XII
28 июля 2022 г., 13:08
- О нет, дорогуша. Не зло – справедливость, - черты лица Равенны ожесточились, а губы скривила горькая усмешка. - Ты хочешь услышать историю? Так слушай.
Равенна не знала, зачем делает это. Все внутри нее буквально кричало и молило остановиться, вернуться в свои покои, не открывать свою душу никому и никогда. Но вот перед ней сидела Реджина, снедаемая любопытством, с чертовски проницательными темными глазами, что пытались заглянуть прямо в душу. Равенна поднялась с дивана и прошла к окну, она взглянула в темноту ночи, на небо, которое сероватой дымкой застилали тучи, сокрыв от людских глаз яркие звезды. Когда она стояла спиной к Реджине, не глядела в упор в эти карие омуты, то дышать было немного легче и говорить проще.
- Тот дворец принадлежал королю Роберту, так его, кажется, звали, - начала она, глубоко вздохнув и скрестив руки. – Мой отец был никудышным правителем, и если уж говорить начистоту, то и человеком он был не лучшим. Мама была той, кто влиял на него и уберегал от ошибок, в том числе и по отношению к нам – его дочерям. Она была очень умна и прозорлива: этакий голос, нашептывающий верный план действий и ненавязчиво подталкивающий к его исполнению, - внезапно Равенна усмехнулась, - Он ведь даже не подозревал, что она была ведьмой, и не знал, как наложенный им запрет на магию повлиял на его собственную семью, заставляя скрываться и хранить секреты. Матушка всегда защищала нас от его гнева, и даже когда он пытался выдать нас замуж - по расчету, конечно же, а как же иначе? - она была единственной, кто мог остановить его, - внезапно голос Равенны затих, и последующая фраза сорвалась с ее губ практически шепотом, - Но потом мама умерла. С тех пор дела в королевстве пошли на спад, казна пустела. И не нашлось иного решения, кроме как выгодно выдать меня замуж. Мне было всего восемнадцать, а моему мужу… Что ж Фредерик был, по меньшей мере, втрое старше меня. Я прожила с ним семь лет, и я не могу сказать, что это были лучшие годы в моей жизни. Только сестра была рядом со мной все это время, - Равенна крепче обхватила себя руками, - Он погиб на войне, как и мой отец. Абсолютно бессмысленной и глупой войне, я бы сказала. Но, так или иначе, после смерти отца на престол взошла моя старшая сестра - Диана. И все было замечательно настолько, насколько могло быть, когда мы разбирались с проблемами, оставшимися в королевстве после отца. Диана была превосходным воином: я не встречала женщин, которые бы управлялись с мечом так же ловко как она, и я уж точно не позавидовала бы тому глупцу, который вздумал бы выступить против нее. Мы с ней дополняли друг друга, подобно льду и пламени: я никогда не могла поспеть за ее сокрушительной горячностью и той легкостью, с которой она рвется в бой, в то время как она восхищалась моим холодным рассудком и смекалкой, унаследованными от матушки. И, конечно же, магией, которой Диана, к ее же счастью, не владела, - Равенна глубоко вздохнула и развернулась, прислонившись затылком к окну, - Но в какой-то момент на горизонте появился Роберт. Он был бесчестным, самовлюбленным и алчным. Терроризировал всех своих соседей, пытаясь заполучить себе как можно больше земель и нажиться золотом. Он вовсе не заботился о своих людях, он даже не был честен и справедлив по отношению к ним. Его волновала лишь собственная жалкая персона и достаток. Ему всего было мало, и он, должно быть, посчитал нас легкой добычей. Он заявился к королеве Диане с предложением создать брачный альянс, хотя, вернее было бы сказать, явился за ключами от королевства, ведь всем было ясно, чем бы все закончилось, прими она тогда его предложение. Конечно же, она отказала. На том история могла бы и закончится, если бы он не затаил обиду. Не сказать, что мы не были готовы: мы ждали его армию, и мы расправились бы с ней в два счета. Но этот сукин сын оказался хитрее, а мы, как оказалось, на самом деле были легкой добычей.
***
- Я же говорила, что я вас сделаю, Ваше Величество, - сказала девушка, задорно смеясь, - Мой конь быстр, как ветер. - Ладно, Равенна, ты невозможна, - шатенка не смогла сдержать улыбки, - Нам уже пора возвращаться в замок, ведь скоро стемнеет. - Когда это тебя останавливало? Это я уже не говорю о том, что мы опять поехали кататься без стражи, - с укором бросила Равенна. - Я сама себе стража, да и ты не совсем беспомощна, - девушка усмехнулась. - И на том спасибо, сестренка, - она лишь закатила глаза и, крепче перехватив поводья, бросила через плечо: - А теперь нам действительно пора. Внезапно воздух прорезал отчаянный женский крик. - Ты это слышала? - настороженно спросила Равенна. - Да. Кажется, звук идет оттуда, - Диана указала рукой куда-то влево и уже направлялась туда. Приблизившись, они увидели лишь скачущего вдаль коня и наездницу, очевидно, сброшенную этим самым конем на землю. Сестры спешились и подошли ближе. Девушка была без сознания, но определенно жива. Они не могли не помочь ей. Не бросили бы человека в беде, даже если бы эта беда грозила им самим…***
Она не помнила ничего о своей прежней жизни: ни откуда она, ни кем она была. Не было известно так же, ищет ли ее кто-нибудь. Они знали лишь, что имя ее Леонора.***
Эта девушка не могла не покорить обитательниц замка. Во всяком случае, одну из них уж точно. Начитанная и веселая обладательница поразительных изумрудных глаз со временем запала прямо в душу Равенне. Ведь хоть поначалу она и относилась к гостье с опаской, вскоре ей пришлось столкнуться с собственными чувствами и эмоциями, что не поддавались разумным объяснениям, в которых она так отчаянно нуждалась. После смерти нелюбимого мужа Равенна никогда не отказывала себе в развлечениях, но она не искала глубоких чувств и уж точно не желала вновь становиться заложницей брака. Однако же нечто подобное она испытывала лишь однажды, когда, будучи еще девчонкой, влюбилась в дочку одной из придворных дам. Тогда все закончилось не лучшим образом, ведь стоило ее отцу прознать о «постыдном» увлечении принцессы, как юная Равенна понесла наказание и оказалась под замком в своих покоях. И никогда больше она не видела ни той девушки, ни ее матери.***
Равенна не стала сопротивляться и бежать от своих чувств. Взаимных чувств. Она помнила свежесть и запах леса во время их прогулок. Помнила вкус тех поцелуев, которые они с Леонорой делили в библиотеке украдкой. Помнила и мягкость теплой кожи под пальцами, и шелк волос и нежность прикосновений. К сожалению, так же ярко она помнила и горечь предательства, и удушающий, тошнотворный запах… Запах крови.***
- Равенна, я не доверяю ей. Больше нет, - тяжело вздохнув, призналась девушка, - Не знаю, почему и зачем, но она врет, и я чувствую это. - Но Диана… Я влюблена в нее, - блондинка крепко сжала руку сестры и, заглянув ей в глаза, произнесла: - Прости, но я верю ей.***
Королева больна. Отравлена. Сильная духом воительница больше не в силах подняться с постели, она чахнет и угасает с каждым днем все сильнее и сильнее. Равенне нестерпимо больно видеть сестру такой и осознавать, что винить ей больше некого, лишь себя. Если бы только она могла обменять свою жизнь на жизнь сестры, она непременно сделала бы это.***
Идя по темному каменному коридору, она смотрит прямо перед собой, но не видит ничего. Глаза застилает алая пелена ярости. Ворвавшись в камеру, она рывком преодолела расстояние до той, которая разрушила ее жизнь. - Что ты ей подлила? – голос Равенны был похож скорее на животный рык, в нем не осталось ничего от прежних спокойных и величественных интонаций. Рука крепче сжималась на горле прижатой к стене девушки, но та не издала ни звука, лишь отчаянно хватала ртом воздух. - Отвечай, черт бы тебя побрал, - Равенна еще раз тряхнула Леонору, после чего сделала несколько шагов назад, позволяя той обессилено сползти по стене, потирая саднящее горло. - Я не… - девушка запнулась, хрипя и глотая слезы, после чего продолжила: - Я не знаю. Я всего лишь исполняла приказ. Я не… Звонкий шлепок пощечины эхом отразился от каменных стен. Склонившись к предательнице, Равенна грубо перехватила пальцами ее подборок, заставляя смотреть прямо в глаза. - Мне все равно. Просто скажи, кто отдал приказ, - она сильнее сжала пальцы, впиваясь ногтями в кожу. - Король… - девушка всхлипнула, однако же, продолжила, будучи не в силах противиться сверкающим яростью голубым глазам, - Король Роберт. Услышав ненавистное имя и подтвердив все свои догадки, Равенна развернулась к выходу из камеры, напоследок яростно выплюнув: - Какая же ты змея. - Но, Равенна, постой, - испугавшись, что блондинка сейчас просто уйдет, воскликнула Леонора. - Замолчи, - резко прервала ее девушка, стоя по-прежнему спиной к ней. Девушка осеклась, но все же попыталась сказать то, что собиралась: - Равенна, я ведь… - но договорить она не успела, ее горло рассек клинок кинжала, выхваченный Равенной из-за пояса одного из стражников. - Я же сказала: замолчи, - процедила сквозь зубы блондинка. Не в силах сдержать скатившуюся по щеке слезу, она в последний раз коснулась любимых и в то же время таких ненавистных губ и, не оборачиваясь, выбежала из подземелья, так и не заметив крови, запятнавшей ее руки и платье. Равенна не хотела слушать. Вернее боялась того, что могла услышать. Она не могла поверить, что все было ложью, что какая-то девчонка смогла так правдоподобно сыграть чувства, а Равенна так легко поддалась этому обману. Но ей так хотелось, чтобы правда была таковой, ведь если все было игрой, то она не будет жалеть, что исполнила, что должно – убила предательницу. Но сомнения и сожаления все же закрались в душу. Все последующие годы она жалела, что, испугавшись, отказалась от правды, каковой бы она ни была…***
Лекарь сказал, что Диана не доживет до утра. Все, что могла сделать Равенна, - быть рядом с ней. Она не выпускала ее руки и, захлебываясь в слезах, молила о прощении, даже если сама себя никогда не простит. В тот вечер она так и не сменила окрасившееся в багровый цвет небесно-голубое платье. С того вечера она куталась в темные одеяния как в саму тьму. И никогда она не забывала последних слов, произнесенных практически шепотом: «Люблю и прощаю».***
- И тогда я сожгла его дворец дотла. Я была не в себе и жаждала отмщения. И если магия была не способна спасти жизнь моей сестры, то была способна забрать жизнь того, кто был виновен в ее смерти. Я не жалела его, ведь Роберт прогнил насквозь, как и его люди, как и тот дворец. Да, это не снимает с меня вины, но я не жалею о его смерти. В конце концов, после я заботилась о его людях, обычных крестьянах, гораздо лучше, чем он в свое время, - произнесла Равенна, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладоней. Она вновь развернулась к окну, глядя на то, как небо постепенно светлеет. – Я жалею лишь о том, что загубила свою душу, совершив подобное. А я ведь даже не помню, что произошло в тот день, я словно впала в транс тогда. Воспоминания пришли ко мне многим позже, во снах. Вот уже на протяжении многих лет я вижу один и тот же сон, хотя даже не могу быть полностью уверена: воспоминание это или лишь жестокие игры моего подсознания.***
Я вижу лишь огонь, простирающийся на долгие мили и сметающий все на своем пути. Люди кричат. Бесспорно, крики тех, кто заживо сгорает в этом адском огне, слышны на весь лес, но мне будто бы нет до них дела, мне не под силу их услышать. Я стою прямо посреди пламени, но оно не касается меня, а обходит стороной, подчиняется. Я принесла смерть, за мною тянется ее шлейф. Я чувствовала всепоглощающую ярость и пустоту. В глазах, в душе и, что важнее всего, в груди – везде была пустота. Там, где должно было биться сердце, было пусто. А когда я посмотрела на свои руки, то увидела на них кровь. Их кровь. Кровь Леоноры, которую я ощущала на своих руках даже спустя время, а самое главное – кровь сестры, которой на них даже никогда не было. Во всяком случае, не буквально. Единственным желанием на тот момент было смыть эту кровь, избавиться от нее навсегда, стереть эти ощущения из памяти. Я желала очиститься огнем. И тогда пламя коснулось моего запястья, за чем последовала боль. С моих глаз словно спала пелена, и в то же мгновение все вокруг померкло…***
- Когда я просыпаюсь, шрам на запястье нестерпимо болит. Вот почему я решила, что этот сон – воспоминание, ведь до него я не понимала, откуда мог взяться этот шрам, а так все сошлось, - закончила Равенна, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу. Реджина выдохнула. Она же ведь не могла задерживать дыхание все это время? Многое по-прежнему не укладывалось у нее в голове, и ей хотелось убедиться, что это все не просто сон. - Но кто все-таки проклял тебя? – с уст Миллс все же сорвался этот вопрос. Равенна совсем невесело усмехнулась. – Я сама, - а затем почти шепотом повторила: - Я сама. И, даже не взглянув на Реджину, сидевшую с совсем не по-королевски отвисшей челюстью, она направилась к выходу. Но, остановившись у самой двери, она тихо добавила, зная, что брюнетка обязательно услышит каждое ее слово: - И по иронии погубит меня вновь тот, кому я доверюсь. Тогда она покинула библиотеку, оставив Реджину наедине со своими мыслями и чужими демонами. А ведь в этот момент, у двери, Равенна сказала ей почти правду. Почти…
