Однажды я так полюблю, что перестану бояться смерти

      Когда она уже хотела скинуть с себя это тесное платье, то услышала за спиной голос, который бы не спутала ни с каким другим.       - Да, такое приветствие мне по душе, - раздался мягкий, хриплый смешок, пустивший дрожь по телу Реджины.       Миллс приложила максимум усилий, чтобы не подпрыгнуть от испуга, а лишь спокойно обернуться, придерживая платье на груди. Блондинка по-хозяйски сидела на тахте у камина – и как Реджина не обратила внимания на то, что он зажжен, хотя она этого не делала? – языки пламени отбрасывали причудливые тени на лицо незваной гостьи и, отражаясь, блестели золотом в потемневших голубых глазах. Реджина не могла не заметить этого: в глазах, что так пристально за ней наблюдали, разве что не плясали игривые черти, а язык то и дело проходился по губам, привлекая к ним все внимание.       - Равенна, - выдохнула Миллс, когда смогла наконец взять себя в руки, - Что ты здесь делаешь?       - Неужели мне здесь не рады? – в притворной обиде воскликнула блондинка. Она медленно поднялась с тахты, и только сейчас Реджина обратила внимание на то, как черный шелк струится по телу Равенны, не скрывая ни единого изгиба. Это и платьем едва ли можно назвать, больше смахивает на один из тех шелковых халатов, которые так любит сама Миллс.       - Это просто неожиданно. Тебе не кажется, что уже несколько поздно для дружеских визитов? – Реджина говорила это, отступая к стене, подальше от Равенны, которая приближалась к ней с этой практически плотоядной усмешкой. Должно быть, это какие-то извращенные игры ее разума, ведь это просто не может быть правдой. Не может ведь? Реджина пыталась держать себя в руках, ведь была абсолютно уверена, что неправильно истолковала поведение Равенны.       - А кто сказал, что визит дружеский? - усмехнулась блондинка, тем самым развеяв все сомнения Миллс. Реджина могла лишь смотреть на Ардент в неверии, она все еще цеплялась за мысль, что это всего лишь сон, однако с каждым шагом Равенны в ее сторону даже эта мысль постепенно отходила на второй план.       - И зачем же тогда ты здесь? – все-таки решила спросить брюнетка, тяжело сглотнув. Она даже прикрыла глаза, боясь, что если все окажется лишь игрой воображения и слов, то эти слова обрушатся на нее тяжелой пощечиной. Но вместо этого она почувствовала горячее дыхание у своего уха, отчего ее глаза испуганно распахнулись. Блондинка приблизилась бесшумно и так внезапно. Равенна была непозволительно близко, и отступать Реджине было некуда, ведь лопатками она итак уже была прижата к холодной каменной стене, так еще и это чертово платье все еще было на брюнетке лишь потому, что она умудрялась придерживать его руками.       - Ты догадываешься, зачем я здесь, - прошептала блондинка, как бы невзначай касаясь губами мочки уха, посылая дрожь по всему телу Реджины. – Я думала о тебе, и знаю, что ты тоже. Так что я всего лишь пришла исполнить то, чего мы обе так жаждем. Хочешь сказать, что я не права?       Реджина и не думала, что ее тело может так предательски реагировать на чей-то голос, однако эти мурашки, пробежавшиеся по ее коже, и участившееся дыхание были несомненно очень весомыми доказательством того, чего же на самом деле она желает. И, черт возьми, она и не думала сопротивляться, поэтому обвила руками талию Равенны, притягивая ее еще ближе к себе и втягивая в поцелуй. Платье сползло вниз, но это и к лучшему, ведь оно точно не понадобится ей этой ночью. Ее полностью поглотили ощущения: мягкие губы блондинки, чужой язык, ласкающий ее собственные губы, и шелк, прижатый к ее обнаженной коже.       - Я так полагаю, это означает «да»? – спросила Равенна, отстранившись и глядя прямо в карие глаза.       - О да, это однозначное «да», чертовски утвердительный ответ, - хрипло рассмеялась Реджина, заправив за ухо выбившуюся прядь волос. Смех стих, сменившись резким вдохом, когда Равенна запустила руку в ее смоляные волосы и вытащила из них заколку.       - Так мне нравится гораздо больше, - прошептала она, запуская пальцы в рассыпавшиеся по плечам локоны. Ее рука опустилась ниже, пальцы невесомо пробежались по позвонкам, но остановились, едва достигнув поясницы. Разочарованный вздох брюнетки она прервала новым поцелуем, сильнее впиваясь пальцами в смуглую кожу и увлекая Реджину туда, где как она помнила должна стоять кровать. Едва ее ноги коснулись мягкой поверхности перин, она резким движением толкнула на них Миллс.       - Ты думала об этом, не так ли? – хрипло спросила Равенна, избавляясь от своего платья, обнажая миллиметр за миллиметром идеальную белоснежную кожу. Реджина не смогла бы ответить, даже если бы захотела, не тогда, когда перед ней стоит обнаженная блондинка.       - Перестань болтать и иди сюда,- нетерпеливо выпалила Миллс, чем вызвала хриплый смешок Равенны.       - Тебе следует быть более терпеливой, дорогуша, - сказала она, нарочито медленно забираясь на кровать и с кошачьей грацией приближаясь к брюнетке. Оседлав Реджину, она склонилась над ней, чтобы опалить горячим дыханием щеку, провести губами вдоль скулы, оставив влажный след, коснуться языком притягательного шрамика, но так и не припасть к жаждущим поцелуя губам. Равенна усмехнулась, наблюдая за разочарованием на лице Миллс, она чувствовала, как руки на ее бедрах сжались сильнее, поэтому перехватила их и прижала по обе стороны от головы брюнетки. Ардент зажала зубами мочку уха Миллс, срывая с ее уст судорожный вздох.       - Так что, Реджина? Ты думала об этом? – вновь спросила она, крепко вжимая запястья в подушку, предотвращая всякие попытки освободиться со стороны Миллс.       - Да, - выдохнула брюнетка, пристально следя за самодовольной усмешкой, появившейся на вишневых губах.       - Что ж прекрасно. Я отпущу руки, если ты будешь держать их на подушке. Справишься с этим, Реджина? - горячо выдохнула блондинка в самое ухо Миллс.       - С чего ты вообще взяла, что ты здесь главная? – возмутилась брюнетка.       - Может потому, что я знаю, что ты следила за мной? – она провела языком вдоль линии подбородка опешившей брюнетки, – Мне кажется, вы заслужили наказание, Ваше Величество, - она принялась посасывать пульсирующую венку на шее, наслаждаясь молчанием и глубоким дыханием Миллс, - Неужели тебе нечего сказать? Тебе ведь нравилось то, что ты видела? – услышав в ответ лишь молчание, она усилила хватку на запястьях, - Ответь мне.       - Да, - выдохнула Реджина, сосредоточив свой взгляд на неожиданно ставшем таким интересным потолке. Она просто не могла смотреть на Равенну теперь, когда выяснилось, что ее раскрыли.       - Нет-нет, смотри на меня, Реджина. Я и не думала, что ты такая маленькая извращенка, - она усмехнулась и, перехватив запястья одной рукой, большим пальцем второй провела по щеке Миллс, коснулась пухлых губ, после чего перехватила подбородок, заставляя Реджину смотреть прямо ей в глаза. - Могу поспорить, что ты не переставала смотреть, даже когда видела, что в спальне я не одна. Я ведь права? – в ответ лишь тишина, поэтому Равенна сильнее впилась ногтями в подбородок брюнетки, призывая к ответу. Реджина стиснула зубы, отчаянно пытаясь прогнать из головы образы восхитительной блондинки, отдающейся на милость чужим прикосновениям. Эти образы причиняли нестерпимую боль, но и не давали возможности отвести взгляд или забыть их.       - Да, - выдохнула Реджина, наконец посмотрев прямо в глаза Ардент. Она не знала, что за игру затеяла блондинка, однако она не нашла в ее глазах ни гнева, ни осуждения. Миллс столкнулась взглядом с потемневшими голубыми глазами, в которых блестело что-то дикое, почти что звериное – что-то, отчего волна дрожи пробежала по телу брюнетки. Это было так неправильно, но она не могла отрицать, что все происходящее безумно ее заводило, заставляя отчаянно сжимать ноги, чтобы хоть как-то ослабить дикую пульсацию между ними.       - Тебе это нравилось?       - Да.       - Ты прикасалась к себе в эти моменты?       - Да.       - Ты хотела оказаться на их месте?       - Черт возьми, да, Равенна. Чего ты хочешь от меня? – выпалила Миллс, - Если ты пришла наказать меня за то, что я за тобой наблюдала, то сделай это.       Равенна с усмешкой отпустила запястья Реджины. – На самом деле, я вовсе не злюсь из-за этого, да и наказывать я тебя не собираюсь, - заговорщицки подмигнув, она добавила: - Если конечно ты сама меня об этом не попросишь. Я лишь хочу услышать, почему ты это делала?       - Серьезно, Равенна? Разве не понятно? – Реджина тяжело вздохнула и, положив руки на талию блондинки, продолжила: - Я не могла выкинуть мысли о тебе из головы, и я не допускала даже мысли, что это взаимно. И я понимаю, что слежка – это чертовски пугающе и ненормально, так что прости меня. Но…       Ее остановили губы, примкнувшие к ее собственным, и язык, прошедшийся по кромке зубов. Поцелуй избавил не только от слов, которые она еще хотела бы сказать, но и выбил весь воздух из легких. Однако она не позволяла себе отстраняться, и даже если бы ее легкие начали гореть, а тело биться в агонии, она лишь с еще большей жадностью упивалась бы этими устами, что пьянили не хуже вина, и с еще большим отчаянием цеплялась бы за спину блондинки. Их тела идеально подходили друг другу, соприкасаясь каждым изгибом, каждым миллиметром, кожа к коже, сладостная дрожь от каждого прикосновения.       Руки Равенны всегда немного холодные. Когда ее пальцы касаются припухших губ брюнетки, проскальзывая между ними, даже горячий язык не способен их согреть, и когда они проводят влажную дорожку по шее и ниже, между грудей, они по-прежнему холодны. Зато губы опаляют горячим дыханием, их касания жалят нежную кожу шеи, а зубы остервенело впиваются в выступающие ключицы. Самодовольная усмешка кривит губы, когда до слуха доносятся гортанные стоны Реджины, такие же несдержанные и дикие, как и ее руки, зарывшиеся в блондинистые пряди, с усилием прижимающие их владелицу еще ближе.       Движения бедер непроизвольны и граничат с отчаянием, ведь руки касаются везде, но не там, где это на самом деле нужно. Длинные пальцы пересчитывают выступающие ребра, выводят узоры на дрожащем животе и сжимают полушария груди до отчаянного вскрика, способного разбудить весь замок, да и черт с ним. Реджине бы точно стало стыдно из-за того, какой нуждающейся она сейчас выглядит: с растрепанными волосами, блестящими от появившихся в них слез глазами и приоткрытым ртом, но места для стыда рядом с Равенной совсем не оставалось, ощущались лишь сводящие с ума прикосновения, приравниваемые к пыткам, каких не видали даже подземелья этого дворца, и дикое желание, из-за которого она забывала даже дышать. И она в самом деле думала, что перейдет черту на пути к освождению еще тогда, когда Равенна погрузила пальцы во влагу, чтобы после поднести их ко рту и с наслаждением облизать каждый. Реджине казалось, что она лишается рассудка с каждым взглядом на эту уже безумную блондинку, поэтому лучшим решением ей показалось просто закрыть глаза и отдаться ощущению пальцев, оказавшихся внутри нее. Эти пальцы заставляли бедра бесконтрольно дрожать, а спину выгибаться дугой. Они заставляли отчаянно кусать губы и сильнее двигать бедрами, задавая дикий ритм и в то же время лишая движения всякого ритма, делая их хаотичными. И спустя, как ей казалось, целую мучительную вечность эти же пальцы заставили ее обессилено рухнуть на простыни с ощущением, что она только что упала с небес и разбилась вдребезги, но они же подарили ей ощущение целостности, ощущение, будто ее впереди ждет еще целая вечность, хотя пока что у них впереди лишь ночь.       И только ближе к утру все разрушили губы, с которых сорвались ядовитые слова.       - Я надеюсь, ты понимаешь, что из этого не выйдет ничего серьезного? Это было замечательно, и я буду рада повторить, но я больше не способна на любовь, - сказала Равенна, прежде чем одеться и раствориться в черном дыме, оставив брюнетку одну на смятых простынях, глотающую горькие слезы и обессилено уткнувшуюся в подушку все еще хранящую чужой запах жасмина и ладана.