Неисправимый

                    Миссия тянулась медленно, и Сакуре начинало казаться, что она застряла в ней навсегда: караван повозок, неторопливо тянущийся по стране Огня; бесконечные сплетни о неизвестных людях, которые никогда не заканчиваются; духота и спёртый влажный воздух. Но главное — вечера, когда её вызывали для того, чтобы «подлечить» феодала. Девушки рядом с ним постоянно сменялись. Сакура научилась отключаться, не обращать внимание на происходящее в спальне. Порой она впадала в лёгкий транс, машинально накапливая чакру, и приходила в себя только когда кто-то из АНБУ касался руки. Оставались сутки, единственное, что радовало — феодал заплатит более чем щедро. На саму Сакуру он после первого же вечера не смотрел: скользил равнодушным взглядом сквозь, как на прислугу или охрану, и это более чем устраивало. Иногда Сакура задумывалась: как часто АНБУ, элите Конохи, приходится исполнять подобные поручения? Она ведь когда-то думала о том, чтобы вступить в ряды. Что, если пришлось бы самой ложиться в постель по приказу? Делал ли это Какаши хоть раз?       Она его не видела: шиноби растворялись в лесу, сливаясь с листвой. Сакура им завидовала. Сама бы многое отдала за то, чтобы мчаться, перескакивая с ветки на ветку, ловить разгорячённым лицом прохладный ветер, оставив душную повозку и не менее душных людей в ней позади. Но по легенде она была простым медиком, поэтому приходилось терпеть.       Богатый дом местного главы деревни, в котором они остановились на сегодняшнюю ночь, для Сакуры показался обычным — насмотрелась уже. Тщательно намыливая руки, она пыталась отделаться от видения хозяйства феодала, которое приходилось наблюдать каждый вечер. Один раз она опустила руки так низко и так торопилась, что член вскочил почти моментально и упёрся в её ладонь. От брезгливости Сакуру затошнило, и всю ночь она тёрла ладонь о юбку, но всё равно чувствовала мерзкое прикосновение.       Посмотрев на часы, Сакура глубоко вздохнула — пора. Расправила плечи, вышла в коридор и, увидев, что сегодня будет дежурить Какаши, невольно подобралась — его прошлое дежурство прошло не слишком гладко. Это была вторая ночь, и Сакура, ещё не отойдя от впечатлений, которыми была полна прошлая ночь, с каменным лицом смотрела на феодала. Тот не обращал на неё ни малейшего внимания, тиская упругую грудь стройной брюнетки. Не дожидаясь приказа, Сакура занесла над ним руки, убедилась, что всё в порядке, и шагнула за полупрозрачную ширму. Отступила, становясь за спиной Какаши, прислушалась к тяжелому дыханию и поморщилась. Какаши не шевелился, если бы она не стояла так близко, подумала бы, что не дышит, но его плечи едва заметно шевелились, от тела исходило тепло, если присмотреться, можно было разглядеть, как слабо пульсирует вена на запястье. Сакура увлеклась, считая его пульс, и не сразу поняла, что в спальне происходит что-то не то.       Девушка упёрлась в изголовье кровати и пыталась прикрыться руками, а феодал, сидя перед ней на коленях, поигрывал тонким танто.       — Мой господин, — пролепетала девушка, не сводя испуганного взгляда с клинка, — прошу вас…       — Твоя обязанность — ублажать меня, поэтому ты будешь делать то, что я скажу.       — Пожалуйста, не надо…       От тяжелой пощёчины голова девушки мотнулась в сторону. Сакура дёрнулась вперёд, но Какаши вцепился в запястье стальной хваткой и коротко качнул головой.       — Но он же может её убить! — гневно прошептала Сакура.       — Наша миссия — охранять его, а не вмешиваться в постельные игры.       — Игры?! — от возмущения Сакура едва не перешла на крик, но вовремя сдержалась. Зашипела, выдёргивая руку: — Это по-твоему игры?       — Люди получают удовольствие по-разному, — еле слышно выдохнул Какаши и недовольно посмотрел на неё, взглядом приказав молчать.       Сверкнув глазами, Сакура подчинилась, снова отступила за его спину, сжимая кулаки. Хотелось разнести дом в щепки, а феодала вбить в землю по шею, когда девушка начала тонко кричать, а её тело покрылось мелкими, кровоточащими порезами. Решив, что достаточно, феодал навалился на девушку, размазывая её кровь по своему телу, и начал двигаться. Сакура отвернулась к стене, заткнула уши руками, но крики всё равно проникали сквозь ладони. Только когда девушка затихла, Сакура открыла глаза. Феодал уже накинул халат и вызвал прислугу, чтобы привела его в порядок. Беззвучно всхлипывая, девушка сползла с кровати, закуталась в хаори и выскользнула в коридор.       — Я больше не нужна? — холодно уточнила Сакура. Какаши мотнул головой, отпуская. Она нашла девушку в купальне. Мягко улыбнувшись, предложила помощь и, пока лечила, скрипела зубами от злости. Всю эту злость она обрушила на Какаши, встретив его на следующий день.       — Мы должны были ему помешать!       — Мы должны его охранять, — жестко ответил Какаши. Проходящие мимо служанки удивлённо обернулись, и он потянул её за предплечье в тень изогнутой крыши. — Нас наняли, Сакура. Это миссия, которая важна для Конохи, и его предпочтения нас не волнуют.       — Даже если он решил бы её убить на наших глазах?       — Такие как он не умеют убивать. Он получает наслаждение, просто причиняя боль.       — Тебе, я смотрю, много известно о подобных извращениях.       — Я изучил его досье. — Глаз Какаши сверкнул тёмной сталью.       — То есть ты знал, что он будет так делать? Почему не предупредил?       — Я вообще не хотел тебя брать, если ты забыла, — раздражённо ответил Какаши. Она не успела ответить: он скрылся в облаке, на землю упали два зелёных листа.       После этого ночью дежурили Тигр или Дракон, но привыкнуть к кровавому зрелищу, которое, хвала Ками, повторялось не каждый раз, Сакура так и не смогла. И вот теперь Какаши решил объявиться. Кивнув ей, он развернулся и пошёл по коридору. Рукоять меча, оплетённого кожей, мерно покачивалась в такт шагам, и Сакура невольно подстраивалась под них, пытаясь очистить сознание и максимально отвлечься от того, что предстоит сделать.       — Это в последний раз, — сказал Какаши, когда они остановились у дверей. Она кивнула и неуверенно улыбнулась, подумав: в следующий раз, если он откажется взять её на миссию, она не станет возражать и уж точно не обидится.       Широкая кровать на возвышении ничем не отличалась от тех, что были в предыдущих домах. Как и очередная темноволосая девушка: для Сакуры все они были разные и в то же время все на одно лицо. Отступив в тень, она привычно заняла место за спиной Какаши, глубоко вздохнула и пообещала себе огромное ведёрко мороженого, когда вернётся домой. Мороженое, Ино и сплетни. Пусть рассказывает ей про свои отношения с Шикамару. Или про то, как Киба пытается ухаживать за Хинатой. Может, они соберутся в идзакая, а если Саске и Наруто в Конохе, надо позвать Обито-сенсея и посидеть всем вместе…       Воздух завибрировал, загудел, потрескивая. Каждая мышца напряглась, отчётливо запахло озоном. Пальцы на правой руке Какаши начали покрываться мелкими голубыми искрами, но сам он не шевелился. Сакура выглянула из-за его плеча: на первый взгляд ничего особенного не происходило: нож, кровь, девушка. Очередной порез расчертил белую кожу, девушка мучительно застонала, дёрнулась, вытянула руку, пытаясь закрыться, а в следующее мгновение перехватила запястье феодала и нажала на точку над большим пальцем. Танто не успел выпасть из его руки — она перехватила свободной и замахнулась.       Какаши молниеносно оказался рядом. Запястье, державшее танто, хрустнуло, девушка болезненно скривилась, попыталась лягнуть Какаши ногой, ахнула, когда он схватил её за волосы и сдавил предплечьем шею. Она вцепилась в него здоровой рукой, яростно заколотила ногами по кровати. Столкнув на пол, Какаши поставил её на колени, потянул за волосы, заставляя смотреть на феодала, который за всё это время не произнёс ни звука.       Всё произошло так стремительно, что даже Сакура не сразу смогла среагировать. Но сейчас, глядя на девушку, решившую избавиться от своего мучителя, не сдержалась.       — Стой! — крикнула она, выскакивая из-за ширмы. Какаши обернулся, и она замерла от волны тяжелой силы, которая буквально хлестнула наотмашь, да так, что волосы всколыхнулись.       — Не делай этого, — хрипло шепнула Сакура, но Какаши уже отвернулся. Медленно достал меч, опустил его так, чтобы девушка могла видеть.       — Кто тебя нанял?       — Меня никто не нанимал, господин! Вы всё видели, я защищалась!       — Кто. Тебя. Нанял.       — Я ничего не знаю! Вы что-то путаете, господин!       Нутро Сакуры заледенело. Она не знала, сможет ли после этого смотреть на Какаши как прежде, но сейчас ей хотелось его убить. Какаши отпустил девушку так резко, что она не удержалась: упала на пол. Подползла к изножью кровати, глядя, как он поднимает повязку, обнажая второй глаз.       — Знаешь, что это?       — Н-нет, — севшим от ужаса голосом сказала она. Сакура скривилась — конечно, для гражданских активированный шаринган может казаться ожившим кошмаром.       — С его помощью я проникну в твой разум и достану всю нужную информацию. Но когда я закончу, от твоего мозга не останется ничего.       Сакуру замутило. И этого человека она думала вылечить? Таким и правда одна дорога — на тот свет. Фанатики, упивающиеся своей властью над другими людьми. Чем он лучше феодала?       — Кто тебя нанял? — повторил Какаши, и в его голосе послышалось нетерпение.       — Фукуда! Тэтсуя Фукуда! — истерично выкрикнула девушка.       Сердце, всё это время бившееся под горлом, ухнуло вниз. Сакура прижала ладони к груди, беззвучно приоткрыв рот.       — Фукуда! — завизжал феодал, наконец придя в себя. — Ублюдок давно метит на моё место!       — Вы получили и нанимателя, и наёмного убийцу, — ровно произнёс Какаши. — Наша миссия выполнена.       — Убей её! Убей эту суку!       — Оставляю это вашей охране.       — Она пыталась меня убить!       — Она бы не смогла.       — Я доплачу! Хочу, чтобы ты убил её здесь и сейчас!       — Подайте прошение Годайме о новой миссии, Года-сан. Мы можем получить свою оплату?       — Ты отказываешься выполнить мой приказ?       — Шиноби Конохи подчиняются только Хокаге. — Какаши плавно вогнал меч в ножны за спиной. Голос по-прежнему звучал отстранённо, но сейчас он понизился на полтона. — Мы можем получить оплату?       Сглотнув, феодал посмотрел сначала на сжавшуюся на полу девушку, потом на закрытый повязкой глаз Какаши. Распахнулись двери, в спальню наконец ворвалась охрана.       — Заберите оплату у моего казначея, — махнул он рукой.       Схватив Сакуру за плечо, Какаши потащил её прочь. Едва поспевая за ним, Сакура благоразумно молчала, но когда он толкнул дверь комнаты, которую она делила со слугами, и впихнул внутрь, не выдержала:       — Я бы и сама пошла!       — Собирай вещи, мы уходим.       Сонные служанки поднимали головы, кто-то возмутился, одна даже позвала Какаши прилечь рядом. Спешно кидая немногочисленную одежду в рюкзак, Сакура спиной чувствовала ледяной взгляд Какаши. Он впитывался под кожу и заставлял внутренности шевелиться змеиным клубком.       — Выходи и жди на улице, — бросил Какаши, когда она выпрямилась.       — Такой строгий, — мечтательно протянула одна из служанок, когда он ушёл. Коротко попрощавшись со служанками, Сакура выскочила во двор, на ходу застёгивая плащ у горла. Из темноты одновременно выступили Тигр и Дракон. Сакура дрожала, хотя на улице было тепло. Она поставила под сомнение его решение. Опять вмешалась и едва не провалила миссию. Какаши имел все права злиться на неё. А ещё она поняла, что начала по-настоящему его бояться.       За ночь они преодолели половину пути, по которому до этого плелись почти неделю, но Сакура была благодарна за спешку, вынуждавшую молчать. Принять заслуженные упрёки всегда успеет. За час до восхода солнца всё же остановились, разбили лагерь, делая это так быстро и слаженно, словно давно состоят в одной команде. Сакура подумала — так и есть. За последние полгода с этим отрядом она ходила на миссии чаще, чем за три прошедших года с седьмой командой. Когда запылал костёр, Тигр ушёл дежурить, а Дракон сосредоточенно начищал меч. Какаши сидел в отдалении, из темноты проступало белое пятно его фарфоровой маски. Глубоко вздохнув, Сакура поднялась и пошла к нему: что толку скрываться, лучше поговорить сейчас.       — Я не помешаю?       — Ты же уже пришла, значит мой ответ тебя не интересует.       — Ты прав. — Она села рядом, прислонилась к дереву, на которое он опирался спиной, согнув ноги в коленях, и тихо сказала: — Прости. Я не должна была вмешиваться.       Какаши молчал. Молчал так долго, что она решила — отвечать не будет. А когда заговорил, сперва не сразу поняла, что именно он имеет в виду.       — Каким ты меня видишь, Сакура?       Бесконечная усталость, с которой он это произнёс, поразила. Сакура ждала упрёков, выговора, заверений, что рапорт о недопустимом поведении попадёт на стол Годайме. Но… не этого.       — Вижу? — она растерялась. Сказать правду? Солгать? А какой в этом смысл?       — Ты видишь убийцу? Человека, который купается в крови и наслаждается этим? Или шиноби, готового на всё ради Конохи?       — Всех трёх, — тихо ответила Сакура. Какаши глухо усмехнулся и откинулся на ствол дерева, прижавшись к нему затылком. Облокотился о колени. Снял маску собаки, следом — тканевую, глубоко вздохнул, приоткрыв рот. Пепельные волосы в рассветном сумраке слабо светились. Прикрыв глаза, Какаши снова замолчал, безвольно свесив руки с согнутых колен.       — Ты права, — наконец сказал он глухо. — Права во всём, кроме одного — наслаждения я не испытываю.       — И ты… — она сглотнула ставшую слишком вязкой слюну. — Ты никогда не хотел… уйти со службы?       — Уйти? — он открыл глаз и повернул к ней голову. — Мне некуда уходить. Это моя жизнь.       — Даже самым элитным шиноби приходит время уходить на покой.       — Самые, как ты сказала, элитные шиноби уходят на покой сразу в могилу.       — И ты хочешь именно этого? Чтобы было так?       — Я ничего не хочу, — прошелестел он, снова закрывая глаз.       Посидев ещё немного в тишине, Сакура вернулась к костру. Покосилась на Какаши — он так и не сдвинулся с места. Встало солнце, Дракон заступил на дежурство, а Какаши сидел, закрыв глаза, и даже в солнечных лучах выбранное им место пряталось в тени.       На следующий день они вернулись в Коноху. Сакура собралась было свернуть домой, когда на плечо легла широкая ладонь. Удивлённо обернувшись, она увидела Собаку — они вернулись с миссии, а значит, здесь он в первую очередь АНБУ.       — Прости, — сказал он. — Я напугал тебя.       — Нашёл время, чтобы извиняться, — нервно улыбнулась она.       — Надо было сделать это раньше? — догадался Какаши.       — В этом нет необходимости, — на этот раз мягко улыбнулась Сакура. — Правда. Только…       — Только что?       — Если ты на самом деле чувствуешь, что виноват передо мной, может, загладишь как-нибудь свою вину?       — Хм.       — Что, никаких предложений?       — Никаких.       — Тогда предлагаю я: давай завтра где-нибудь встретимся и выпьем.       Какаши застыл, кончики его ушей вспыхнули так ярко, что Сакура решила — показалось.       — Только если ты заплатишь, — наконец проговорил он.       — Идёт. Тогда завтра в шесть на мосту.       Два листа опустились на дорогу, Какаши исчез. Подняв один, Сакура покрутила его между пальцев. Реабилитация шиноби с психологическими травмами — это, конечно, хорошо. Но если она не сможет помочь Какаши, и начинать не стоит, потому что такого упорного камикадзе надо ещё поискать.