Становление монстра

      Они гуляли в городском парке, пользуясь хорошей погодой. Атенаис не отходила от него слишком далеко, все еще не уверенная, что сможет снова сдержать жажду. За пять дней сдалась дважды, не помогало даже рисование во время обеда в кафе. Конечно же оба раза Элайджа остановил ее, но девочка впала в уныние. Было видно по тому, как она смотрела в землю, как она сутулилась и как улыбка исчезла с ее лица. Однако улучшения заметны все больше и больше. Вопросы задавались регулярно, по десять в минуту, сопровождаемые улыбками, смехом и рисованием всего, что движется. Первородный лишь снисходительно улыбнулся, обнаружив для себя, что он не может улыбаться ей застывшей или фальшивой улыбкой, а только искренне, одобряя и поощряя все попытки вернуться к жизни. Атенаис возвращалась к подобию человеческой жизни.       Раунд вопросов только начался. Пообедав в кафе рядом с парком, каждый день разном, для смены атмосферы и общения с другими людьми, решили прогуляться по длинным аллеям, так как девочка хотела увидеть, как можно больше мест. Элайджа был не против. Энтузиазм девочки посетить достопримечательности Торонто только убедил его, что с ней все в порядке.       — Сколько лет Торонто? последовал неожиданный вопрос после того, как предыдущий затронул способность вампиров проникать в головы людей.       — Он был основан в 1793 году, — ответил Элайджа. Даже речь не идет чтобы погрузится в свои мысли, ее вопросы каждый раз выводят его из раздумий. И он должен быть осторожен. До сих пор не исключены ее нападения на кого-либо.       На одну минуту воцарилась тишина, как будто девочка думала, что спросить дальше. Атти не выдерживала тишину, вампир даже не пытался понять причину. Так много вопросов, она кажется ребенком, которому никто не отвечал на вопросы, и теперь она отыгрывается на нем.       — Сколько тебе лет, между прочим?       Он посмотрел на нее немного удивленно. Откуда у нее вопросы? Она придумывает их заранее или они приходят спонтанно? Скорее всего последний вариант. Его ответа ждали с нетерпением. Элайджа покачал головой. И если бы ей было сто лет, эта девочка все еще была бы ребенком рядом с ним. Она понятия не имеет, насколько велика их разница в возрасте. Ее Высильно раздражало, хотя Элайджа предпочитал, чтобы остальные вампиры обращались к нему на Вы. Атенаис — исключение. Ее тыкание не кажется оскорблением, скорее чем-то нормальным, даже комфортным.       — Больше тысячи. Я родился в 977 году нашей эры, — поспешил добавить он, чтобы не оставлять сомнений в своем возрасте.       — Ого, ты старый, — Элайджа расхохотался. Боже, этот ребенок — ходячее чудо. Он? Старый? Ему никогда в жизни не говорили, что он стар. Он посмотрел на нее с удивлением, она не выглядела смущенной тем, что сказала. Как будто даже не поняла, что сказала. — Ты не выглядишь старше 30 лет.       — Приму это за комплимент, — с тонкой иронией парировал вампир. Да, комплимент, хотя по поводу его физического возраста снова ошиблась. Когда Элайджа превратился, ему было 24 года, но поскольку условия жизни викингов радикально отличались от сегодняшних, они взрослели и старели гораздо быстрее, чем сегодняшняя молодежь. Финн вообще в свои 27 лет выглядел на сорок. Обратил внимание на странность. Вопросы прекратились. — Неужели вопросы закончились?       Он иронизировал, не будучи серьезным. Ее любопытство его не раздражает, наоборот, ему интересно, что она думает. Каждый из ее вопросов раскрывает другую сторону личности этого вундеркинда. Потому что да, Атенаис — это чудо магии и науки. Жаль, что она до сих пор не понимает всего чуда, которое она представляет.       — Я тебя утомляю, — пробормотала она себе под нос, ускоряя шаг. — Прости, я не буду…       — Прекрати. Нет никаких трудностей. Тренирую свою память старика, — он лукаво улыбнулся ей, используя ее термин. Атти тут же покраснела. Мило. Их игра «ответ за ответ» превратилась в вопрос, вопрос и вопрос, фраза, которая забавляет Элайджу, и еще один вопрос. — Следующий вопрос?       Она даже не думала об этом, она сразу принялась за другие вопросы, на которые можно было ответить. И, возможно, именно уверенность в том, что она получит ответ, позволяет Атенаис проявлять такое любопытство.       — Каким тебе видится мир после тысячи лет жизни? Я имею в виду, как сегодняшнее общество отличается от того, в котором ты вырос?       Он был приятно удивлен ее подходом. Детское любопытство перешло в зрелую серьезность. Она хочет знать больше, чем ее возраст, она хочет знать его мнение о ее мире, потому что Атенаис — дитя этого мира, современного мира.       — Инновационная, я бы сказал. Сегодняшний мир инновационный и очень отличается от моего мира. Начиная с техники, которая значительно облегчает жизнь людям, но так усложняет жизнь вампирам. Например, камеры наблюдения. Столетие назад я мог испариться с улицы, не беспокоясь о том, что меня кто-нибудь увидит, что я открою тайну сверхъестественного. Или шестьдесят лет назад я легко мог внушить продавцу. Сегодня на каждом шагу стоят камеры наблюдения, фиксирующие каждое движение. Я должен следить за каждым своим шагом. Люди изменились, — делился своими наблюдениями Элайджа, не считаясь с тем, что разговаривал с 13-летним подростком. Удивительно, но иногда Атенаис кажется достаточно зрелой, чтобы понять его мысли. Может быть, трагедия, через которую она прошла, изменила ее приоритеты и мировоззрение, или, может быть, образование, которое дал Роджер, превратило ее в человека с более глубокими заботами, чем телевидение и домашние задания. Ее вопросы охватывают все, от вампиризма до астрономии. Она очень быстро переходит от одной темы к другой, но каждый раз, когда Элайджа вскользь упоминает ответ на заданный ранее вопрос, она доказывает, что прекрасно помнит все предоставленные им подробности. — Есть другие занятия, другое образование. Веками мы наблюдали, как с 12-13 лет дети считались зрелыми, работающими, занятыми или даже участвующими в войнах. Мне было 14 лет, когда мне впервые пришлось взять меч в руку, чтобы защитить свою семью вместе со старшим братом и отцом от разбойников. Сегодня, в вашем возрасте, люди все еще дети, полные иллюзий и максимализма.       — Ты считаешь, что максимализм у подростков — это что-то плохое? вопрос был задан серьезным тоном.       Атенаис нашла скамейку, чтобы сесть. Элайджа последовал ее примеру. Перед небольшой клумбой. Голуби тут же остановились перед ними. Он позволил себе несколько секунд обдумать ответ, который собирался дать.       — Точно не могу сказать. Понимаешь, есть разница между моим восприятием мира и твоим восприятием, представителя поколения 1990-х. Для меня неприемлемо поведение подростков на три-четыре года старше тебя. Неуважение к взрослым, невоспитанность, вульгарность и излишняя самоуверенность мне кажутся отталкивающими, — не стеснялся высказывать свое мнение о ее товарищах. Возможно, Атенаис еще слишком молода, Элайджа говорит о подростках, начиная с 15 лет, чтобы он воспринимал ее как одну из девочек-подростков, которых он часто видит в городе. Малышка слушала его с интересом, заинтригованно глядя на него. — Это другая культура, которая ведет к совершенно другому образованию, чем это было столетия назад. У меня такое впечатление, что теряется чувство ответственности. Не говоря уже обо всей этой ерунде с попытками взрослеть с юных лет, с тенденцией стать взрослыми через алкоголь и наркотики. Я считаю, что детям нужно позволять быть детьми.       Атенаис нахмурилась. Она склонила голову, погрузившись в собственные мысли. Элайджа уже пожалел, что коснулся такой деликатной для девочки темы, как детство. Он мало что знает о ее детстве, это небольшие подробности, которыми Атенаис небрежно поделилась с ним. Он пришел к выводу, что Роджер не позволял ей часто общаться с детьми, школа была ее спасением от тирании отца. У нее были друзья, но они не знали, что девочка — ведьма. А еще он заметил в ней наличие постоянного страха, что она может наскучить. Очевидно, что Роджер травмировал своего ребенка не только попыткой убить ее, но и специфическими методами воспитания. Разве ей когда-нибудь позволяли делать детские ошибки, быть глупой и наивной, как и все остальные? Он выкинул из головы мысли о мертвом ведьмаке. Он нежно коснулся плеча девочки. Она перестала вздрагивать. Просто вышла из своих мыслей.       — Пора возвращаться. Ты встречаешься с Милой сегодня.       Атенаис слегка улыбнулась. Она встала с первой скамейки, чуть не спрыгнув вниз. Дитя, Элайджа закатил глаза. На обратном пути он снова удивился. От серьезности, близкой к зрелости, она перешла к детству, задавая самые неожиданные вопросы. Вроде того, что выложили, на выходе из парка.       -Ты любишь собак или кошек?       — Какое это имеет значение? — несколько озадаченно спросил Элайджа.       — Как какое значение? Ты заботишься обо мне, следующие несколько лет, по крайней мере, пока я не достигну совершеннолетия, я буду жить с тобой, конечно же хочу узнать больше.       Собаки? Кошки? Кто в здравом уме посмеет задавать такие вопросы первородному вампиру? Точно, Атти вряд ли до конца понимает, что означает репутация первородного вампира.       — Я больше отдаю предпочтение собакам.       — Да? Я тоже люблю собак! Когда я был маленькой, я даже принесла домой щенка с улицы, но отец его выкинул, сказав, что у него блохи. Почему только я задаю вопросы? Ты правда ничего не хочешь знать обо мне?       Он открыл перед ней дверцу машины, приказывая глазами сесть. Мила прибудет через час, чтобы поговорить с Атенаис и дать Элайдже заключение специалиста. Только если девочка подпустит ее к себе, что весьма сомнительно. Элайдже потребовались недели, чтобы получить эти бессмысленные, но необходимые вопросы девочке.       — Я и так все о тебе знаю, — сказал Элайджа, понимая, что пока он не ответит, она не сядет в машину.       — Например?       Ей нет равных в упрямстве. Это потому, что она всего лишь ребенок, или это просто ее характер?       — Например, я знаю, что ты любишь рисовать, любишь сладкое и терпеть не можешь запах лилий. Ах да, и ты боишься бури.       — Я не боюсь бури, — яростно отрицала Атти, но на его веселый взгляд призналась. — Ладно, может немного, но это секрет!       — Я никому не скажу.       На ее лице расцвела счастливая улыбка. Как мало ей нужно для счастья, только ответы на вопросы и чистый лист перед ней. Это будет не так сложно.