Становление монстра

      Он все еще был в шоке. Его машина мчалась в сторону Килларни. Элайджа не мог сказать, что это было. Благоприятное совпадение? Предопределение? Он был недалеко от Килларни, примерно в часе езды, покидая Канаду после плодотворного сотрудничества с некоторыми ведьмами в Монреале. Сразу же после первого разговора с Роджером, он поспешил развернуть машину в сторону моря. Он должен добраться до Килларни до того, как этот сумасшедший что-нибудь сделает с гибридом, который принадлежит ему, Элайдже, а не идиоту-ведьмаку. Слова Роджера застряли у него в голове. Она должна умереть. Элайджа не питает иллюзий. Он помнит Роджера, и у этого человека не было никаких правил морали 14 лет назад. Что сделал гибрид, что так напугало того, кто раньше не боялся даже смерти?       Килларни был маленьким городком, Элайджа назвал бы его деревней. Всего три-четыре квартала, не более нескольких сотен человек. Он слишком хорошо знал, где Роджер жил все это время. Элайджа не был глуп. О том, что ведьмак сможет соврать ему, было понятно, из-за этого с того дня, как ему сказали, что девочка родилась и обладает магическими способностями, Элайджа потребовал иметь определенную информацию, где находится гибрид. Роджер немного сопротивлялся, но сделал ему некий артефакт — лист бумаги с указанием местонахождения гибрида. Место поменялось только один раз, четыре года назад. Сутки гибрид был в Монреале, потом вернулся в Килларни. Кто мог знать, что ему действительно понадобится их адрес в будущем?       Ему потребовалась несколько минут, чтобы найти дом. Темнота и дождь затрудняли его поиски. Не найдя никого в доме с выключенным светом, Элайджа направился к выходу из города. Он не знал, где их найти. Мысль о том, что Роджер посмел убить созданного им гибрида и обещанного Элайдже, казалась ему глупой. Он не мог этого сделать. Это же его величайший успех, и ведьмак им гордился. И всё же его слова… Этот испуганный голос девочки. Элайдже нужно было найти если не Роджера, то девочку. Он должен был как-то исправить свою ошибку. Он забыл об эксперименте, его это не очень интересовало. Элайджа, конечно, монстр, но не настолько. Очевидно, он даже не думал об использовании новорожденного ребенка. Пускай вырастит, пускай достигнет зрелости, и тогда первородный увидит, на что способен гибрид. Но не сейчас! Не тогда, когда ей 13! Роджер не может уничтожить свое творение. Или, может? Может, подсказал разум. Может быть, если эксперимент всей его жизни не удался. Такой провал… Элайджа стиснул зубы, заставляя себя сосредоточиться только на одной проблеме — поиске гибрида. Теперь только она имеет значение. С Роджером разберётся позже.       Он покинул город в противоположном направлении, откуда пришел. Хотел кое-что проверить. Если Роджер рассказал ему о своих планах, значит, он позаботился о том, чтобы Элайджа ему не помешал. Вампир выбрался из машины, несмотря на промокший его проливной дождь. Посмотрел внимательнее на водное зеркало. Машины он не видел, но на мгновение молния осветила поверхность озера. Показалось что на поверхности воды есть круги, как будто от упавшего предмета. Предчувствие закралось в его душу. Недолго думая, Элайджа бросился в воду. Он плыл так быстро, как только мог, движимый желанием добраться до девочки и спасти ее. Но в машине не нашел ее. Был только Роджер уже мертв, не сердцебиение, ни дыханья. Задняя дверь, казалось, распахнулась от какой-то необычной силы, похожей на взрыв. Было темно, и из-за проклятого течения он абсолютно ничего не видел. Сквозь воду не было видно никакой фигуры. Вышел на берег. Дождь усилился, молнии время от времени освещали небо. Ему показалось, что он увидел что-то черное на неровном берегу. Когда приблизился, застыл в шоке.       На берегу лежала девочка. Из-за ночи было невозможно осмотреть ее как следует. Мокрая одежда, прилипшие ко лбу волосы — все указывало на то, что это гибрид. Элайджа, полным беспокойством, подошел к ней. Девочка дышала, а ее сердце билось ровно. Она в порядке, за исключением того, что она без сознания. И только то, что ее лицо имеет черты вампира. Пара крошечных клыков была едва видна из-под приоткрытых губ. Дождь хлестал по ней сильно, и, если его расчеты были верны, почти час назад должна была произойти авария. Если она здесь с тех пор, мокрая и под дождем…       — Боже, ты же совсем ребенок, — пробормотал Элайджа, беря ее на руки.       Больница — единственное место, где она сейчас будет в безопасности. Элайджа понятия не имеет, как зовут девочку, что именно разбудило вампира, но он уверен, что, когда она придет в себя, последствия могут быть катастрофическими. Он добрался туда, понимая, что картина, которую собирались увидеть врачи, была шокирующей. С него капала вода, но девочка у него на руках была совершенно мокрая, одетая в тонкую домашнюю одежду, вся грязная. Необычно, конечно, для такого маленького городка.       — Возле озера произошла авария, — внушил он бросившуюся ему навстречу медсестру. — Сообщите в полицию и вызовите врачей.       Пришли около трех, Элайджа сразу же положил ее на носилки, надеясь, что она не пострадала. Не было видно ни одной раны, кроме одного свежего пореза на правой руке. Внушил врачам, заставляя их делать все за нее. Заметил, что при искусственном освещении больницы ее лицо само превратилось в человеческое. Он наблюдал, как врачи отвезли ее в отделение неотложной помощи. Сделал глубокий вдох. По крайней мере, она жива. По крайней мере, что-то. Что именно так напугало Роджера, ему еще предстоит выяснить. И ему еще предстоит зачистить следы, оставленные Роджером. Элайджа не сомневается, что будут вопросы.       В первую очередь ему нужна чистая одежда и зонт. Снова внушил медсестре. Ему принесли чистую одежду одного из врачей. Элайджа поворчал, но оделся. У него действительно нет времени на такие капризы. Вернулся к озеру, где обнаружил полицию. Он взял зонт и вышел из машины, подойдя к полиции.       — Откуда они могли знать, что случилось, если скорой помощи даже не было? — спросил тот, кто казался главным.       — Добрый вечер. Медсестра в больнице позвонила вам по моей просьбе, — вежливо обратился к ним Элайджа. Полиции незачем знать, что первородный готов разорвать идиота-ведьмака в клочья, будь он жив.       — Кто вы?       — Элайджа Смит, — с легкости соврал он. — Я проезжал мимо, когда увидел, как машину сносит с дороги. Мне потребовалось некоторое время, чтобы добраться до нее. Сколько времени потребуется, чтобы вытащить машину?       Быстро проявил инициативу. Он хочет быстрее вернуться в больницу, чтобы посмотреть, что происходит с девочкой. Судьба трупа Роджера и злополучной машины его не волнует. У него есть дела поважнее. Разбираться с девочкой, например.       — Мы теперь будем искать только выживших, сэр, — ответил ему один из полицейских. — Мы уже отправили водолазов, чтобы выяснить, есть ли еще кто-нибудь в машине. Около часа, не больше.       Шериф, понятый по звезде на груди, недовольно посмотрел на полицейского, ответившего перед ним. Потом подозрительно покосился к Элайдже. Первородный изобразил улыбку. Час — это хорошо. Важно, чтобы это не длилось долго. Ему еще предстоит решить, что делать с девочкой. Другие полицейские фотографировали, пытаясь заметить хотя бы следы случайного заноса на промокшей от дождя дороге. Элайджа подошел к краю моста, глядя в воду. Шериф был рядом. Если бы не проклятая тьма, первородный внушил бы и ему, оставить его в покое.       — Вы такой хороший пловец? — недоверчиво спросил он. — Озеро довольно глубокое и обычно здесь сильное течение.       — Да.       — А сколько человек было в машине?       В любом случае, когда они вытащат машину, то увидят, что дверь сорвана с петель. Ему придется внушить, что ее вода вырвала. И почему Роджеру нужно так сложно умереть?       — Один. Мужчина, но он уже не подавал признаков жизни. Девочка плавала в воде.       — И вы отвезли ее в больницу, но не вызвали скорую, потому что…       — Вы бы предпочли, чтобы я дождался полного пробуждения госпиталя, чтобы прислать скорую помощь?       На его вопрос не ответили. Ему даже не нужен был ответ. Он перевел взгляд на водное зеркало. Ничего не было видно. Водолазы до сих пор не вышли. Озеро большое. Могут долго искать. Элайджа уже не обращал внимания на воду, он думал о том, что делать с девочкой. Когда она проснется, ему придется многое ей объяснить, начиная с того, кто он, и заканчивая тем, что она из себя представляет. Он не сомневался, что Роджер не удосужился сообщить своему ребенку, в чем дело. А может она знает? Скорее всего, нет. И что с ней делать после? Он не сможет научить ее быть вампиром. Очевидно, он не сможет. Элайджа понятия не имеет, как обращаться с ребенком. В последний раз он был рядом с ребенком почти два века назад. Марселус… Его сердце пронзила боль. Он был ему как сын, хотя Элайджа никогда этого не показывал. Он обратил свои мысли к девочке. Что с ней делать? Кому ее отдавать? Кому он может доверять?       Наконец водолаз вышел. Вместе с шерифом они спустились на берег. Зонт уверяет его, что он не промокнет. Элайджа бесстрастно наблюдал за разговором шерифа и водолаза. Последний никого не нашел в машине. Он изо всех сил искал в озере, но ничего не было видно. Он сможет лучше искать завтра утром. Тем временем полиция обыскала бухту в поисках тела Роджера, но так и не нашла его. Он явно мертв. Они решили продолжить поиски утром.       — Сомневаюсь, что мы что-нибудь найдем, — услышал он слова шерифа. — Озеро соединяется с каналом через перешеек. Возможно его унесло течением.       Не стал комментировать. Роджер был мертв, когда добрался до него, не его дело, что рыбы его съедят. Заслужил. Когда-то Элайджа был впечатлен интеллектом ведьмака, его амбициями и позволил уговорить себя принять участие в приключении, названном экспериментом по созданию гибрида вампира и ведьмы. Теперь он начал презирать Роджера. Он пытался убить ребенка, своего собственного ребенка. Пускай горит в аду. Элайджа никоим образом не чувствует себя обязанным своему бывшему сотруднику. К счастью для Роджера, он умер, если бы он выжил, Элайджа казнил бы его, не задумываясь.       Он вернулся в больницу. Остановил врача в холле, поинтересовавшись состоянием девочки. Ран нет, всего лишь сильный шок. Она проснулась и стала спрашивать об отце. Правды ей еще никто не сказал. Ей дали успокоительное, и она мгновенно уснула. Проводили его до палаты. Элайджа предпочел оставаться в стороне. Он не мог найти в себе силы зайти внутрь, зная, что этот ребенок сирота, да ещё и вампир, и он непосредственно виноват в случившемся. Проклятая совесть просыпается в самый неподходящий момент, напоминая ей, что, отдав все Роджеру для создания гибрида, он поиграл с судьбой этой девочки. Через окно он смотрел на ребенка, который крепко спал на больничной койке. Она очень маленькая, такая хрупкая. И до сих пор бледная. Если бы не ее огненно-рыжие волосы, она бы слилась с простынями. Рыжие волосы местами еще мокрые. Две маленькие косички, еле заметная худоба, веснушки на лице. Ребенок. Элайджа глубоко вздохнул. Она всего лишь ребенок, ставший вампиром. Боже, что он сделал много лет назад? На что он согласился?       Он напряженно думал о том, что делать дальше. Насколько ему было известно, у Роджера не было семьи. Ее мать умерла при родах, как сказал Роджер более 13 лет назад. Да, он сказал, что вырастит гибрида, потому что вампир умер. Это значит, что у ребенка никого нет. Он смотрел на нее, не понимая, что такого ужасного в девочке, которая, кажется, не в состоянии поднять стул побольше, не то, чтобы кого-то убить. Сможет ли он найти ведьму, которая позаботится о ней? То есть, он может хорошо платить. Или вампира? Предложение, которое дала ему его совесть, что он должен заботиться о ней, с яростью выгнал из разума. Девочке нужен пример того, как быть вампиром, ей нужна забота и внимание, чего он ей дать не может. Первородный вампир, заботящийся о 13-летней девочке, наполовину ведьме, неприемлемо.       «Но кому я могу достаточно доверять?» —спрашивал себя Элайджа. У него нет вампиров, которым можно доверять, его контакты в сверхъестественном мире не в счет, они просто не подходящие для этого. Отдать кому-либо невозможно. Она еще ребенок. А от ведьм с их извращенными представлениями о том, что вампиры — это ошибки природы, можно ожидать, что девочка только пострадает. И она явно достаточно натерпелась. Но что он может ей дать? Мирную жизнь? Чушь, ей придется часто переезжать вместе с ним. У него так много врагов. Как только ее заметят рядом с ним, она станет мишенью для всех его врагов. Он понятия не имеет, как заниматься с ребенком, а через год-два она уже будет подростком, и тогда уже будет весело. Приложил пальцы к виску, постоянно обдумывая, что собирается делать. Он все равно должен принять решение. Она должна проснуться к утру. Первородный не подходящая компания для ребенка. Но кто это? Кто примет такое… существо? Если Роджер испугался ее, какой вампир или ведьма в мире не станет ее боятся? А она… она такая маленькая. Как она может убить кого-то, когда едва заметна? Нет, она определенно не должна быть рядом с ним, пока не повзрослеет. Он не способен заботиться о девочке.       Элайджа думал часами и не пришел к решению. Ему было трудно решиться, когда голос совести напомнил ему, что и он виноват, и он ошибся. Девочка проснулась, когда в палату вошла медсестра. Элайджа терпеливо приготовился, не зная, на что будет похожа ожидающая его дискуссия. Он открыл дверь гостиной. Медсестра заблокировала его глазам девочки.       — Где мой отец? — раздался тот же детский голос, что и по телефону. — Почему вы мне не отвечаете?       Медсестра обратилась к нему с молчаливой мольбой о помощи. Элайджа шагнул вперед. А потом он увидел ее при дневном свете, бодрствующей. Когда девочка увидела его, она напряглась, прижимаясь к краю кровати. Ее лицо исказилось в гримасе ужаса, а лазурные глаза наполнились животным ужасом.       И увидев лазурные глаза, в которых есть ужас при одном только виде его, Элайджа понял, что не отдаст ее никому. Он не бросит ее, ведь во всем, что произошло, есть и его вина.