Неисправимый

                    У Сакуры никогда не было возможности сходить на идеальное свидание, да и не то чтобы ей сильно хотелось. В Академии, конечно, она мечтала о том, как пойдёт на свидание с Саске. Как будет гордо идти с ним по улице, держать за руку. Конечно, ни о каком «за руку» с Какаши она даже не думала. Тихо радовалась, что вообще пришёл.       — Куда пойдём? — спросил он, когда она закрыла дверь.       — Для начала — поесть мороженого.       — Хм, — неопределённо буркнул Какаши, засовывая руки в карманы и поднимая пыль носками сандалий.       — Ты не любишь мороженое? — забеспокоилась она.       — Почему же, — неопределённо ответил он, пожав плечами. — Оно сладкое?       — Ты никогда не пробовал? — ахнула Сакура.       — Пробовал пару раз в детстве. Уже забыл.       — Тогда давай пойдём туда, куда хочешь ты.       — Сакура, это твоё свидание, ты выбираешь.       — Вообще-то это наше свидание. Мы должны выбирать вдвоём.       — Тогда идём есть мороженое.       Они молча пошли дальше. Сакура понятия не имела, о чём ещё можно поговорить, а Какаши, казалось, вообще не беспокоила тишина. Он просто шёл рядом, почти задевая локтём её плечо. Почти, но со стороны они казались парой друзей, а никак не просто парой. Постоянно косясь на его обнажённые запястья, Сакура представляла, как возьмёт под руку и прижмётся к плечу. Отчаянно этого хотелось, но она подозревала, что Какаши подобный тактильный контакт не понравится. Она долго анализировала его поведение, когда обняла, и приходила к выводу, что прикосновения для Какаши столь же чужды, сколь и отношения. Он не ледышкой даже был — камнем, внутри которого скрывается человек.       — О, нет! — застонала Сакура, когда они вышли на площадь. От дверей кафе по ней змеилась очередь, заканчиваясь в паре шагов от них.       — Мороженое и правда очень популярно. — В голосе Какаши так отчётливо слышалась улыбка, что Сакура с подозрением сощурилась: показалось, что он с самого начала знал, что так будет. Поэтому и согласился. — Но думаю, это не единственное место, где его продают.       — Здесь самое вкусное, — огорчённо вздохнула Сакура. Ино столько раз рассказывала ей про здешнее меню… Угораздило же прийти в день, когда они презентуют новый вкус!       — Раз с мороженым не получилось, пойдём в кино! — воодушевлённо сказала она и всё-таки схватила его за локоть, утаскивая прочь от толпы. — Ты же был в кино?       — Приходилось, — пожал плечами Какаши, позволяя себя тащить. Но мышцы на его руке так одеревенели, что Сакуре пришлось отпустить, и теперь она понятия не имела, куда деть руки.       — Может, тебе что-то надо купить? — вдруг спросил Какаши, когда они остановились неподалёку от недавно открывшегося кинотеатра.       — Например, что?       — Не знаю. — Какаши поднял глаза к небу и приставил палец к закрытым маской губам. — Может, жареную рыбу?        — Рыбу?! — у Сакуры вырвался истеричный смешок, стоило представить, как она выбирает косточки и разносит её запах по всему залу. — Нет, спасибо. Может, потом.       — Это не то, что покупают на свидании, да?       Какаши потёр шею, оглядываясь по сторонам. И внезапно резко покраснел:       — Сакура, ты уверена, что хочешь пойти именно на этот фильм?       Проследив за ним взглядом, Сакура тоже вспыхнула, рассматривая афишу. «Любовь под лепестками вишни», целующаяся пара и предупреждение: содержит откровенные сцены. Но она совершенно точно помнила, что утром здесь шла комедия! Ведь специально проверила, когда ходила за овощами на рынок!       — Н-нет. Конечно нет. Может, может тогда… — она отчаянно пыталась придумать что-то ещё, но по плану поход в кафе, а после — в кино занял бы время до вечера, а там можно было просто погулять по Конохе, любуясь зажжёнными фонарями и яркими витринами. Теперь получилось, что они обошли всё за полчаса. Ещё немного, и Какаши, поблагодарив за свидание, уйдёт и больше ни за что не согласится сходить куда-то вместе.       — В тир? — вдруг предложил Какаши.       — В тир? Может, сразу на полигон пойдём?       — Хм. Боюсь, что твоя одежда будет тебе мешать. Хотя ты — опытная куноичи, Сакура. Не удивлюсь, если под юбкой у тебя спрятан не один кунай.       Он так выразительно посмотрел на ноги, скрытые тёмно-синим подолом ципао, что Сакура нервно пригладила ткань, словно Какаши умеет смотреть сквозь неё.       — Прости, я не имел в виду, что хочу посмотреть, что там прячется, — поспешил извиниться Какаши, отворачиваясь. Сакура могла поклясться, что он покраснел, кончики ушей вспыхнули прямо на её глазах. Решил, что это невежливо, или на самом деле представил, что у неё под одеждой?       — Я бы хотела сходить в тир, только думаю, это будет нечестное соревнование.       — Почему? Я могу завязать глаза.       — И всё равно победишь. — Сакура склонила голову набок, борясь с непреодолимым желанием пригладить его волосы, хоть немного. Или просто коснуться. А ещё захотелось снова увидеть его без маски: прятать такое лицо — форменное преступление.       Какаши задумался, но вот его лицо просветлело, и он склонился к её уху, низко спросив:       — Хочешь, покатаемся на лодке?       — На лодке? — тупо переспросила Сакура. Не то, чтобы она была против лодок: во время миссий часто приходилось пересекать большие расстояния и беречь чакру. Но смысл плыть по воде, когда можно по ней идти?       — Нет, это не то?       Сакура только сейчас поняла, что они стоят посреди площади, мешая многочисленным прохожим и привлекая внимание. Многие уже стали коситься на странную пару, застывшую у перекрёстка.       — Пойдём, — вздохнула она и от волнения сама не заметила, как взяла его за руку. Какаши ощутимо вздрогнул, но руку не выдернул. Сакура опомнилась только у моста и мысленно застонала: сколько людей видели их так? Что они подумали? И главное, что подумал сам Какаши, если из вежливости не пытался освободиться?       Сегодня точно всё было против них: на причале не оказалось ни одной свободной лодки. Жара выгнала всех к реке, и гражданские рассекали по реке, а шиноби предпочитали дальний берег, где можно беспрепятственно купаться и обливать друг друга с помощью водных техник. Какаши расстроенным не выглядел, а у Сакуры от обиды опустились руки. Наверное, идея со свиданием с самого начала была провальной, не стоило даже пытаться.       — Прости, — уныло сказала она, глядя на пестрящую лодками реку. — Наверное, сегодня не наш день.       — Обычный день, — спокойно сказал он, глядя в безоблачное небо.       — А хотелось, чтобы стал особенным.       — Почему? — Какаши повернулся к ней, пристально глядя в глаза. — Чем этот день важнее, чем тот, что был вчера и будет завтра?       Сакура не стала объяснять и без того очевидные вещи. От его равнодушия и полной непробиваемости разочарование стало сильнее. Всё-таки зря она это затеяла.       — Знаешь, — сказал Какаши, рассеянно глядя поверх её плеча, — когда я встречаюсь со знакомыми, обычно мы идём выпить. Правда, сейчас рано, но может…       — Да! — поспешно сказала Сакура. Что угодно, только бы не стоять здесь, под прицелом любопытных взглядов, и пытаться придумать хоть что-то, чтобы сохранить свидание.       — Ты так любишь алкоголь? — Какаши с интересом склонил голову набок.       — Нет, что ты, — она нервно рассмеялась — решит ещё, что у неё проблемы с бутылкой. — Просто сейчас жарко, и раз не получилось поесть мороженого, почему бы не выпить холодного пива?       Какаши кивнул — видимо, её ответ его удовлетворил — развернулся и пошёл к кварталу, где идзакая теснились и наползали один на другой. Пришлось догонять и подстраиваться под шаг — приняв решение, Какаши шёл целенаправленно, хотя по-прежнему неторопливо.       — Ты часто отдыхаешь с др… со знакомыми? — спросила Сакура, чтобы начать хоть какой-то разговор.       — Хм. Не знаю, что ты имеешь в виду под словом «часто». Когда прихожу из длительной миссии, собираемся вместе. Иногда они заходят ко мне домой.       — А где ты живёшь?       Склонив голову, Какаши посмотрел на неё сверху вниз и иронично сказал:       — Эта информация засекречена.       — Никто не должен знать, где живёт великий Копирующий ниндзя? — понятливо кивнула Сакура. В ответ на её серьёзность Какаши хмыкнул:       — Вообще-то эта информация как раз в свободном доступе. Но никто не должен знать, где живёт капитан АНБУ.       — Значит, я могла бы узнать, где живёт Хатаке Какаши, но не могу узнать, где живёт АНБУ?       — Ты слишком много обо мне знаешь, — пробормотал он.       — Это хорошо или плохо?       — Пока не решил.       — Скажешь, когда решишь?       Настроение поднималось с каждым шагом. Сакура открыто улыбалась, наслаждаясь разговором, который в любой другой момент сочла бы странным, а сейчас отчётливо видела — Какаши шутит. Или пытается шутить в собственной манере.       — Ты узнаешь первой, — сказал он и распахнул перед ней дверь — они незаметно дошли до идзакая. И снова место, где Сакура никогда не была. Небольшое, уютное, приличное. Каждый столик отделён высокими перегородками, жаровни на столах чистые, татами свежие. Если бы Сакура выбирала сама, тоже отдала бы предпочтение чему-то подобному, но у её друзей, особенно, у Наруто, порой бывали слишком специфические вкусы. Сколько раз Саске, демонстративно задрав нос, уходил из выбранных им идзакая — пальцев бы не хватило сосчитать. Но у Наруто были другие критерии выбора: хозяева — замечательные люди; самое свежее пиво; большие порции… Саске любил, чтобы было лаконично, традиционно и дорого. Говорил, что насмотрелся за время странствий с Орочимару. Наруто обычно тут же повисал на его плече, шептал что-то на ухо, отчего краснел и Саске, и Сакура, до которой долетали обрывки фраз. Саске, шумно вздыхая, всегда соглашался.       После чайной было странно ожидать, что Какаши приведёт в какой-то притон, но идзакая — питейное заведение, сюда редко приходят семьи с детьми, а значит, всякое может быть. Какаши снова приятно удивил. Но с первой же улыбки, с которой их встретил хозяин, у Сакуры начали закрадываться подозрения, которые окрепли, когда на столе появилась тарелка со свежим мясом, копчёная рыба и пара бутылок запотевшего пива. Когда официант ушёл, Сакура укоризненно посмотрела на Какаши и вздохнула:       — Ты хотел привести меня сюда сразу?       Какаши молчал, деловито раскладывая мясо по жаровне.       — И то, что случилось у кафе с мороженым, у кинотеатра и на причале — твоих рук дело?       — В том, что случилось у кафе, я не виноват, — признался он. — И идея с лодкой мне показалась неплохой, но… Но Гай и Генма быстро её отвергли.       Сакура едва разобрала его сбивчивое бормотание.       — Ты что, советовался с друзьями, куда меня повести?       Выходит, он придал столько значения этому свиданию, что решил обсудить это с друзьями? Сакура не знала, злиться или смеяться.       — Но почему тогда сразу не привёл меня сюда?       — Это было бы не так весело, — хитро сверкнул глазом Какаши и тут же вернулся к мясу — пришла пора его перевернуть.       — И афиша на кинотеатре…       — Это идея Генмы.       — А лодки?       — Думаю, тут постарался Гай. Только он смог бы загнать туда столько гражданских. Ты злишься?       Кажется, он лишь сейчас заметил, что Сакура смотрит тяжелым, нечитаемым взглядом. Наверное, надо было злиться, ведь Какаши выставил её полнейшей дурой с этими попытками устроить идеальное свидание. С другой стороны, на что злиться, если в итоге они оказались здесь, вдвоём, а не в оживлённом кафе или полном зале кинотеатра? Её вдруг обдало жаром: Какаши что, хотел, чтобы они остались наедине?! Или это очередная уловка его друзей, которых он считает просто знакомыми?       — Нет, — наконец выдохнула она и отпила пиво. — Нет, не злюсь. Но в следующий раз не надо водить меня по всей Конохе, чтобы уединиться.       — Уединиться? — Ужас отразился на лице Какаши. Оглянувшись, он словно только сейчас понял, что идзакая практически пуст, а перегородки отделяют не только от немногочисленных посетителей, но и от персонала. Сакура улыбнулась про себя: видимо, это тоже была уловка друзей, которую Какаши не разгадал.       — Разве ты не знаешь, что делают на свидании? Уверена, тебе об этом рассказали. На свиданиях люди обычно целуются.       Какаши отвернулся к закрытым сёдзи, неопределённо промычал что-то. Перегнувшись через стол, Сакура резко стащила его маску вниз, точно зная — если бы он не захотел, она бы и двинуться не успела.       — Когда я согласился, — медленно протянул он, поворачиваясь к ней, — то не думал, что это обязательное условие.       — Необязательное, — тут же сказала Сакура, улыбнувшись. — Просто мне нравится смотреть на тебя без маски. И разве есть так не удобнее?       Он с подозрением посмотрел на неё, но, не найдя ничего странного, слабо кивнул. «Не смотри на него так, не смотри» — постоянно говорила себе Сакура, украдкой любуясь тем, как он обхватывает губами горлышко бутылки, как двигается его кадык с каждым новым глотком. Какаши был совершенством, и даже изъян в виде шрама только подчёркивал красоту. Подумалось, что если бы он стал Хокаге, вся Коноха могла бы любоваться этим совершенством, что Сакуру совсем не устраивало.       Она старалась выбирать нейтральные темы: о недавнем ханами (Какаши сказал, что в это время был в Стране Железа и любовался снегом); о строительстве нового больничного крыла (на что Какаши сказал, что обязательно увидит его изнутри, когда снова начнут отправлять на миссии); о его учениках (тут он только невразумительно что-то проворчал). Он был не самым интересным собеседником — больше молчал, чем говорил, но слушал с таким видом, будто каждое слово на самом деле его интересует. Это придавало уверенности — Сакура чувствовала, что делает всё верно. На Какаши нельзя было давить, иначе он моментально закрывался, как пугливая устрица. И несмотря ни на что с ним было легко и спокойно, словно они знакомы несколько лет. Когда пришло время оплачивать счёт, он с таким сомнением посмотрел на её кошелёк, что Сакура тут же его спрятала, позволив ему расплатиться.       — Теперь я должен тебя проводить? — спросил он, когда они оказались на улице. Уже стемнело, зажглись фонари, и людей на улицах стало гораздо больше. Кивнув, Сакура улыбнулась — от выпитого немного шумело в голове, но чакра стремительно выжигала алкоголь из крови. Глядя на Какаши вообще нельзя было сказать, что он пил — подумалось, что при его взглядах на жизнь и постоянный самоконтроль он вообще никогда не напивается.       Они шли молча, поднимаясь по извилистой улице, ведущей к дому Сакуры. Несколько раз она оступалась (и не всегда намеренно), и всякий раз забывала дышать, когда его ладонь аккуратно ложилась на поясницу, придерживая. До дома оставалась пара шагов, когда Сакура остановилась под гроздьями розовой глицинии.       — Спасибо, — сказала она, сожалея, что его лицо снова скрыто под маской. — Это было прекрасное свидание.       — Несмотря на попытки моих знакомых его испортить?       — Несмотря ни на что.       Она чувствовала его напряжение, видела, что он колеблется, не зная, что делать дальше, и боялась, что опять слишком торопит события.       — Ты ждёшь, что я тебя поцелую? — наконец спросил он, опуская взгляд на её губы. Сакура невольно втянула нижнюю, выпустила её и подумала, что надо сказать что-нибудь вроде: «Нет. Всё и так было прекрасно». Но слова прилипли к языку, во рту пересохло. Какаши стоял, не шевелясь, и если бы не приподнимающаяся и опускающаяся грудь, мог бы сойти за статую.       — О таком обычно не спрашивают, — прошептала она, когда молчание слишком затянулось. Сердце бешено заколотилось, когда он вытащил руку из кармана и медленно опустил маску. Застыл в нерешительности, и лишь тогда она перехватила инициативу. Взяла его руку, положила на талию, достала вторую из кармана и опустила на свою щёку. Приподнялась на носочки, замирая — голова закружилась от переполнявших эмоций — и коснулась его губ.       Его кожа была гладкой, горячей: она коснулась щеки, провела по ней, ныряя в волосы на затылке. Шепнула:       — Расслабь губы.       Прихватила их своими: нижнюю, потом верхнюю. Повторила, почти невесомо касаясь. Его дыхание согрело её губы, и внутри полыхнуло. Сакуре подумалось, что Какаши не зря называют гением — он слишком быстро учился, целуя в ответ, повторяя движения её губ. Ладонь, лежащая на талии, задрожала, вторая легла на затылок, пальцы запутались в волосах. Сакура таяла, целуя смелее, увлекая его в более глубокие, жаркие поцелуи. Заставляя быть настойчивей, показывая, как именно ей нравится.       Если бы у Сакуры спросили, чего сейчас она желает больше всего на свете, она, не задумываясь, сказала бы: пригласить его к себе домой. Но пока было слишком рано об этом говорить. Судорожно вздохнув, она заставила себя прервать поцелуй и залюбовалась припухшими, потемневшими губами Какаши.       — Вот теперь это свидание стало идеальным, — шепнула она, тяжело дыша. Хитро улыбнулась и, привстав на носочки, спросила, почти касаясь его губ своими: — Ты не пригласишь меня на ещё одно?       — А ты пойдёшь, если приглашу? — спросил он, путая их дыхание, не выпуская из рук, давно сомкнувшихся на талии.       — Смотря как попросишь, — ответила Сакура, снова его целуя.