медик.       — Снова Эдо, — сказала Сакура, когда они углубились в лес.       — После того, как сместили предыдущего феодала, на нового совершено уже три покушения, пострадали несколько человек. Его советники предположили, что в дороге, с небольшим количеством людей убийцу поймать проще.       — Значит, вы ловите убийцу?       — Мы сопровождаем феодала, — с нажимом сказал Какаши, опережая Сакуру на два шага. Но вдруг обернулся и добавил: — Да, мы ловим убийцу.       Довольная тем, что он ответил, Сакура улыбалась всю ночь — к марш-броскам и темпу, который поддерживает Какаши, она уже привыкла. На рассвете остановились передохнуть. Пока Сакура тянула озябшие руки к крохотному костру, Какаши обошёл периметр, выставляя ловушки.       — Тебя давно не было видно, — небрежно заметила она, когда он сел.       — Меня и раньше не было видно, — заметил Какаши.       — Да, но… Просто раньше я тебя не знала.       — А теперь?       — Теперь тоже не знаю. — Сакура смутилась. — Просто мне кажется, что мы теперь вроде как… друзья? Я бы хотела быть твоим другом.       — Не стоит. — Какаши подбросил пару веток, огонь лизнул их, отразился в глазу. — Я не буду тебе другом, Сакура. Не надо обо мне беспокоиться.       Слова рвались наружу, но ни одно из них не было бы сейчас правильным. Она не могла лезть в его душу глубже, чем он позволяет, а Какаши даже на порог не пустил, держит за воротами. Поэтому Сакура промолчала. Подавилась возражениями и попытками уговорить, сказать, что она — отличный друг, самый лучший и верный из всех, что только можно желать... Но больше разговаривать было не о чем.       На этот раз Эдо выплыл из темноты, сияя мягким жёлтым светом фонарей. Оставив Сакуру в гостинице, Какаши направился во дворец феодала, перед уходом попросив выспаться как следует.       — Ты не вернёшься? — удивилась Сакура.       — Я буду рядом, — ответил он, скрываясь в тенях.       Если капитан сказал — надо, значит, надо, даже если спать совершенно не хочется. Сакура позволила себе поворочаться на плоском футоне пару минут, прежде чем уснуть и открыть глаза до прихода Какаши. Он тихо постучал, когда она была полностью готова и уже ждала.       — Дорога займёт неделю, — тихо заговорил он, когда показался дворец. — Я буду в охране, ты — среди сопровождающих. Постарайся присмотреться к ним, но не усердствуй слишком сильно — я их уже проверил, подозрений не вызывают. Есть небольшая вероятность, что с кем-то попытается связаться убийца. Имей в виду.       — Значит, мне просто надо ехать в повозке с прислугой и ждать, когда феодалу понадобится помощь?       — Именно, — нехотя кивнул Какаши. Низко проговорил: — Надеюсь, эта помощь ему не понадобится.       Новый феодал оказался грузным мужчиной средних лет. На лице ещё угадывались следы былой красоты, но они уже успели заплыть жиром, а мешки под глазами рассказали о проблемах с сердцем и печенью. Сакура быстро окинула его взглядом, сходу найдя минимум пять заболеваний, вызванных слишком праздным и невоздержанным образом жизни.       — Так это мой врач?       Он подозвал Сакуру взмахом руки, крепко схватил за подбородок и повернул голову сначала в одну, потом в другую сторону, рассматривая.       — Жаль, что ты шиноби, — тихо сказал он. — Я бы взял тебя в свой гарем.       «К одному не попала, может, со вторым повезёт?» — хмыкнула про себя Сакура. Поклонившись, она вернулась к остальным сопровождающим, нашла глазами Какаши с мечом за спиной и едва заметно ему кивнула. Плечистые носильщики подняли паланкин феодала, и караван двинулся к воротам.       Трясясь в повозке и прислушиваясь к сплетням прислуги, Сакура думала, что эта миссия может стать одной из самых скучных в истории. Они останавливались каждые четыре часа, к вечеру добрались до богатого поместья, в котором феодал планировал остановиться на ночь.       Сакура только вышла из небольшой купальни. Влажные волосы тёмными змеями облепили шею, на чистой юкате проступили мокрые пятна — не хотелось засиживаться слишком долго, вытираться пришлось на ходу. Порыв ветра раскачал бумажные фонарики под крышей, заставил поёжиться. Какаши возник из темноты внезапно, как призрак. Окинул быстрым взглядом, тут же отвернулся и отступил обратно.       — Что-нибудь узнала? — спросил приглушённо.       — Нет. — Поговорить бы. Хоть парой слов перекинуться. — Только то, что кухарка спит с охранником, а дочь старшего смотрителя казны хочет отравить новую жену своего отца.       — Оденься. Он ждёт тебя через четверть часа.       — Я одета, — начала было Сакура, опустив глаза вниз. Смущённо прикрыла грудь, отчётливо проступившую под мокрой тканью, и возмущённо зашипела: — Раньше сказать не мог?       Какаши уже ушёл. Ну конечно. Наверное, злость рядом с ним — обычное состояние, пора уже привыкнуть.       По пути к феодалу она успела успокоиться. Возможные болезни и способы их лечения сами собой всплывали в голове. Когда двери распахнулись, она была готова увидеть всё, что угодно, кроме роскошной кровати и двух наложниц, лежащих по бокам феодала.       — А вот и наш врач! — хлопнул тот в ладоши, поманив Сакуру. Когда она подошла, он распахнул полы шёлкового халата и указал на вялый член, лежащий на подушке кучерявых волос. — Поторопись, не хочу заставлять этих красавиц ждать.       Сакура вспыхнула, на языке заплясал ответ на эту просьбу, и она уже собралась озвучить его, когда поясницы коснулась горячая ладонь. Какаши коротко кивнул, бесстрастно глядя на девушек, при виде его принявших ещё более раскованные позы.       — У меня застой крови в сосудах, — с важным видом сказал феодал. — Ну, думаю, ты и так знаешь, что делать.       Конечно, знает: перестать есть жирное и мучное, разжижить кровь и заняться тренировками. Но все эти рекомендации Сакура оставила при себе. Когда ладони начало покалывать от чакры, она стиснула зубы и занесла руки над пахом. На глазах член начал увеличиваться, девушки довольно заурчали, Сакура подавила тошноту.       — Готово, — сухо сказала она, отступая. Но до двери не дошла: Какаши взял за предплечье и запихнул в нишу, скрытую полупрозрачной тканью.       — Мы что, всё это время будем здесь? — возмущённо прошептала Сакура, стараясь не обращать внимания на звуки, доносящиеся с кровати.       — Ты — чтобы помочь в случае необходимости. Я — чтобы защитить, если появится убийца.       Какаши происходящее не интересовало. Он постоянно осматривал комнату, не задерживая взгляд на кровати. Сакура вжалась в стену, прячась за его спиной. Сейчас она наконец поняла причину, по которой он так не хотел брать её на эту миссию.