Становление монстра

      20 апреля 2007 г.       Цвета на мольберте постепенно приобретали более сложную форму. То, что изначально выглядело как радуга, на самом деле превратилось в цветочный дождь. Свет проникал через открытое окно, усиливая яркие цвета. Кисть была отложена. Акварель закрыта. На рабочем месте был идеальный порядок. Собственно как обычно. Этот мольберт никогда не пачкался акварелью. Здесь всегда было чисто. Учительница подошла к готовой работе. Рассматривала картину с напускной серьезности. Даже если бы захотела, она не смогла бы найти ни единого недостатка. Оно идеально.       — Безупречно. Молодец, Атти.       — Спасибо, — немного скованно пробормотала девочка.       Атти улыбнулась, ее лазурные глаза сияли от удовольствия. В юном возрасте, ей было всего 13 лет, она проявляла незаурядные способности художника. Небольшого роста, она ничуть не казалась на год старше остальных своих однокурсников. Ее молочно-белое лицо было украшено веснушками, но они только делали ее милее, ребячливее. Голубые глаза, скорее лазурного цвета, всегда светились весельем или любопытством. Даже улыбка у нее была широкая, искренняя, что сразу располагало к ней людей. Волосы огненного цвета всегда были заплетены в две маленькие косички. Как и все учителя маленькой школы в Килларни, миссис Тейлор поощряет молодые таланты и планирует взять Атти на муниципальный конкурс. Она восхитительная ученица и заслуживает дальнейшей поддержки.       Миссис Тейлор ободряюще улыбнулась. Отпустила руку ей на голову, нежно поглаживая ее. Атти лишь смущенно улыбнулась. Ее щеки покраснели от небольшой похвалы, которую она получила. Она совсем не привыкла к похвале. Наоборот. Атти обернулась в поисках своих друзей. Джинни с трудом закончила рисунок, но сдала его. Как только она увидела ее, брюнетка указал глазами на выход. Атти едва заметно кивнула. Попрощалась с учительницей и сбежала из класса. В огромном коридоре, который вел прямо к выходу, она бежала с бешеной скоростью, пытаясь обогнать Джинни. Они всегда соревновались, кто принесет утром конфеты.       — Ура! — раздался в зале голос рыжеволосой девочки. Я выиграла! Я выиграла!       Джинни догнала её через несколько мгновений, тяжело дыша и явно измученная. Бросила на нее хитрый взгляд. На следующий день Джинни будет пробовать любимые конфеты Атти. Последняя громко расхохоталась. Победа была ее мечтой. Джинни такая быстрая, но хотя бы раз Атти ее обогнала.       — Поздравляю, — искренне сказала Джинни. — Домой или…       — Привет, Джинни! — Крис появился позади них. — Атти, — поприветствовал он и другую девочку.       — Привет, — хором ответили они.       — Хотите посмотреть шоу? Крис понизил голос до шепота.       — Какое шоу? — сразу же пришла в восторг Атти.       — Марк поспорил с Джорджем, что он сможет перебросить мяч через ветки дуба, и он не застрянет в дереве. Пойдемте со мной, они за школой.       Джинни только закатила глаза, но Атти схватила ее за руку и потащила за собой за школу. Опоздают домой примерно на шесть минут, но все нормально. Возможное опоздание нисколько не повлияет на Атти. Выкрутится как-то. Во дворе было больше их сверстников. Марк, спортсмен класса, самый высокий мальчик в классе, перебрасывал мяч через огромную ветку дуба, посаженного в честь основания школы. Если мяч попадет в ветки, спор будет проигран. Вот как Крис объяснил это им. Джордж ловил мяч на другой стороне, зорко следя за тем, чтобы выиграть пари. Девочки подошли к группе, наблюдающей за необычной попыткой. Обсуждение было сосредоточено только на двух мальчиках, которые не смогли разделить звание школьного спортсмена. Атти и Джинни смотрели на мяч, гадая, сколько раз он зацепится за ветки.       — Я дам ему еще три минуты. Бросает слишком высоко, — сказала Джинни.       — Меньше, — высказала свое мнение Атти. — Максимум еще три раза. Марк бьет слишком сильно сейчас.       Они никогда не заключают пари, в отличие от остальных. Джинни прекрасно знает, что если Атти делает ставку, то сделает все, чтобы выиграть. Они уже проходили через это. Атти не любит проигрывать, поэтому использует все методы, в том числе и свои экстрасенсорные способности, как в шутку называет их Джинни. Атти лишь как-то грустно улыбается ее шутке, отказываясь рассказывать больше о том, что может она. Но Джинни поставила перед собой задачу узнать правду.       Обе ошиблись. Марк ударил еще пять раз, пока мяч не застрял в ветвях над густой ставкой. Мальчик проиграл пари. Только вот никто не мог опустить мяч. И мяч принадлежал школе, между прочим. Марк обвинял Джорджа, Джордж обвинял Марка, несколько учеников убежали, чтобы не попасть в надвигающуюся ссору. Джинни предложила Атти тоже уйти. Но девочка нахмурилась, качая головой.       — Их будут ругать, не так ли? — спросила Атти с немного хриплым голосом. — Из-за мяча.       — Очевидно. Мистер Мур сдерет с них кожу из-за своего нового мяча.       Атти сжала губы в прямую линию. По какой-то причине заявление Джинни о том, что мальчики будут наказаны, заставило ее смутиться. И не потому, что она каким-то образом замешана в их глупом споре, а потому, что у нее почти животный страх перед наказанием. Секунду она смотрела на свои руки. На ее запястьях были два одинаковых металлических браслета. Однако даже широкий металлический браслет не мог скрыть повязку на правой руке. Она сразу же сняла браслеты.       — Держи, — отдала их Джинни.       Она посмотрела на мяч на дереве. Никто не обращал на нее внимания, остальные шесть учеников были сосредоточены на драке, которая вот-вот должна была начаться. Атти нужен был только взгляд. Миг и она позволила своей магии ударить по мячу. В следующую секунду несчастная причина ссоры упала на землю, спасая мальчишек от позорной истории с выносом мяча из спортзала. Атти удовлетворенно улыбнулась. Встретила удивленный взгляд Джинни. Ах да, она не говорила ей о том, что она ведьма. Атти помнила приказ отца — не рассказывать друзьям о том, что она ведьма. Атти подчинилась. Джинни ее хорошая подруга, но Атти не может найти в себе силы пойти против воли отца. Взяла браслеты и надела их. Магия сразу же заблокировалась. Волна боли пробежала по ее венам. Атти прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Так лучше. Без браслетов нельзя. Может повредить, разрушить что-то. Атти знает, что ее магия опасна для остальных.       По дороге домой Джинни начала доставать ее, слишком интересуясь, почему Атти сняла браслеты. Атти отвечала уклончиво. Если она расскажет, что она ведьма, она должна будет говорить о сверхъестественном. И явно Джинни не поверила бы ей. Ведьмы, вампиры и оборотни — детские сказки по мнению людей. За исключением того, что Атти одна из этих сказок. Понимая тщетность своих попыток, Джинни тут же поменяла тему.       — Твоя рана до сих пор не зажила? она имела в виду повязку на руке девочки.       — Нет.             — Серьезно, как можно пораниться ножом, если ты даже готовить не умеешь?       Атти смущенно улыбнулась. Она сказала частичную правду. Да, теоретически она поранилась ножом. То, что она не готовила, когда получила травму, было ложью. Просто… просто она не хочет, чтобы Джинни или учителя, которые спрашивают, что у нее с рукой, узнали, как именно ее наказывают. Она не хочет, чтобы ее отец производил впечатление плохого человека. Она сама виновата, по крайней мере, так сказал ее отец.       — Ладно, — на улице перед домами остановилась Джинни. — Завтра жду самые вкусные конфеты в мире.       — С шоколадом внутри и арахисом, — уверяет Атти.       Она и Джинни ходят в школу вместе с первого дня. Атти каждый день в течение почти двух месяцев пыталась уговорить отца отправить ее в школу только потому, что Джинни, девочка через дорогу, с которой она иногда бегала поиграть, тоже уезжала в том году. Отец сердился на нее, кричал, снова наказывал, но в конце концов сдался. Возможно, большее влияние на него оказала миссис Лопес? Однажды пришла директриса и объявила, что отец обязан отправить ее в школу со всеми детьми. Атти была ей благодарна. Ее изоляция частично закончилась в тот день, когда она пошла в школу. У него появились одноклассники, хорошие друзья, и она может беспрепятственно играть с ними в перерывах. Она рада, что они с Джинни ходят в школу и возвращаются домой вместе. Она не одна.       Вошла в дом, напевая себе под нос песню, которую недавно слышала. Рюкзак оставила в холле, сняв кожаную куртку. На улице еще недостаточно тепло для платьев. У Атти есть воздушное белое платье, которое она собирается надеть, когда на улице потеплеет. До этого она носит клетчатые рубашки и джинсы. Как и все ее одноклассницы. Иногда, когда она слышит, как они говорят о том, какое платье они купили с матерью в прошлый раз, Атти немного им завидует. Никто не выбирает ей платья. Она ходит в магазин одна и покупает первое платье, которое ей подходит.       — Папа, я дома! — крикнула девочка из холла, чтобы объявить о своем присутствии.       Из гостиной доносились голоса. Атти заинтриговал тот факт, что у них посетитель. Приблизилась к двери как можно медленнее. У них обычно нет посетителей. Не приходят даже коллеги ее отца, в лучшем случае их навешает соседка, которой понравился ее отец. В остальном есть только они двое.       Ее отец разговаривал с молодой женщиной, ее голос был слышен.       -… если она действительно так сильна, как говорят…       — Хватит мне голову морочить, — послышался голос ее отца. Он был раздражен. Атти уже могла сказать по голосу, когда он зол или спокоен. — Всем известно, что Кэтрин Пирс бежит от собственной смерти.       — Шшш!       Внезапно дверь перед ней открылась. Атти вздрогнула. Ее отец с разгневанным видом стоял в дверях. За его внушительной фигурой нельзя было разглядеть, кто таинственная гостья. Девочка попыталась улыбнуться. Не смогла.       — Я…       — Марш свою комнату.       Ему не нужно было повышать на нее голос. Атти помчалась вверх по лестнице, не рискуя еще больше испортить ему настроение. В такие моменты лучше скрыться от его глаз, если она не хочет навлечь на себя его гнев. И ее отец был ужасен в гневе. Он может не только наказать ее магией, но и забрать всю ее магию на несколько дней. Атти без магии жить не может. Лучше уже стать невидимкой в ​​доме. И ей действительно все равно, кто эта таинственная гостья. Может всего лишь немного. Но Атти не станет утруждать себя вопросами, ей все равно никто не ответит. И рисковать разозлить отца не стоит.       В комнате она открыла рюкзак, доставая все свои книги. Должна сделать свою домашнюю работу для следующих нескольких дней. Послезавтра у нее контрольная по физике. Ух, физика. Она ненавидит физику и химию, не понимает их. Она просто надеется, что когда станет старше и сможет выбирать предметы, то исключит их из своего расписания. До тех пор ей приходится мириться с ними. Желудок издал жалобные звуки, напоминая ей, что она ничего не ела с обеда. Ей следует спуститься на кухню, но, пока ее разгневанный отец и его таинственная гостья внизу, Атти не рискует. Вытащила из-под кровати коробку конфет, купленную в магазине возле школы на прошлой неделе. Съела около двух, ее голод утих. Она взяла блокнот и карандаши и плюхнулась на кровать. Хочет немного отдохнуть, а потом начать делать домашнее задание.       Примерно через полчаса дверь в ее комнату открылась. Атти оторвалась от рисунка. Отец устремил на нее недовольный взгляд. Она даже не пыталась больше улыбаться. Уже подозревала причину его недовольства. И он нахмурился. Это не хорошо.       — Ты сняла браслеты, — вместо приветствия упрекнул он ее.       — Я просто…       — Сколько раз я говорил тебе не снимать их?       Вошел в ее комнату. Атти инстинктивно закрыла альбом и напряглась. Он зол, и она сейчас получит из-за того что его гостья разозлила его. Спрятала правую руку за спину.       — Меня никто не видел, — заверила она его, стараясь говорить уверенно. — И это было только на секунду.       — Это не имеет значения! — прогремел он, заставив ее содрогнуться от страха. — Ты опасна без браслетов!       — Я только спус…       — Внизу, в гостиной, немедленно, — прорычал он.       — Пап, пожалуйста. Рана еще не…       — Вниз!       Она не может противостоять ему. Проглотила ком в горле. Слезы навернулись на ее глаза. Только не плакать перед ним. Иначе… Иначе будет еще хуже. Если она заплачет, ее отец разозлится еще больше, что может привести к тем горьким напиткам, которые превращают ее в камень. Из-за них Атти ничего не чувствует, и это самое ужасное. Она является эмоциональной натурой, отсутствие эмоций сильно печалит ее.       В гостиной больше никого не было. Ее отец, не говоря ни слова, направился к своему шкафу. Он взял оттуда обычную миску и нож, но не кухонный, а волшебный. Атти сделала шаг назад, все еще надеясь что отделается легко.       — Я сняла мяч с дерева! она быстро призналась, перед тем как ей спустили бы кровь, и перед тем как часть ее магии снова была бы отобрана.       Ответа не последовало. Отец схватил ее за запястье. Браслет сам упал. Атти закусила нижнюю губу, когда с руки сорвали повязку, которую сделала медсестра накануне. На правом запястье, в районе вены, у нее неприятная рана от волшебного ножа, который не только режет, но и отнимает у нее часть магии. Это магическая рана, в отличие от остальных ее ран, она не заживает сама по себе за несколько часов.       — Ай!       Боль от пореза вызвала слезы на глазах. Непосредственно под кровоточащей рукой находилась чаша, куда нужно было собрать кровь. Атти отвернулась, уставившись в большое окно, ища птиц или даже ветки деревьев. Если она отвлекается от боли, это на самом деле даже терпимо. Она перестала умолять его остановиться где-то года два назад, в отличие от детства когда хныкала, в любом случае это бесполезно. Снова посмотрела на чашу. Кровь текла быстро, движимая заклинанием, наложенным ее отцом. Только на этот раз он взял слишком много. Атти почувствовала слабость в своем теле. Страх, что она снова потеряет сознание (год назад, когда она разрушила кухню, у нее взяли столько крови, что она потеряла сознание) был сильнее страха, что она не послушается отца. Сильно дернула руку и сразу же спрятал ее за собой.       — Разве это не… не… достаточно…?       — Съешь что-нибудь, — бросил ей отец, повернувшись к ней спиной. — Я научу тебя проводить поиск по крови.       Она кивнула. Сбежать из гостиной только в радость. В ванной она быстро промыла рану, понимая, что быстро она не заживет. Вероятно, у нее будет еще больший шрам. Она должна есть. Ей нужны силы для заклинания. Разогревая суп в холодильнике, Атти пыталась успокоить свое панически напуганное сердце. Голова кружилось, но тот факт, что у нее нет браслетов на руках, уменьшает эффект. Она ненавидит браслеты, они причиняют ей столько боли. Но Атти не протестовала никогда против них. Знает, что слишком сильна, и ее силы могут навредить кому-то. Может быть, ее отец был прав, может быть, она действительно опасна. Вытерла слезы со щек рукавом черного свитера. Девочка села за стол и стала молча есть. Ей действительно стоит научиться готовить, если она не хочет больше слышать упреков. Глубоко вздохнула, говоря себе успокоиться. Отец научит ее новому заклинанию, это уже хорошо.       Ее отец приготовил все в гостиной для заклинания. На рабочем столе стояли два стула, ее чаша с кровью и карта континента. Атти не стала ждать, пока ей скажут, что делать. Она смиренно села на стул. Несколько раз прочитала заклинание из гримуара своего отца. Это не казалось сложным. Только ей не нравится экспериментировать с собственной кровью. Кажется, что это неправильно.       — Ты ждешь приглашения? — иронически спросил ее отец.       Шумно выдохнула. Атти повторила заклинание в уме несколько раз, убедившись, что запомнила его. Она учит их всех. Она должна их выучить. Улыбнулась немного. Всего лишь небольшое заклинание, сказала она себе. Ничего такого серьезного. А интуиция… Ну, интуиция может ошибаться. Чувство, что она совершает ошибку, никак не покидало ее, но она боится гнева отца больше, чем возможности того, что заклинание пойдет не так и что-то разрушит. Атти посмотрела на свое запястье, которое все еще болело. Она никогда добровольно не наложит чары на чью-то кровь. Потому что она знает, как это больно, когда у тебя берут кровь. Должна уже начать.       — Phasmatos Tribum Nas Ex Veras, Sequita Saguines, Ementas Asten Mihan Ega Petous.       Она впервые использует кровь в заклинаниях. И ей любопытно посмотреть, что произойдет. На огромной карте она увидела пять пятен крови. Двое были в одном месте, в Канаде, это она и ее отец, поняла Атти быстро. Еще трое в Далласе. Ошеломленная Атти посмотрела на карту. У ее отца есть родственники? Он никогда не говорил ей о них. Она посмотрела на него с удивлением.       — У тебя есть…       — Заклинание удалось, — безжалостно перебил он ее, так как каждый раз ее вопросы не желанны. — Попробуй это.       Он показал ей заклинание, которое она должна наложить на дом, только те кто кровно связаны с ней смогут войти. Атти нахмурилась. Снова использовать свою кровь? Однако она согласилась. Начала произносить заклинание, читая слова из гримуара. Краем глаза девочка заметил золотую нить, протянувшуюся через весь дом. Когда веревка коснулась стены, она почувствовала огонь в груди. Атти издала восклицание изумления. Автоматически остановила заклинание. Она должна выбраться отсюда, подсказывала ей интуиция. Она должна бежать. Это предупреждение, посланное магией. Она начала вставать из-за стола, но стул помешал ее. Подняв взгляд на отца, она увидела за его спиной десятки окровавленных людей. В следующий момент стол загорелся.       — Что ты делаешь?! — сердито крикнул ее отец.       Горела не только карта, но и его гримуар. Атти попыталась потушить огонь, но это было бесполезно. Девочка будто горела внутри. И на этот раз магия не виновата. В недоумении она смотрела, как отец уже тушил огонь водой. Она была в ступоре. Окровавленные люди исчезли, но ощущение необходимости бежать из дома осталось.       — Я видела мертвых людей поза…       Больше она ничего не смогла сказать. Через мгновение волна магии прокатилась по ее телу. Ее крик был бессмысленным. Она упала на колени. Ей казалось, что каждый нерв в ее теле дрожит, каждая клетка пытается разорваться на части и разорвать ее на части. Что это? Что происходит? Атти стиснула зубы, не желая снова закричать. Она никогда не испытывала ничего подобного. Боль становилась невыносимой.       — Папа, сделай что-нибудь! — умоляла она, когда ее голова тоже начала пульсировать от боли. — Мне больно!       Ее отец попытался приблизиться, но Атти уже чувствовала, как магия покидает ее тело. Она невольно отбросила отца в стену. Даже стены дома начали трястись.       — Боже… — прошептала она. — Я… я не хотела.       Она схватилась за стул, чтобы подняться с пола. Как же больно. Каждый дюйм ее тела буквально разрывается на частях. Ее ноги тряслись. В глазах играли слезы. Атти чувствовала, как ее магия высвобождается в ней все больше и больше. Поняла, что магия бушует в ней все больше и больше. Она не сможет держать ее долго. Только не здесь, ужаснулась девочка. Если она сделает это здесь, то навредит своему отцу! Побежала к двери, только бы успеть до того, как ее магия выйдет из-под контроля. Отец преградил ей путь.       — Атти!       Он схватил ее за плечи, но тут же отдернул руки, шипя, как от боли. Атти больше не обращала на него внимания. Она выбегала из дома, позади нее слышалось как падают предметы. Она едва добралась до сада, когда ее магия взорвалась. Девочка прикусила кулак, чтобы не закричать от боли. Трава и цветы внезапно загорелись. По ней периодически пробегал ток. Электрический ток. В ушах слышала, как бьется ее собственное сердце, так быстро, что она могла слышать только собственный пульс. Из кулака уже текла кровь. Атти чувствовал вкус собственной крови. Огонь усилился. И она больше не могла терпеть. Последняя волна магии была так сильна, что девочка в агонии закричала:       — Папа!       Ей удалось увидеть, как загорелся дуб у ворот. Затем силы покинули ее так же внезапно, как и пришли. Последовала темнота.