Становление монстра

      Сам факт того, что она проснулась утром, в незнакомой комнате, заставил ее подпрыгнуть от страха, готовой бежать. Но почти сразу все вспомнила. Гибрид, машина, озеро, больница и Торонто. Посмотрела на низкий потолок. Вздох. Это не сон. Все реально, и она теперь сирота, она чудовище и по собственной глупости согласилась пойти неизвестно куда с вампиром, который был другом ее отца. Атти не понимала, чем она думала. Она прикусила губу, чтобы снова не расплакаться. Почему она осталась жива?       Не знала, сколько сейчас времени, но в окне было видно солнце. Атти села на кровать. Она постоянно смотрела на противоположную стену. Думала только об отце. Думала, что в Килларни сейчас начинается школа. Потом вспомнила, что сегодня суббота. Нет, сейчас точно ее одноклассники отдыхают дома или выходят играть вместе. Слезы снова навернулись. Почему он сделал это? Почему он хотел ее убить? Он ведь был ее отцом, вырастил ее, многому научил ее о магии. Да, он был жесток, рана на ее руке напоминала ей о страшных наказаниях, которым он ее подвергал, но он был ее отцом. Как отец может хотеть убить своего ребенка? Что она ему сделала? Атти тихо плакала. Было так больно осознавать, что ее отец, вероятно, никогда не любил ее.       В дверь постучали. Атти поспешила вытереть слезы и получше скрыть печаль. Она напряглась, когда через несколько секунд в комнату вошел вампир. Он одним взглядом обмерил комнату, и его холодные глаза остановились на ней. Атти сглотнула ком в горле. Почему он должен так на нее смотреть?       — Доброе утро. Как спалось?       Она не ответила. Когда ей давали успокоительное, отвечала она по инерции, ей было спокойнее. Теперь она боится. Она боится говорить. Она боится его, и все, что она хочет, это остаться в этой комнате навсегда. Заметила на мгновение раздражение на его лице. Атти сжалась от ужаса еще сильнее. Она его разозлила. Он вампир, и она его разозлила. Он накажет ее? Будет ли он сердиться на нее?       — Да сколько можно? — крикнул он ей, заставив ее желать уйти как можно дальше от кухни. — Сколько раз я говорил тебе не класть сахар? Ответь мне!       Воспоминание заставило дрожать еще сильнее. Сильнее всего Атти боялась рассердить своего отца, теперь она боится рассердить этого вампира.       — Атенаис, — как-то слишком спокойно обратился он к ней, — я понимаю, что тебе очень тяжело. И я не хочу, чтобы тебе стало хуже, но если ты будешь молчать, я не смогу тебе помочь. Поэтому, пожалуйста, когда я задаю вопрос, ты отвечаешь, хорошо?       Она не должна его злить, повторяла девочка про себя, как мантру. Лучше делать, как он говорит. Может быть, так она никогда не будет наказана. Атти не хочется представлять, как вампир может ее наказать. Она заставила себя заговорить, несмотря на собственный ужас.       — Да, сэр.       Увидела, как он закатил глаза. Разве она не поступил правильно? Сжалась еще сильнее. Лучше бы молчала!       — Хоть что-то. Я рекомендую тебе привести себя в порядок и спуститься на кухню. Первая дверь слева на первом этаже. И да, Атенаис, выбери спальню на втором этаже. В этом доме шесть спален.       Он вышел из комнаты… которая больше не могла принадлежать ей. Атти глубоко вздохнула. Спальня на втором этаже. И пойти на кухню. Она тут же взяла свой рюкзак и вышла из уже полюбившейся ей комнаты. Она не должна злить его, снова напомнила сама себе. Будет лучше, если она будет хорошей. И Атти постарается быть максимально незаметной.       Девочка выбрала спальню, окна которой выходили во внутренний двор. В нем было много одежды, разложенной в шкафах и на кровати. Та женщина так быстро нашла для нее одежду? Комната была огромной, сравнимой с той, что на чердаке. На большой кровати лежало черное одеяло. Две тумбочки с настольными лампами. У окна был небольшой уголок, идеально подходящий для чтения или рисования. Подоконник был чем-то вроде небольшого дивана, а местами стояли маленькие книжные полки. Огромное окно пропускало свет, серые обои уже не казались такими уродливыми.       Прямо из спальни дверь вела в столь же огромную ванную комнату. У Атти отвисла челюсть, когда увидела ее. Оно было удивительно большой. Там было два шкафа с зеркалами. Посмотрев в окно, девочка смогла видеть большой двор. Похоже, она в каком-то поместье. Мысль об осмотре дома была изгнана воспоминанием о спуске на кухню. Она быстро обыскала шкафы в поисках того, что ей нужно. Здесь все, как будто женщина действительно знала, что нужно Атти. Приняла ванну и оделась в джинсы и клетчатую рубашку. С трудом расчесала волосы, снова заплетя их в две маленькие косички. Ненавидит свои волосы, они слишком непослушными. Только тогда она вышла из своей новой комнаты.       Лестница, которую Атти не смогла хорошо разглядеть в темноте, выглядела просто царственно. Она была сделана из белого камня и имела интересную металлическую ограду. Атти сделала мысленную пометку рассмотреть ее получше. Они были похожи на цветы. Девочка потерялась на первом этаже. Там было слишком много комнат, и она понятия не имела, где должна быть кухня. Потом вспомнила о своем прекрасном слухе. Прислушалась и нашла грохот с левой стороны. Пошла дальше.       Вошла она неохотно. Вампир что-то делал у плиты. Когда Атти появилась, он, не оборачиваясь, спросил ее:       — Что бы ты хотела на завтрак?       Атти не могла понять по его тону, злится ли он на нее по-прежнему, зол или благосклонен. Его тон был таким же бесстрастным. И она не знала, как себя вести в таких случаях.       — Я не голодна, сэр.       Даже смотреть на еду не может. Еда напоминает ей о Джессике и о том, как она чуть не убила ее. Если бы Атти не попыталась приготовить лазанью, возможно, ничего бы не вышло, ее отец был бы жив, и ее жизнь была бы такой же нормальной, как и раньше. Опять слезы, опять та боль в сердце и опять на кончиках пальцев ощущение искр. Если она не перестанет плакать сейчас, она потеряет контроль над магией.       Вампир повернулся к ней лицом. Он устремил на нее странный взгляд, но не стал настаивать на завтраке. Указал на место за столом. Атти молча села. Через секунду перед ней поставили стакан теплого молока.       — Мила сказала, что это поможет тебе успокоиться, — последовало объяснение.       Она кивнула и неохотно взяла стакан. Молоко было теплым и сладким. Атти сделала глоток. Девочка все еще смотрела на вампира, ожидая в любую секунду его реакции, выражения лица, которое указывало бы, как ей следует действовать, или, по крайней мере, понять, как себя вести. Но он был так же спокоен, если не безразличен. Вампир поставил себе чашку на стол и сел напротив нее, примерно в двух метрах друг от друга. Атти спрятала глаза. Ей не стоит смотреть на него так долго. Продолжила пить молоко.       — Ты выбрала спальню? — спросил вампир.       — Да, сэр.       — Хорошо. Начнем постепенно. Скажи мне, ты хочешь крови?       Атти удивленно посмотрела на него. Она как-то не подумала о крови. Отрицательно покачала головой. Она не хочет крови прямо сейчас. Захотелось, когда увидела его у Джессики и когда медсестра подошла к ней слишком близко. У Атти тогда сложилось впечатление, что она слышит их сердце и кровь, текущую по их венам. Но после того пакета больше не хочется.       — Странно. Возможно, у тебя нету жажды новообращённых. Приступаем к магии. Как часто у тебя случаются несчастные случаи с магией?       Несчастные случаи. Он действительно понимает, что Атти не хотела терять контроль над своей магией, а ее инциденты были просто несчастными случаями?       — Я постараюсь контролировать это, сэр.       — В общих чертах… Когда захочешь крови, дай мне знать. Мы дадим твоему телу более длительный отдых, после чего приступим к тренировкам для контроля. Установим некоторые правила?       Девочка кивнула. Здесь будет та часть, где будет объявлено, что ей разрешено, а что нет, и что будет, если она нарушит правила. Она закусила губу, чтобы сдержать слезы. Отец тоже устанавливал правила, запреты, угрожал. Может быть, если бы она следовала все его правила, то не оказалась бы здесь?       — Главное не покидать территорию усадьбы. Ты можешь делать что хочешь в доме и в дворе. Если тебе что-то нужно, дай мне знать. Тебе плохо, дай мне знать. Все, что ты видишь в доме и снаружи, в твоем распоряжении. Единственное место, куда тебе нельзя входить, это моя спальня. Оно на втором этаже, в правом крыле. Если я тебе понадоблюсь, ты можешь найти меня либо в библиотеке, либо в офисе. Оба на первом этаже. Мы поняли друг друга?       — Да, сэр.       Она быстро выпила молоко, желая покинуть кухню. Ей кажется, что она вот-вот расплачется, и она не хочет растрачивать доброту вампира. Почувствовала повязку на правой руке. Она мокрая, и ее нужно сменить. И… и она просто хочет побыть одна.       — Можно мне идти, сэр?       — Конечно.       Атти поспешила покинуть кухню. Она снова поднялась на второй этаж и с третьей попытки нашла свою спальню. Слишком много комнат. Ей придется учить их, чтобы она снова не заблудилась. Легла на кровать. На повязке снова кровь. Магия закипела в ее жилах. Атти пугается. Если она выйдет из-под контроля сейчас… Девочка пыталась вспомнить все уроки своего отца. У нее никогда не получалось полностью совладать с магией. Она сняла повязку в ванной. Опустила руку под ледяную воду. Еле сдержала стон боли. Магия снова причиняет ей боль. Ей нужно срочно избавиться от нее. Затем она вспомнила самый эффективный метод, который использовала столько, сколько себя помнила. Ей нужно дерево.       В саду она легко нашла большое и старое дерево. Она совсем не была уверена, что что-то не взорвется. Но если дуб дома ни разу не взрывался, то, может быть, и здесь он будет довольно крепким. Атти коснулась коры, почувствовав ее чистую энергию. Она осквернит ее своей магией. Жаль. Закрыла глаза и позволила своей магии проникнуть в дерево. Атти часами сидела в саду. Она успешно игнорировала чувство голода. Она не хотела идти на кухню и снова столкнуться с вампиром. Нашла клумбу с цветами и начала с ними играть. Заставляла цветы расцвести, заставляла их слипнуться.       Самым тяжелым было ночью, когда она оказалась в своей спальне одна, готовая расплакаться, ненавидя себя и ненавидя отца. Как бы она ни старалась в течение дня, ее мысли постоянно возвращались к нему. Каждое воспоминание вызывало в ее душе адскую боль. Атти не выдержала. Ей казалось, что эмоции играют с ней злую шутку. В саду на несколько минут ее охватила такая радость, что ей действительно захотелось громко расхохотаться, а через несколько минут она расплакалась. И теперь она чувствует себя виноватой. По ее вине погиб отец. Если бы не она, он был бы жив. И ее мать не умерла бы при родах. Атти только беду принесла. И только боль. Она начала плакать. Атти бы отдала все, чтобы не быть вампиром, чтобы снова оказаться дома. Пускай были наказания, пускай была жестокость, но, по крайней мере, тогда ее отец был жив и не ненавидел ее. И она была дома.