Однажды я так полюблю, что перестану бояться смерти

      Как только служанка зажгла свечи, Миллс осмотрелась в комнате. Первой в глаза бросилась кровать с балдахином, сделанная из черного дерева и застеленная изумрудными шелками. Так же в комнате были письменный стол и туалетный столик, пол устелен коврами с  длинным ворсом, а слева была дверь, за которой находилась ванная комната.       Морана приготовила для Реджины ванну с маслами и помогла расшнуровать корсет, после чего оставила гостью отдыхать. Брюнетка залезла в горячую воду и невольно застонала. Ее тело обволокла мыльная пена, запахи эфирных масел даровали долгожданное расслабление. Она поскорее схватилась за мочалку и стала натирать ею бархатистую смуглую кожу, пытаясь смыть с себя этот отвратительный день. Реджина, несомненно, устала после их вынужденной длительной пешей прогулки, а меньше чем за сутки на нее навалилось столько проблем и переживаний: разлука с сыном, барьер, выстроенный вокруг ее королевства, и загадочная королева, которая однозначно как-то связана с магией и которая теперь не выходит у Реджины из головы. Она до сих пор ощущает на себе пристальный взгляд из-под ресниц, а в голове звучит глубокий голос с хрипотцой, так нещадно обдающий холодом и надменностью произнесенных слов. Стоит лишь опустить веки, и ей вновь видится эта безграничная синева глаз и темные вкрапления в радужке, словно черные айсберги в холодных океанических водах. И вот Реджина уже погружается в воспоминания о том, как выглядело собственное сердце, лежащее у нее в руке, отбивая ровный ритм, оно было таким же, как эти глаза – не однотонным, многогранным, темным, но не утратившим свет, или, быть может, светлым, но очерненным тьмой.

 ***

      Они уже успели перейти открытую местность и углубиться дальше в чащу леса, когда Ворчун заметил отсутствие королевы, о чем непременно сообщил Белоснежке. Даже сейчас спустя время и множество шагов, пройденных ею на пути к искуплению, несмотря на то, что она уже не раз спасала их жизни, первая их мысль остается прежней – Злая Королева замышляет что-то недоброе. И никому ведь даже в голову не приходит, что сейчас она в такой же безвыходной ситуации, как и они, бредет, куда глаза глядят, да еще и с невыносимой тоской на сердце. Белоснежка, несмотря на все ее речи о вторых шансах, об искуплении и ее якобы веру в Миллс, все равно считает нужным свернуть по тропинке, где виднеется след от сапог королевы, чтобы проверить ее.       - Что ты задумала? – резко спросила Снежка, едва завидев сидящую на коленях и копающуюся в земле палкой Реджину.       Женщина даже не вздрогнула от испуга, а лишь со скучающим видом подняла голову, ведь, конечно же, она не удивлена тому, кто именно посмел нарушить ее, и ответила вопросом на вопрос: - Ты за мной шпионишь?       - Мы волновались, и я вижу, что не напрасно. Что ты закопала?       - Тебя это не касается, - раздраженно огрызнулась Миллс.       - Прости, но верится с трудом. Что там такое? – Снежка не отстает и, подойдя ближе, она видит лежащее в земле черное, в некоторых местах отблескивающее красным сердце. – Постой. Сердце?       - Не подходи, - предупреждающе зашипела Реджина.       - Твое сердце, ведь так?       - Совершенно бессмысленный разговор.       - Оно болит из-за Генри? – Снежка вновь говорит очевидные вещи.       - В груди болело куда больше, а так можно жить, - ответила Реджина, поднимаясь с земли.       - Но, Реджина, это не выход. Как бы ни было больно, все равно нельзя зарыть эту боль в лесу.       Конечно же, разве можно представить Прекрасных без их вдохновляющих речей и чтений морали? Реджина тяжело вздохнула, ведь ей, видимо, придется выслушать все то, что сейчас скажет Снежка, потому что заткнуть ее вряд ли получится.       - Да что ты? – фыркнула Реджина.       - Лучше не станет. Придет пустота.       - Вот именно, - вскрикнула Реджина. – Я не могу жить, зная, что потеряла Генри, что он даже не помнит о том, что я есть.       - Я тоже через это прошла, - сказала Снежка, подойдя ближе, – Навсегда попрощалась с дочерью во второй раз. И с Генри тоже, - она замолчала, пытаясь привести мысли в порядок, – Поверь на слово: боль утихнет. Достань, - она указала рукой на то место, где только что было закопано сердце Миллс, - И пусть оно болит, но со временем, вот увидишь, и твое сердце, помимо боли, будет искать чего-то другого.       - И чего же?       - Того, чего Генри тебе желал, - покоя, - сказала она, улыбнувшись, однако, вмиг посерьезнев, добавила: - И счастья.       - У меня не будет счастья, - обреченно сказала Реджина.       - Попытайся, - Снежка грустно улыбнулась, сжав предплечье Реджины, - Ради Генри.       Реджина тяжело вздохнула, но все же наклонилась и подняла сердце. Она посмотрела на него, на то, как сквозь черноту, заполнившую его полностью, все еще пробивается яркий свет. Тот самый свет, который сохранился в нем только благодаря Генри.       «Наверное, и впрямь стоит попытаться», - подумала она и, испустив дрожащий вздох, вернула сердце обратно в грудную клетку. Ей пришлось на несколько секунд закрыть глаза, чтобы не дать пролиться подступившим слезам, ведь ее боль теперь опять с ней.

 ***

      Боль уже кажется не такой сильной, как тогда. И Реджине вовсе не хочется думать, что же так повлияло на нее. Она выходит из своих раздумий лишь тогда, когда вода становится совсем холодной. Она кутается в длинный шелковый халат, когда выходит из ванной. Сон настигает ее сразу, как только голова касается подушки.