Становление монстра

      2027, Мистик Фоллс       — Зачем ты мне все это рассказала? — спрашивает Хоуп, совершенно сбитая с толку концовкой истории. Она не заканчивается тем, как Атенаис и Элайджа влюбились и поженились, или даже тем, что Атенаис встретила первородную семью, но почти неважным моментом.       — Я знаю, что тебе тяжело в школе, что несмотря на то, что ты учишься с таким количеством сверхъестественных существ, ты не чувствуешь себя частью этого мира. Но, Хоуп, ты нормальная. Ты не ошибка, тебя любят и хотели с первой секунды, как о тебе узнали.       Атенаис касается ее плеча, мягко сжимая его. Хоуп считает себя ошибкой, хотя и не говорит об этом. Только однажды, несколько недель назад, она пробормотал что-то вроде «типично для космической ошибки». И Атти видит в Хоуп слишком много общего с собой. Чудо-ребенок, который считает себя ошибкой, тот, кто не может вписаться ни в какое сообщество, но хочет быть нормальным любой ценой.       — Я знаю, что семья меня любит, — говорит Хоуп, отводя глаза. — В этом я даже не сомневаюсь, только вот… эта вселенная точно не планировала моего существования.       — Ты превратила Генри только для того, чтобы в школе был кто-то вроде тебя? — сказала Атти, уже найдя причину поступка Хоуп. Дети.       — Да. Если нас будет двое, нас же примут, верно? она посмотрела на нее почти с надеждой, отчего сердце девушки болезненно сжалось. Их примут. Боже, когда мир станет местом для всех? Нежно улыбнулась ей. — И я не буду единственной в стае. Я имею в виду, да, мама альфа, но я им не являюсь, и все они видят во мне… опасность для них. Если Генри будет таким же, как я, хотя бы гибридом, будет легче?       — Милое дитя, ты Майклсон, у тебя есть место в этом мире, и тебя принимают все сверхъестественные существа, и те, кто говорят тебе, что ты не должна существовать, — это те, кто тебя боятся. Ты совершила ошибку, превратив Генри. И тебе придется ее искупить, но если и есть на земле хоть один человек, который тебя понимает, так это я. Я сделала много ошибок, когда была твоего возраста, я рисковала, я разрушала себя, сама того не зная, была зла, грустна или подавлена. Несколько раз я чуть не позволила себя убить из-за своей наивности.       — Дядя Элайджа был рядом.       — Да. Он был рядом со мной и научил меня тому, что каждая ошибка искупается, а жизнь — не ошибка. Я не ошибка.       — Почему ты остановилась, когда дядя Элайджа взял с тебя обещание запомнить ту фразу? — с любопытством спросила Хоуп.       — Впереди трудные дни, Хоуп, твои родители воюют в Новом Орлеане вместе со всей семьей, и как бы нам двоим не хотелось быть рядом с ними и помогать им, мы должны уважать их решение. Ты самое драгоценное сокровище этой семьи, и я поклялась защищать тебя. Здесь тяжело ждать новостей, чувствовать себя отрезанным от мира, волноваться и чувствовать себя бесполезным. Тяжело, но это пройдет. Потому что завтра будет лучше. Скоро мы вернемся домой. Я обещаю.       Хоуп обнимает ее. Атти чувствует, как на глазах появляются слезы. Хоуп — дитя всей семьи, и Атти ни на секунду не пожалела, что защитила ее с того момента, как узнала о ней. Хоуп драгоценна, чудо-ребенок, самый важный ребенок в мире. Обняла ее в ответ. Обе нормальные.       — Ты просто обязана рассказать мне продолжение, — потребовала Хоуп.       Атти рассмеялась.       — Конечно. Однажды я расскажу тебе, что произошло дальше. Но не сегодня. Есть много глав, которые нужно рассказать. Оставим эту историю незаконченной.