Неисправимый

                    Сакура пока не знала, осилит ли целый реабилитационный центр, не знала даже, сможет ли помочь одному конкретному шиноби, но сдаваться так просто не привыкла. Слова Обито-сенсея о том, что Какаши ищет смерти и не хочет, чтобы его спасали, после миссии обрели новый смысл. Он сознательно отстранялся ото всех, стоит выйти за пределы Конохи. Все привязанности там становились пустым звуком, оставалась миссия и необходимость её выполнить. Такой подход был Сакуре понятен, но даже самая фанатичная преданность деревне должна иметь свой предел. Обито-сенсей учил, что команда — это главное и никакая миссия не стоит жизни товарищей. Какаши тоже не рисковал командой понапрасну, но если сенсей спасал и её, и себя, то он нарочно подставлялся под удар, позволяя остальным отступить.       — Цунаде-шишо, вы не заняты?       — Я всегда занята, — скучающе протянула Цунаде, подпирая щёку ладонью. Неизменная гора свитков наполовину закрывала окна, из-за неё доносилось тихое хрюканье Тон-тон и ворчание Шизуне.       — Мне нужно с вами поговорить, это ненадолго, обещаю.       — Уж лучше бы надолго, — вздохнула Цунаде, выпрямляясь и складывая руки на столе. — Слушаю.       — Это по поводу Хатаке Какаши, — начала было Сакура, но Цунаде тут же поморщилась и покачала головой:       — Жалобы подавай в канцелярию, я не собираюсь выслушивать, что он там опять натворил.       — Ничего не натворил. — Сакура глубоко вздохнула, продолжила твёрдо: — Я прошу вас не отправлять его на миссии хотя бы три месяца.       — Он что, опять ранен?       — Нет. Точнее, мне кажется, что это хуже, чем физические повреждения. У Хатаке сильное психическое расстройство. Он не может адекватно оценивать риски во время миссий. — Переведя дух, Сакура тихо закончила: — Он ищет смерти.       — Нашла новость, — горько хмыкнула Цунаде. Пробормотала вполголоса: — И ведь допрыгается когда-нибудь.       — Почему вы не отстраните его от службы?       — Отстранить? У Какаши нет ни одной проваленной миссии, он лучший шиноби Конохи последнего десятилетия. Отстранить. — Цунаде фыркнула. — И кем, по-твоему, я его заменю?       — Неужели и для вас Коноха важнее жизни?       — Не забывайся.       — Простите. — Сакура упрямо посмотрела на Цунаде. — Но я не могу с этим согласиться. Каким бы уникальным ни был Какаши, он в первую очередь человек, нуждающийся в помощи, а уже потом — шиноби. К тому же, — она вытащила последний козырь, — если его душевное состояние придёт в норму, в дальнейшем Какаши принесёт гораздо больше пользы.       — Думаешь, я этого не понимаю? Я много раз предлагала ему перевестись из АНБУ. И я, и Сандайме до меня. Я уже молчу о Гае, Генме, Асуме и Обито — эти четверо одно время совершали паломничество в этот кабинет каждый день по очереди: просили как-нибудь на него повлиять.       — Может, попробовать предложить ему что-то другое?       — Например? — скептично прищурилась Цунаде.       — Не знаю, — растерялась Сакура. — Например, взять учеников.       — Какаши — сенсей? — Цунаде хмыкнула. — Ты это слышала, Шизуне? Смешно звучит. Но, — она посмотрела на Сакуру, — может его заинтересовать.       — Годайме, можно? — в кабинет заглянул Обито. Увидев Сакуру, улыбнулся ей и вошёл после приглашающего кивка Цунаде. — Мне надо с вами поговорить.       — О чём? — вздохнула Цунаде.       — О… — Обито замялся, покосился на Сакуру и твёрдо сказал: — Наедине.       — Иди, Сакура, — взмахнула рукой Цунаде, но та не успела пройти и нескольких шагов по коридору, как услышала громогласный крик:       — Сакура! Вернись! — едва она вошла, Цунаде хмуро ухмыльнулась: — Вы тут что, сговорились? Обито тоже пришёл говорить о Какаши. Но его твоя идея категорически не устраивает.       — Сакура? — Обито удивлённо повернулся к ней.       — Его психическое и эмоциональное состояние нестабильны, — сухо сказала Сакура. Непонятная злость на сенсея обожгла внутренности: почему он, если считает его другом, всё это время ничего не делал? Слабо верится, что не было совсем никакого выхода. Каким бы упрямым ни был Какаши — а ей об его упрямстве известно мало — всегда можно найти аргументы и уговорить. Сакура верила, что подход можно найти к любому, иначе просто не ужилась бы в одной команде с Саске и Наруто.       — Хочешь, чтобы он проецировал его на детей?       — Он будет учить детей убивать? Служить Конохе? Выполнять Волю Огня? — саркастично заговорила Сакура — впервые позволила себе такой тон с сенсеем, впервые заговорила так при шишо. — Разве вы не учили нас тому же?       — Какаши — другое.       — Почему? Шишо, — она повернулась к Цунаде, — как часто менялся состав команды Какаши?       — В последний раз десять лет назад, когда Итачи сам стал капитаном, а Ямато ушёл из АНБУ.       — Видите! Значит, он не просто отличный лидер — люди ценят его. Уверена, генины будут счастливы, что у них такой капитан.       — Он никогда не работал с детьми. — Обито всё ещё сомневался.       — Вы, когда стали сенсеем, тоже, — отрезала Сакура. Чем больше она говорила, тем больше убеждалась в том, что её идея единственно верная. Какаши привык командовать опытными шиноби, а вчерашние выпускники Академии — совсем другое. Здесь нужно больше чуткости, внимания к чужим проблемам, больше эмоций, которые Какаши не показывал, считая их ненужными.       — Ладно. — Цунаде тяжело опустила ладони на стол и поднялась. Кивнула АНБУ, стоящему у двери: — Вызови мне Какаши. А вы можете идти.       — Ты вообще понимаешь, что наделала? — зашипел Обито, когда они вышли из кабинета. — Какаши не возня с ребятишками нужна!       — А что?! — взвилась Сакура, подходя к окну. — Что вы хотели предложить?       — Хотел попросить зачислить меня в его команду, — холодно проговорил Обито, складывая руки на груди. — Потому что, в отличие от тебя, прекрасно знаю причину его состояния.       — Думаете, что смогли бы там за ним присмотреть? Но это бессмысленно!       — Нет, я думаю, что смог бы его вылечить! — раздражённо ответил Обито. — Дать понять, что каждый из нас сам решает: жить или умирать! И что смерть Рин была её решением так же, как может стать моя…       — Что?! — перебила Сакура. — Вы решили показательно умереть на его глазах?!       — Нет, конечно. Я хотел, чтобы он показательно меня спас.       — Бред. Никогда не думала, что в вас столько глупого ребячества, Обито-сенсей.       Обито невесело усмехнулся, низко опустил голову, признавая, что в этом она права. Сейчас Сакура чувствовала себя гораздо старше, чем свой сенсей. Укоризненно покачав головой, она тихо продолжила:       — Давайте просто посмотрим. Вот увидите, моя идея гораздо лучше вашей.       — Почему ты вдруг так озаботилась его судьбой? — вдруг спросил он. Сакура слабо покраснела, но быстро справилась с некстати проступившим смущением.       — Если я хочу спасать жизни и дальше, надо начинать с самых сложных пациентов.       Это самая простая причина, лежащая на поверхности. Можно довольствоваться ею, но Сакура привыкла быть честной с собой — Какаши ей нравился. Не так, как нравятся симпатичные парни, когда глупая улыбка кривит губы, а внутри всё трепещет. От Какаши не исходила дикая сексуальная энергетика, как, например, от Кибы. Он не сшибал с ног холодной красотой, как Саске. Не обладал задором и оптимизмом Наруто и уж точно не цеплял загадочной ленностью Шикамару. Какаши был… другим. Из совершенно другого мира, насквозь пропитанного болью и кровью. Но сквозь бреши в этой стене пробивалось что-то светлое, за которое хочется потянуть, вытащить наружу. Видимо, Сакуру всегда тянуло к таким — надломленным почти до предела. Иначе не возилась бы столько лет с Саске, и плевать, что потом он выбрал не её. Порой Сакура думала: если бы его выбором стал не Наруто, а какая-нибудь девушка, было бы больно, а так… Как-то естественно, что ли.       Сакура не была уверена, что Какаши вообще интересуют отношения. И не задумывалась, каким он может быть в них. Но это не мешало вспоминать выражение его глаза или то, как разбегаются морщинки в его уголке, когда улыбается. И родинка под губой была слишком заманчивой, чтобы можно было спокойно её игнорировать. Не скрывайся Какаши под масками, большая часть из которых была вовсе не из ткани или фарфора, наверняка пользовался бы бешеной популярностью. И Сакура с гордостью думала, что первой его разглядела. Хотя и это утверждение было неверно — она не знала его настоящего, только то, что он сам счёл нужным ей показать. Поэтому сегодняшняя встреча наполняла волнением: удастся ли заглянуть немного глубже?       Это будет простая дружеская встреча, не свидание, поэтому особенно наряжаться не надо. Так говорила себе Сакура, переодеваясь в третий раз. Будь рядом Ино, наверняка бы уже навоображала неизвестно чего, придумала несуществующую романтическую привязанность и обязательно надавала бы советов как вести себя на первом свидании. В советах Сакура не нуждалась, потому что это всё же не было свиданием. Или… Что, если Какаши решил так? Получается, она первая его пригласила? От этой мысли начинали полыхать щёки — как-то неловко получается.       И всё же это никакое не свидание. Поэтому Сакура надела красную юкату до колен, собрала волосы и достала босоножки на низком каблуке. Посмотрев на них, решительно натянула сандалии — если Какаши всё-таки подумал, что это свидание, её внешний вид его разубедит.       На мосту Сакура появилась без пяти шесть и приготовилась ждать. Мост редко бывал оживлённым — основная дорога пролегала дальше, поэтому каждая показавшаяся фигура заставляла сердце замирать, а потом разочарованно биться в прежнем ритме.       — Йо! — раздалось над ухом так неожиданно, что Сакура отпрыгнула в сторону. Она так и не поняла, откуда появился Какаши. Нет, для него это тоже не было свиданием — он был одет в обычную форму джонина, хитай-атэ скрывал глаз, из-за чего волосы, привычно растрёпанные, смешно топорщились вверх.       — Ты меня напугал, — призналась Сакура, прижав ладонь к груди.       — Прости, — он сощурил глаз и склонил голову набок, засунув руки в карманы. — Кажется, этой встречей я должен был извиниться, а не пугать сильнее.       — Ничего. — Сакура улыбнулась. — Куда пойдём?       — Мы должны куда-то пойти? — Какаши удивился так искренне, что у Сакуры не возникло и тени сомнения, что он не шутит.       — Хотя бы выпить чаю или пива, — неуверенно предложила она. Неужели он пришёл только потому, что чувствует себя виноватым? Получается, она насильно заставила его встретиться…       — Я бы не хотел тебя разорять, — серьёзно сказал он и добавил в ответ на удивлённый взгляд: — Ты же платишь.       Шутит. Точно шутит — вон, в глубине глаза мелькнули искры. Сакура выдохнула, проворчала:       — Не разоришь. Если только не закажешь половину меню.       — Хм, Сакура, это бы было слишком жестоко даже для меня.       Он второй раз назвал её по имени, и если на первый она почти не обратила внимание, в этот внутри что-то дрогнуло, разнеслось теплом по телу. То, как Какаши произносит его, с лёгким придыханием, слегка растягивая, отозвалось дрожью под кожей.       — Скажи, — спросила она, когда они свернули на неприметную улицу, — а ты на самом деле можешь превратить мозги в кашу шаринганом?       — Нет. — Показалось, или веселья в его взгляде стало больше? — Только никому не говори, этот слух избавляет от множества хлопот.       — Не приходится так часто убивать? — понятливо кивнула она. Какаши повёл плечами, на глазах замыкаясь. — Прости.       — Я не наслаждаюсь, отнимая жизнь, Сакура.       — Я помню. — Она невольно поёжилась от его сухого тона. Узнать Какаши лучше — вот цель этой встречи (которая, конечно, не свидание), но лезть глубже, чем в этом есть необходимость, Сакура пока не планировала. Для начала неплохо просто завоевать его доверие. Некоторое время они шли молча, но, к удивлению Сакуры, Какаши заговорил первым:       — Впрочем, в ближайшее время я точно никого не убью. Меня назначили сенсеем.       — Правда? — Сакура постаралась удивиться максимально искренне. — И как ты к этому отнёсся?       — Пока не понял, — задумчиво протянул он, глядя прямо перед собой. — Годайме решила, что пришла пора делиться своим опытом с подрастающим поколением. А я не знаю, чем именно могу с ними поделиться.       — Ты очень опытный шиноби, — осторожно начала Сакура, — один из лучших. Логично, что Цунаде-шишо выбрала тебя.       — Она тебя обучала, да? — он склонил голову набок. — Она и Обито?       — Да. Сначала нас обучал Обито-сенсей, но потом он начал больше заниматься Саске — помогал работать с шаринганом. А потом занялся Наруто. Я не хотела от них отставать, поэтому обратилась к Цунаде-шишо.       — У тебя потрясающий контроль чакры. Такое редко встречается, особенно у тех, кто не принадлежит кланам.       — С чего ты взял, что я не принадлежу никакому клану?       — Хм. Сакура, я изучаю досье всех шиноби, с которыми приходится работать. Твоё прочитал до нашей первой миссии. Именно поэтому попросил Годайме включить тебя в состав команды.       Это было логично и естественно, но Сакура не могла избавиться от тепла, разлившегося в грудной клетке. Если бы Какаши выбрал другого, они никогда бы не познакомились.       Они свернули к неприметной чайной — Сакура столько раз проходила мимо, но видела её впервые. Ей казалось, что она ведёт Какаши, а вышло наоборот. Кивнув хозяину, Какаши уверенно прошёл мимо низких столиков к углу, загороженному ширмой. Сёдзи здесь были разведены в стороны, открывая вид на небольшой сад.       — Красиво, — оценила Сакура, опускаясь на дзабутон.       — Да, мне тоже здесь нравится, — кивнул Какаши. — Мне как обычно, — сказал подошедшей официантке. Та повернулась к Сакуре.       — Зелёный улун, — сказала она. — А что заказал ты?       — Всё ещё боишься за сохранность своего кошелька?       — Может быть. — Сакура осматривалась, не скрывая интереса. Ширма была расписана танцующими журавлями, гладкий тёмный пол натёрт до блеска. Заведение, хоть и скрывалось от глаз, выглядело приличным и дорогим. Если Какаши решил её разорить, то сделал отличный выбор, хорошо, что за последнюю миссию дали достаточно денег, чтобы позволить себе немного лишних трат.       На стол опустились две маленьких жаровни с чайничками и чашки. Едва официантка отошла, Какаши стянул маску, налил себе чай и с наслаждением вдохнул его аромат.       — Ты здесь часто бываешь? — спросила Сакура, наполняя свою чашку.       — Прихожу после миссии, — кивнул Какаши.       — Всегда?       — Всегда.       — То есть, и сегодня бы пришёл?       — Конечно. — В его глазу снова мелькнуло веселье, губы сложились в улыбку.       — Значит, ты привёл меня сюда, чтобы просто выпить чая за мой счёт? — возмутилась Сакура.       — Сакура, ты сама предложила встретиться.       — И часто ты приводишь сюда девушек?       — Хм, — Какаши слабо покраснел. — Я никуда не вожу девушек.       Пришла очередь Сакуры покраснеть: он что, таким образом дал понять, что приводит их сразу к себе, или что она особенная?       — Тогда почему согласился встретиться со мной? — спросила на пробу и замерла, ожидая ответа.       — Ты была очень настойчивой. — Какаши опустил взгляд в чашку. Настойчивой? Но ведь она просто сказала, что они могут встретиться. Не заставляла. Неужели он согласился из вежливости? — Если бы я не хотел, не пришёл бы, — сказал Какаши, правильно считав её молчание.       — О, — только и смогла выдавить Сакура, пряча смущение в чашке. От волнения она сделала слишком большой глоток и обожгла язык. Какаши невозмутимо попивал чай и любовался садом.       — Знаешь, — осторожно начала Сакура, — твоё признание звучит очень… двусмысленно.       — Признание? — удивился Какаши. — Я просто сказал, что пришёл, потому что хотел.       — Хотел меня увидеть? — Сакура тщетно пыталась скрыть улыбку. Разговор вёл совершенно не туда, но ей было плевать.       — Кхм. — Какаши кашлянул и снова покраснел. Поставил чашку на стол, постучал по нему кончиками пальцев, привлекая внимание к их длине и форме. Сакура только сейчас обратила внимание на митенки, которые на миссии он не носил. — Может быть, — протянул он с лёгким удивлением, словно сам себе не верит. — Может, я правда хотел тебя увидеть.       Их взгляды пересеклись, но тут же отскочили в стороны. Сакуре стало жарко: удушливая волна поднялась от живота к шее, сердце забилось быстрее. Несмотря на все свои недостатки и бардак, творящийся в голове, Какаши был привлекательным мужчиной. Крайне привлекательным, надо быть слепой, чтобы этого не заметить. Взгляд замер на его губах, пока Сакура пыталась вспомнить, когда в последний раз целовалась.       — Я тебе нравлюсь? — прямо спросила она, с усилием отрывая глаза от губ и поднимая их выше.       — Нравишься? — Какаши выглядел по-настоящему испуганным. Казалось, ещё слово, и он сорвётся с места и сбежит.       — Нравлюсь, как девушка.       — Я не знаю, что чувствуешь, когда тебе нравится девушка, — ошарашил он. — Но мне определённо интересно с тобой.       Сперва Сакура зацепилась за «интересно с тобой» и хотела было возмутиться, но потом распахнула глаза:       — Подожди. Что значит «не знаю, что чувствуешь»? Ты никогда ни в кого не влюблялся?       Какаши явно чувствовал себя неловко от их разговора. Он постоянно отворачивался к саду, непрерывно стучал по столу пальцами и избегал смотреть на Сакуру. Она искренне забавлялась его реакцией: надо же, как, оказывается, просто вывести из равновесия легендарного Хатаке Какаши. Достаточно заговорить об отношениях. Простых, человеческих. У него никогда их не было. Тепло моментально прошло, кожу будто ледяным ветром обдало — Сакура поняла причину, по которой он сознательно отстранялся от них.       — Извини, это не моё дело, — глухо пробормотала она, опуская голову. Какаши тихо вздохнул.       — Я никогда ни в кого не влюблялся, Сакура, — тихо сказал он. — На это у меня никогда не было ни времени, ни желания.       Приободрившись, Сакура посмотрела на него и робко улыбнулась:       — Ну, значит мне повезло, ведь теперь времени у тебя будет достаточно.       Он неопределённо хмыкнул и не ответил. Чай допивали в молчании, а когда Сакура полезла за кошельком, Какаши исчез, оставив на столе деньги за двоих. Она задумчиво улыбнулась и покачала головой — что-то подсказывало, что теперь они будут видеться чаще.