Становление монстра

      Элайджа тяжело сглотнул. Ему нужно поговорить с ней. Он должен рассказать ей, что случилось с Роджером. И он должен дать ей понять, что с этого дня она будет на его попечении. Медсестра, пользуясь оставшейся тишиной, подошла к девочке, чтобы что-то уколоть. Элайджа взял себя в руки, прерывая зрительный контакт.       — Доброе утро. Меня зовут Элайджа. Я был… другом твоего отца.       Если он сейчас расскажет ей, кто именно он был для ее отца, получит реакцию, которая точно не будет доверительной и спокойной. Скорее всего, девочка испугается его, так как услышит, что он первородный вампир. Если он скажет, что они были друзьями с Роджером, поверит ли ему девочка хоть немного?       — Как тебя зовут?       Девочка все еще смотрела на него с ужасом. Когда медсестра коснулась ее руки, она внезапно отдернула ее, прижав к груди. Ее молчание длится добрых несколько секунд. Она смотрела то на медсестру, то на Элайджу. Первородный заметил ее внезапную дрожь. Ему нужно быть очень и очень терпеливым.       — Атти, — услышал ее дрожащий голос. — То есть… Атенаис.       Он изо всех сил пытался хотя бы изобразить улыбку для девочки. Элайджа пытается быть добрым к ней. За исключением того, что она так напугана, что даже его улыбка заставила ее съеживаться. Когда медсестра снова попыталась поставить капельницу, девочка вздрогнула и отодвинулась:       — Нет!       — Нам надо поговорить. Это связано с твоим отцом и с тобой, — обратил на себя ее внимание Элайджа.       Девочка перевела взгляд с него на медсестру. В ее глазах появилось понимание. Она снова посмотрела на него, в ее глазах все еще был страх, но также и едва заметная мольба.       — Скажите ей не трогать меня.       Значит, она поняла, что медсестра подчинится Элайдже. Конечно, ей нужно вколоть успокоительное, она слишком напугана, плюс эмоциональный шок. Но теперь он должен поговорить с ней. Может быть, сможет уговорить ее принять лекарства. Приблизился к медсестре человеческим шагом.       — Что…       — Оставьте нас.       Женщина покинула палату, не сказав ни слова. При первом же шаге к ней, девочка вздрогнул, со страхом глядя на него. Казалось, она чувствует себя более комфортно если на расстоянии. Элайджа взял стул и поставил его на подходящем расстоянии от кровати. Присел, предлагая не очень формальную атмосферу. Увидев, что она молчит, Элайджа начал первым:       — Машину занесло в озеро, — он не знал, что именно ей сказал Роджер и что она видела, точнее что она поняла. — Когда я добрался до нее, твой отец был уже мертв. Я нашел тебя на берегу. Дверь автомобиля была сорвана с петель. Это была твоя магия, — не спросил, а констатировал.       — Что… что с моим отцом?       — Он мертв, — слишком внезапно после шока в лазурных глазах понял Элайджа, и слишком холодно. — Ты гибрид — вампира и ведьмы. Результат эксперимента, который провел твой отец и который я финансировал.       Он не мог заставить себя говорить дальше. Устало выдохнул. Должен сделать то, что никогда не думал, что когда-либо сделает. Он должен взять ее под свою опеку. И Элайдже нужно сказать ей об этом прямо сейчас.       — Насколько я знаю, у Роджера не было родственников, — девочка кивнула, по ее щекам текли слезы, она тихо плакала. — Я понимаю, что это внезапно и сейчас тебя ничего не интересует, но ты должна понимать, что как только Роджера объявят мертвым, органы опеки решат твою судьбу. Поскольку других родственников у тебя нет, тебя, скорее всего, предложат в приемную семью. Но ты не человек, ты гибрид. Тебе понадобится кровь, пространство для заклинаний, обучение и контроль. Я могу дать тебе все это. Я могу научить тебя, как контролировать себя и могу обеспечить твою безопасность.       Девочка не отвечала. Она смотрела на него теми же испуганными лазурными глазами. Элайджа едва сдерживал нетерпение. Он должен дать ей время. Она до сих пор в шоке от случившегося. Да, это так. Он должен быть терпелив.       — Ты пойдешь со мной. И я буду заботиться о тебе, пока ты не станешь достаточно взрослой, чтобы постоять за себя.       — Что вы?       — Вампир. Первородный вампир.       По замешательству на ее лице нетрудно сказать, что она на самом деле не знает, что значит первородный вампир. Что сказал ей Роджер, если девочка ничего не знает о первородных? Она не ответила на его предложения. Значит ли это, что она согласна? Или она сейчас ко всему безразлична? Элайджа перевел взгляд на ее руку. Шрам на правой руке уже перевязан. Он вспомнил врачей.       — Мой отец… Его тело…       — Не найден.       Конечно же он позвонил в полицию, чтобы узнать, что они там нашли. Машину вытащили ранним утром, но в ней никого не было. Течение унесло Роджера. Элайджа заставил себя не показывать своего истинного отношения к мертвому ведьмаку.       — Думаю, если ты хорошо себя чувствуешь, через несколько дней мы покинем Килларни. А пока ты должна отдохнуть.       Медсестра ждала у двери. Увидев ее, малышка снова вздрогнула, вцепившись в край кровати. На приближение женщины она среагировала так же, как и на его — ужасом.       — Это просто успокоительное, — попыталась успокоить ее женщина. — Да ладно, Атти, ты никогда не боялась уколов.       Женщина знает ее. Элайджа слишком поздно понял, что в этом маленьком городке все друг друга знают. Девочка, однако, с большим трудом дала себя уговорить протянуть руку, прижимавшую к груди. Она даже не моргнула, когда ей поставили капельницу. Она повернула голову в другую сторону. Элайджа увидел на ее лице рельефные кровеносные сосуды. Ей нужна кровь. Он снова внушил женщине, на этот раз, чтобы принести ей пакет крови. Девочка подозрительно посмотрела на него, когда услышала его слова.       — Ты пила кровь?       Она отрицательно покачала головой. Идеально. Ребенок даже не почувствовал вкуса крови, и Роджер сошел с ума. Ей нужна обязательная кровь. Интересно, а полное превращение произойдет? Она на самом деле жива, Элайджа слышал, как ее сердце бьется быстро, как у колибри. Еще более странным является внезапное появление в ней вампира. Медсестра вернулась с пакетом крови. Отдала его Элайдже и вышла из салона. Первородный протянул его девочке, она снова напряглась при его приближении.       — Ты должна пить кровь.       — Я… я… — она ​​тряслась еще сильнее, ее лицо было как у вампира. — Мне не надо… Отец…       — Без крови ты потеряешь силу и начнётся иссушение. Или если долго не пить, то потеряешь контроль и нападешь на кого-нибудь. Пей.       Она снова отрицательно качнула головой, прижимаясь к тонкому одеялу. Элайджа вздохнул. Раздражение в нем стало нарастать. Вложил пакет прямо в ее руки, предоставив ей выбирать, что делать. Несколько секунд она смотрела на пакет. Ее крошечные клыки были едва видны. Ее громкий выдох показывает, что она приняла решение. Открыла пакет и вцепилась в нем клыками. Девочка стала жадно пить кровь. Она ведет себя как любой новообращенный вампир.       Внезапно она уронила пакет и зарыдала. Закрыла руками окровавленное лицо, громко всхлипывая. Элайджа был в недоумении. Что это? Напуганная, отчаявшаяся и скорбящая о том, что сделал ее отец, плюс его смерть. Идеальное сочетание для подростковой истерики. Он не знал, что делать. Посмотрел на нее озадаченно. Как помочь?       — Почему… почему я такая? — сквозь икоты спрашивала она. — Что не так со мной? Мое лицо…       — Все в порядке, — Элайджа вмиг оказался подле нее и схватил ее за плечи, но тут же отдернул руки, как обожженные.       Он посмотрел на нее в шоке. Было похоже, что ее кожа как огонь. Ее реакция самозащиты. Значит, магия осталась в ней. Ничего. С ним ничего не случится. Он отпустил руки на ее плечи, не обращая внимания на боль.       — Посмотри на меня, — строго обратился он к ней. — Атенаис, посмотри на мое лицо. Видишь? — он показал ей свое лицо вампира, пытаясь ее успокоить, показать, что все в порядке. Девочка с ужасом посмотрела на него. Она испуганна. Он слишком близко, он все еще касается ее, и еще лицо с налитыми кровью глазами. Он пугает ее. — Ты видишь мое лицо? Это лицо вампира. Ничего страшного. Это нормально иметь клыки. Нормально хотеть крови. Ты вампир. Хочешь вернуться к своему обычному лицу?       Он не сказал человеческому лицу. Она и так дрожит, как лист, и руки у него уже поджарились. Казалось, она даже не понимала, что делает. Девочка кивнула, истерика, которая почти вспыхнула, медленно улеглась.       — Дыши глубоко, закрой глаза и сосчитай до пяти. Так. Вдох и выдох.       Она точно следовала его указаниям. Закрыла глаза, хотя ее трясло, было видно, что она пытается успокоиться. Элайджа отдернул руки, отметив, что его ладони покраснели, как будто он держал раскаленное железо. Вампирские черты исчезли. Когда она открыла глаза, то тут же поднесла руки к лицу, ища вены и клыки. Ничего нет. Элайджа улыбнулся бы ей, если бы не был уверен, что это будет фальшивая улыбка, а девочка не заслужила фальшивости. Лазурные глаза сосредоточились на нем. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но входная дверь остановила ее.       Шериф и женщина средних лет вошли в палату. Медсестра за ними вбежала, крича:       — Девочке нужен отдых! Вы не имеете права…       Элайджа нахмурился. Встал с кровати и сделала шаг навстречу вошедшим. Краем глаза он увидел, как девочка снова напряглась, отодвигаясь настолько далеко, насколько позволяла капельница.       — В чем проблема, сэр, мэм? — спросил первородный, недовольный тем, что его попытка успокоить ее не удалась из-за них. Он едва мог ее успокоить, по крайней мере, она уже не плачет.       — Мисс Гордон, — проигнорировал его шериф, обращаясь к девочке, которая снова начала дрожать, — как представитель правоохранительных органов, я должен сообщить вам, что ваш отец объявлен мертвым. Его тело не было найдено.       — Уходите, — прошептала она.       — Врач сказал, что вы в терпимом состоянии. Вы не ранена, — шериф словно не видел, как девочка задрожала еще сильнее, пытаясь слиться с краем кровати. — Миссис Торрес, представитель органов опеки.       — Сначала я отвезу тебя в специализированное учреждение в Монреале, пока…       — Я требую, чтобы вы немедленно ушли, — сказал Элайджа, заметив, как опасно трясется лампочка.       — Простите, сэр, но вас это никак не касается, и вы даже не имеете права здесь находится, — обратилась к нему женщина, совсем не ведая кому она сейчас предлагает уйти. — Дорогая, я понимаю, что ты опустошена потерей отца и мы дадим тебе время опомниться. Пока не найдем родственников или приемную семью, можно… — попыталась продолжить женщина, словно не видя, что девочка вот-вот взорвется.       Окна начали трястись. Девочка неудержимо тряслась, и вдруг резко отдернула руку, игла капельницы выпала.       — Вон! — закричала она сквозь слезы.       И в эту секунду стекла разлетелись вдребезги, засыпав всех осколками. Элайджа автоматически оказался рядом с ней, огораживая ее от стекла. Девочка отошла, как обожженная, с прерывистым дыханием, с животным ужасом в глазах. Первородный понятия не имел, что делать.       — Немедленно уходите, — снова послышалось настаивание медсестры.       — ВОН! проревел Элайджа, увидев трещины в стене.       Не стал ждать, пока два идиота поймут, что происходит. Он бросился на них и вытащил из палаты. Дверь захлопнулась за ним. Он все еще мог слышать плач девочки. Яростно смотрел на шерифа и женщину из опеки. Довели ее до нервного срыва, сопровождавшегося магическим взрывом! Как они смеют?       — В ближайшие часы вы заполните свидетельство о смерти Роджера Гордона, — внушил он шерифу, желая вырвать ему сердце за эту дерзость. — Вы больше не войдете в этот салон и вышлете мне все необходимые документы.       Он сосредоточился на женщине, которая испугалась и попыталась убежать. Он схватил ее за шею, заставив смотреть ему прямо в глаза. Вот еще одна проблема, которую нужно решить.       — К завтрашнему дню все документы на опекунство на имя Элайджи Смита будут готовы. Девочка никуда с вами не пойдет.       Он выпустил их, внутри кипя от гнева. Зол на шерифа, на женщину, на Роджера. Подошел к окну, чувствуя, что девочка не захочет его видеть рядом. Медсестра снова ввела ей укол, она вырывалась, плакала и беспрестанно повторяла:       — Он хотел меня убить… Он хотел, чтобы я умерла…       Это значит, что она знает о намерениях Роджера. Боже, Роджер, что ты сделал со своим ребенком?