Слуга

      Служить клану Камисато почётно. Это не просто статус, это покровительство со стороны господ, это привилегии в комиссии, это уважение среди знакомых, и опасение в глазах незнакомцев. С моим чутьем и способностью налаживать новые контакты, мое положение превращается в ещё одно оружие. Владеть копьем, быть достойным глаза Бога, быть в услужении у одной из правящих комиссий сегуна - можно сказать, что я был не просто верным слугой. Я был возможностью, которая представляется крайне редко.       Кичиться этим, к слову, было мало чести и пользы. Скорее я воспринимал это как данность, отдаваясь полностью только одному делу: служению своим господам: госпоже Аяке и господину Аято.       Меня зовут Тома. Просто Тома. Я верный слуга, и бессменный управляющий клана Камисато комиссии Ясиро. Не желаете подружиться со мной? Обещаю, вы не пожалеете.       Существовать в Инадзуме нынешнего времени было крайне непросто. Охота на глаза Бога, конфликты с торговыми палатами, закрытые границы, беженцы, как состоявшиеся, так и нет - все было предметом моего внимания. Информация для госпожи и господина была главным оружием в их работе. А я весьма неплохо ее добывал. Нести справедливость вопреки странным приказам сегуна становилось моей целью изо дня в день. И я был рад.       Госпожа Аяка, младшая наследница клана, прекрасная дева, одаренная не только красотой, но и волей, силой, мудростью была моим светочем. Улыбка и ласковые слова с ее уст смывали с моей души и тяготы совести, и муки от выбранных решений, и досаду, и усталость. Я был готов умереть от ее руки. И не важно каким способом.       Господин - старший брат и глава клана, Аято Камисато, был более строгой версией своей сестры, но также идеален во всех чертах. Красота и ум сочетались в нем в других пропорциях, выделяя предусмотрительность, силу и расчётливость вперёд, но не забывая и о сочувствии и справедливости. Но даже так, его уверенность передавалась всем, кто был рядом. За него я был готов умереть любым способом.       В целом, если подводить сухой итог, моя жизнь была вовсе и не моя, и расплачиваться ею я имел право только во благо клана Камисато. Подумайте это печально? Зря. Я видел прекрасный умысел быть наведённым остриём в руках умелого воина, ну и, конечно же, мне льстили бонусы от всего. М?       Моя ежедневная жизнь была богата на события, ощущения, знакомства и конфликты. Засыпал я без проблем: ни муки совести, ни прочие волнения не трогали меня. Но однажды случилось то, что встряхнуло меня от липкой дремы бытия.       Я как и положено, был всегда подле госпожи. Даже если она могла сама постоять за себя и даже убить при необходимости, моим долгом было быть первым фильтром любых проблем. Будь то новые иноземцы, или же жалобы от торговой гильдии - все едино и по своему интересно. Однако, в тот вечер случилось нечто непредвиденное.       — Господин Тома! Хозяин просил передать вам, чтобы вы прибыли к нему в резиденцию! - посыльный поклонился в пояс, протягивая мне на обоих руках свёрнутый веер - знак особо важной просьбы и подлинности приказа.       Я скосил взгляд на госпожу. Чего это ее брат так официально под вечер зовёт меня. Неужто есть особое поручение? В последнее время обстановка на островах накалилась так, что искры трещали даже в отдаленных от фронта сопротивления местах. Ну что ж, я был готов к любому поручению, даже если оно пойдёт в разрез с идеологией сегуната.       Юная госпожа смиренно кивнула.       — Прими веер, - ее голос был нежен как струи горного ручья. - Думаю, брат имеет нечто очень важное, раз прислал это. Тебе нужно идти, - улыбка тронула пухлые губы.       Я крутил веер в руках. Понимал, что это не абы что, а настоящая привилегия.       — Со мной все будет в порядке, - задорно усмехнулась на мой немой вопрос. Я даже не успел воздуха набрать, чтобы выразить беспокойство. - Охрана, что ты подобрал на редкость толковые, они справятся без тебя.       — А? Хорошо… - я неловко ухмыльнулся. - Не судите их за промахи слишком строго. В конце концов, это простые бойцы без благословения воли небес.       — Ты зарываешься, Тома, - так же насмешливо осадила госпожа в ответ. - Наличие глаза Бога это не повод задирать нос… - вздохнула тягостно, беря паузу. - Особенно, когда можешь стать следующим.       Ее последняя оговорка была серьезной и даже обеспокоенной.       Да ну! Кто подумает на меня? Я и дрался-то в последний раз более месяца назад, и свидетелей и выживших не сыскать будет. Но в словах госпожи был резон. Охота велась слишком активно и одарённых вычисляли самыми изысканными способами.       Но кто подумает на меня? Того, кто постоянно на виду, в первых рядах в любой заварушке, чьё имя уже ассоциируется с главным авторитетом острова?       Ладно. Об этом надо будет позаботиться отдельно, и я даже знал как. Потому и повода переживать не видел.       Крутил в руках веер с дорогой резьбой и элегантным рисунком на торце сложенного полотна. «Кипарисы в воде» визитная карточка господина, так же как и «Инеевая цапля» у госпожи.       Хах. Ну что ж, нельзя заставлять ждать хозяина. Верно?       — Будьте осторожны, госпожа Аяка, - я склонился перед девой, прощаясь.       — Будет тебе, - прищурилась она в ответ отпуская меня движением кисти.       Я уходил из ее владений в тёмную ночь как обычно в благостном расположении духа. Ее улыбка в конце долгого и трудного дня удивительным образом успокаивала меня. И пусть добираться до комплекса главы клана было недолго, я шёл по темноте бодро и уверенно. Под покровом ночи в это время можно было натолкнуться на отчаявшихся ронинов, которые нападали на все, что приближалось без разбору, или ошалелых до сокровищ охотников. Сейчас я готов был схлестнуться с кем угодно. Вот только сегодня все было удивительно спокойно, и уже через сорок минут неспешной прогулки по тропинкам я добрался к порогу двора.       — Господин ожидает, - махнул приветственно дёрнувшейся в мою сторону охране. Как-то эти ребята не особо жаловали меня каждый раз. Не узнали, что ли? Проходил в ворота и по элитному двору как по собственным владениям.       Конечно же, мне нравилось чувствовать себя свободно в таких местах, да и вообще в около господских кругах. Я ходил, где хотел, мог есть и пить не по расписанию, как гвардейцы, общался с хозяевами как с друзьями, меня даже слушала определённая прослойка воинов и торговцев. Мне нравилось мое положение и пользоваться всем, чем могли только хозяева.       Ну и конечно же, я знал и видел берега, знал место и обязанности. Но сторонним это мое знание было не обязательно, верно?       Освещённый лампами и святилищами двор был тих и пуст. Царившее спокойствие в имении одновременно и умиротворяло и настораживало. Я на всякий случай огляделся, ища подвох, и стараясь быть на чеку. Подходя к покоям господина уже имел на руках некоторые вопросы. Хотел спросить, не случилось ли чего…       — Это Тома. Вы посылали недавно за мной. Я могу войти? - стукнул коротко в неширокую балку двери.       За ширмой было тихо несколько мгновений. Можно было даже успеть начать волноваться, но в итоге господин Аято отозвался.       — Входи.       Высокий, статный, в белом парадном кимоно и брюках, в котором ходил вообще всегда, стоял опираясь на краешек стола. Встречал меня легким прищуром, пока я закрывал за собой створку двери. Кажется, он что-то читал до моего прихода, в руках вертел полу скрученный свиток.       Даже несмотря на то, что он был всего немного старше меня, я воспринимал его как более умудренного и взрослого. Красивые черты лица и статные манеры возвышали господина над толпой, делая уникальным и недосягаемым, даже несмотря на его возраст.       — Спасибо, что пришёл. Извини за позднее приглашение, но думаю, что сегодня хорошее время…       Я стоял перед ним и внимал молча. О чем бы ни шла речь, если он так считает, значит так и есть: хорошее - значит хорошее.       — Ты уже долго и верно служишь нашему клану, Тома, - начал мысль хозяин. - И душой, и сердцем, и телом. Твои качества уникальны, как и ты сам. Я долго думал о твоём статусе и нашёл одно упущение. Чтобы заполнить его, я хочу сделать тебя своим.       В комнате повисла тишина.       — Простите, - откашлялся я, недоуменно улыбаясь: ждал продолжения, но Аято молчал. - Наверное я прослушал, своим кем?       Смотрел в беспристрастное, спокойное и красивое лицо господина. А тот мягко смотрел на меня, не собираясь ничего пояснять.       — Раздевайся, Тома, - отдал приказ Аято, неспешно отстёгивая от воротника хаори защитные пластины.       Я замер. Состояние тупого онемения завладело моим телом. На ум мне приходили всякого рода глупые вещи, в том числе и самые похабные. И что-то подсказывало, что они же и были единственно верными расшифровками.       Мое лицо несдержанно вспыхнуло прилившей кровью от догадки. Пожелание господина выбило землю из под ног, но сказать «нет» я попросту не мог. Не смел, не имел права. Мне было дозволено многое, но и цена всему было полное повиновение. Я мешкался, не спешил раздеваться. Суетно пытался выстроить логическую связь между тем, что я был отличным слугой, и тем, что меня сейчас хотят присвоить ещё и в интимном плане… Логика может и была в подобном рассуждении, только вот я из центра кабинета комиссара ее не видел.       Предпочитая не пересекаться взглядами с господином, я начал непослушными руками стягивать куртку, отстегивать элементы легкой брони с пояса.       Не найдя очевидных предпосылок к такому неожиданному решению я не видел даже шанса возразить или отказаться.       Невозможно аргументированно отказать на банальное желание того, кому ты служишь.       Господин снял наплечник и даже аккуратно его сложил, высмыкивал и расстегивал рубашку, смотрел на меня, пока я неуклюже развязывал шнурки на брюках. Одну за другой я снимал вещи, и с каждым снятым элементом одежды мне хотелось возразить без разницы что и попытаться уйти.       Мне было неловко находиться почти раздетым перед хозяином, при этом я ни раз видел его самого голым. Ну, или почти. В банях, после или перед сном. Сам Аято никогда не тушевался того, что кто-то увидит его тело. Скорее это были проблемы тех, кто увидел. Но мне до его стати было как до Мондштадта.       Последними остались сапоги и штаны, которые я расшнуровал медленно начиная с самых верхних застёжек, пытаясь растянуть процесс. Трусы снять следом за брюками смелости у меня не хватило.       — Ты же девственник? - весьма буднично просил Аято, подзывая меня жестом к месту, где он стоял. Он терпеливо и молча наблюдал за мной, пока я одеревеневшими пальцами мучал пряжки на ботинках.       Я не поднимая взгляда коротко кивнул на его вопрос.       Да, как-то у меня с этими отношениями не сложилось с самого юношества. Много разной и интересной работы и мало времени вникать в людей, искать в них что-то особенное, и как следствие, хотеть близости. Мои социальные навыки на тот период были настолько однобоки, что со временем просто переросли в неудачный и некрасивый рудимент. Я мог прекрасно играть на публику и даже изображать друга, но умел быть только верным помощником. Как итог, я не ощущал печали от отсутствия близости с кем-то. Единственные с кем я был хорошо знаком, близок и открыт, и видел все необходимое, чтобы сказать «нравится» - это были госпожа и господин Камисато…       — Ты стесняешься этого? - легко и беззлобно усмехнулся господин. - Не стоит. И это выглядит мило, кстати. Ляг на стол, - мягко скомандовал он, коснувшись пальцами столешницы.       Прибранный стол приветствовал меня полированной широкой поверхностью. Тут можно было и во весь рост лечь, но я понимал, к чему вел Аято, и на что намекал. Вздохнул. Он знал, что я смогу правильно истолковать его просьбу и молча ждал исполнения.       Наверное, похожие чувства ощущают приговорённые, которые сами идут на эшафот: через «не хочу». Каждый шаг и каждое движение было для меня сейчас трудными, и словно не моими. Я обошёл господина и сел на край стола, готовый откинуться на просторную столешницу сзади.       — Нет-нет, на живот, - поспешил поправить Аято. - На спине - это скорее поза женщины. А ты, Тома, весьма доблестный муж…       Он обходил стол и меня, и в итоге оказался за моей спиной, когда я повернулся и был готов опуститься животом на стол. Мгновенно мои фундоси подцепили пальцем и жгут пополз с бёдер далеко вниз. У меня при этом все подтянулось, и я неосознанно упёрся руками в стол, непроизвольно защищаясь и пытаясь прикрыть гениталии стиснутыми бёдрами. Упирался как кот перед водой, не желая распластаться животом по просторной столешнице.       — Н-нет… господин…       — То есть «нет»? - даже мягким голосом Аято дал понять, что не терпел таких отказов.       — П-подождите, - я ощутил как он втиснул своё колено между моих. - Я… я не могу…       — Тома…       Мое имя из его уст, произнесенное с нажимом, словно электрическое поле самого сегуна, поднимало каждый волосок моего тела дыбом. Аято воздействовал на меня слишком странным образом.       Мысли вертелись уже неуправляемым роем. Кажется, я зашёл слишком далеко и слишком необдуманно, что разворачиваться обратно было уже поздно. Ненавязчивое давление со спины теперь упиралось чем-то твёрдым мне в копчик. Упругий бугорок в штанах Аято.       Мой язык был быстрее мысли, и в итоге я ляпнул первое попавшееся не подумав вообще, как мне апеллировать к такой необычной просьбе. С одной стороны я покорно выполнял приказ, но с другой не мог сделать, что просили. Просто не мог.       — Я не против…Но это же… грязно. Это … то есть, вы же испачкаетесь!       О великие архонты! Я искренне надеялся, что это отпугнёт господина. Переживал больше за него, нежели за свой задний проход. Как я додумался до такого?! Вот же постыдство! Я и правда вслух сказал что не против??       Но и эти аргументы были ничтожны. К шее и плечу прислонилось лицо господина. Тёплое Дыхание и касания губ.       — Предусмотрительно подмечено. Спасибо, что так быстро понял, о чем я, - он говорил и оставлял неспешные поцелуи по плечу, холке, шее, по линии роста волос. Отодвигал в сторону хвост. И я от этого забывал местами, что изначально хотел сказать, что не готов к такому категорически. - Если хочешь, можешь пройти до купален, я подожду… - к губам присоединились обе руки, неспешно трогающих меня от бедер, которые стянуло страхом, адреналином и ещё чем-то странными, и до груди. - Ты значишь для меня много, Тома. - Когда пальцы зацепили затвердевший сосок, я понял, что возражения мои, как и попытки упереться и не лечь на стол, были далеко до фени господину.       — К-комиссар Аято… я честно… немного не готов к подобному. Вы мне тоже не безразличны… Но я не хочу приносить вам досаду своим отказом… но… - руки господина гладились бок от рёбер и до самых ягодиц, не отрываясь. О сёгун, кому я это все говорю! - Но я даже не знаю и не умею, и наверняка разочарую вас…       — Прекрати, - усмехнулся он мягко надавливая мне между лопаток. - Я знаю что ты не умеешь. У меня нет цели сделать тебе больно. Я хочу чтобы ты был моим, и чтобы тебе это понравилось. Со временем придёт опыт: ты очень быстро учишься. Только когда твоё служение приносит удовольствие оно искренне, не так ли?       Я не нашёлся, что возразить на последнюю фразу. Это был шах и мат. Моя блокада из сопротивления прогибалась, и я вместе с ней, рвано и медленно опускаясь к столу.       — Если тебе неловко - пожалуйста, можешь подмыться в купальнях. Но это точно будет лишним. - Он взял паузу. - Мои таланты в области гидро элементалей во много раз удобнее…       Последняя капля откровенных аргументов добила, и я безвольно опустился на стол, утыкаясь лбом в руки.       Я и представить утром не мог, что к вечеру окажусь в столь патовой ситуации. Мои ноги разъезжались, неудобно упираясь коленями в боковину стола. Спину и плечи покрывал аккуратными поцелуями сам комиссар Ясиро, попутно оглаживая меня промеж ягодиц. Я прикрыв глаза, упёрся в стол. Не сопротивлялся, старался глубоко дышать, а не опасливо таить дыхание. Расслабился как мог, сам себе облегчая участь.       — Ты не потому сегодня расстроенный ходил, что слышал разговоры командиров гвардии? - светским тоном любопытствовал Аято, погружая в меня палец.       Я сглотнул, сделал вдох поглубже и с выдохом постарался отпустить схватившиеся неожиданным проникновением мышцы.       — Я постоянно их слышу, - ответил на выдохе. - Ничего нового.       И правда. Злые языки любили мои кости, мою службу, мои методы, мое происхождение и меня самого. Я регулярно слышал недовольное бормотание от самураев-амбалов, которых рисом не корми, дай мечами помахать по поводу и без. В раздевалках казармы, за обедом, на строевой. Подобное меня уже давно не трогало. Немного не в духе я ходил совсем по другому поводу.       Аято тем временем активно проталкивался внутрь меня пальцами. И их было уже несколько. Я ощущал свою упругость в стократ. Но при этом было не сильно-то и больно, но и не приятно.       — Кажется, ваши войска завидуют мне, - я непонятным образом выдавил из себя нервную шутку, принимая во внимание своё текущее положение. Активное движение пальцев во мне было на грани того, чтобы выдавить из меня громкий стон и это не укрылось от внимания комиссара.       — Не исключено. Ты прекрасно адаптировался в инадзуме, Тома. - Чувствовалась улыбка в голосе над моей спиной. - Понял без подсказок принцип уке и тори, но все же, - слова сопровождали глубокие пасы вглубь и вызывали у меня дрожь,- я хочу, чтобы ты сказал мне, когда тебе по настоящему будет приятно. Сейчас ты просто принимающий, избегаешь боли и травм, но в другой раз, надеюсь, поймёшь, в чем истинное удовольствие.       Другой раз?       То есть это только первый??       На замену пальцам вскоре пришло то самое, упирающееся всю дорогу мне в ногу.       Да, комиссар заметил, что я всячески пытался выжить. Как и в боевом искусстве Инадзумы: тому, на ком отрабатывают техники нужно самому заботиться о своей жизни. Ведущий никогда не заботиться о слабом, только о безупречности исполняемой техники. Но вместе они образуют мощную пару, которая из боя выносит знание. Сейчас я был готов просить время на подготовку, чтобы совсем-совсем избежать травм, и вынесли из схватки себя целым и невредимым. Пожалуй, меня впервые пугало происходящее: я никогда не оказывался в столь безвыходных положениях.       Но по итогу господин сам подготавливал меня. Мне оставалось только максимально расслабиться и полностью выдыхать, когда его движения были направлены внутрь. В какой-то момент это стало даже приятно. Вот только бы господин не замарался…       Меня использовали удивительно деликатно и мягко. Не так как принято было обращаться со слугами или с уке. Я знал, что был особенным для господина: первое и единственное доверенное лицо комиссара. Но сейчас познавал насколько поверхностны были мои представления.       Держаться за гладкую и скользкую поверхность стола было сложно. Ладони держались только благодаря нервной испарине на них. Я упирался лбом в стол, и старался совладать с новыми ощущениями. От еле заметного жжения, до переполняющего объема внутри и на входе. Иногда господин задевал что-то внутри, что сбивало мое дыхание, стягивало мышцы, выбивало нехарактерны стоны из меня. И только после пары раз я ощутил, что у меня тоже, оказывается стоял. Моментов, в которые было больше приятно, чем больно или противно, становилось больше. В любом случае я уйду отсюда с ощущением использованности, но там будут и стыд от того, что было приятно, и смирение и покорность: как со своим положением, так и с будущим.       — А-а! - я позволил себе слишком громко выдохнуть от очередного упора во что-то чувствительное во мне. - м…       Неосмотрительно было так громко реагировать.       — Простите, господин. - уши запекло стыдом от оплошности, но меня не перестали иметь ни на секунду, и даже наоборот, все стало происходить быстрее, глубже. Словно намеренно Аято старался, чтобы я ещё раз вскрикнул, но уткнувшись в локоть я мог порадовать его только приглушенными своей рукой и столом выдохами.       Спустя минут пять комиссар наконец остановился. Я не ощущал уже боли и раздражения сзади. И даже чужого присутствия. Моя плоть была возбуждена и податлива, поэтому я даже не сразу понял, что Аято все еще внутри.       По талии и спине прошла сильная рука, оглаживая и приминая тело.       — Ты хорошо звучишь, - похвалил меня. И мне снова стало стыдно. - Видишь ту коробку? Дотянись до неё.       Я стараясь не поднимать пунцовое лицо, повернул голову осматривая стол рядом в поисках предмета. Небольшая коробка стояла почти на другом конце стола и мне пришлось потянуться, чтобы достать ее. Двинувшись с места я снова несдержанно охнул, когда мой член ткнулся в твёрдую боковину стола. Внутреннее давление все же возбудило меня, да только притронуться к себе возможности не случилось. Да и неудобно было: как физически, так и перед господином.       Я подтянул коробку к Аято.       — Нет, это тебе. Открой.       Неловко было.       Привстав на локти я послушно открыл крышку, заглядывая внутрь. В темном бархате лежал и сиял бледным синим светом артефакт. Внутри видны были вихри моря и сияние глубин. Гладкая стеклянная поверхность была толстой, без лишних элементов. Искуснейшая вещь! Артефакт был с яблоко, на изящной подставке, такой же литой и гладкой.       Вот только я таких артефактов не видел ранее и классифицировать для чего он не мог. Этот был явно сделан индивидуально и, судя по печати, мастером Гидро.       — Гидро-артефакт?       — Да, - комиссар наклонился, почти всем телом приникая к моей спине. Взял из моей руки предмет.       Я увидел как тот засветился в его ладони. Аято буквально пробуждал небольшой океан внутри.       — И он теперь твой, - прохладными губами он коснулся плеча. Раз, другой, заставляя меня врасплох, и не знающего, как реагировать. - Это не подарок, а скорее мера необходимости…       Аято забрал артефакт и выпрямился. Я ощутил как он наконец выходит. Его плоть уже не была такой твёрдой обжигающей. Слишком поздно, но до меня дошло, что случилось. Я отвернулся снова в стол и в локоть. Не моргая, и желая больше не пересекаться с господином взглядом. Как Аято и сказал в начале разговора, он сделал меня своим. Он оставил своё семя во мне.       — Этот предмет единственный в своём исполнении, и в нем присутствует большая доля моего элементального следа. - Его пальцы легко прошлись по моей растянутой щели, поглаживая и щекоча, перешли на поясницу, распыляя мое возбуждение ещё сильнее. - Теперь ты принадлежишь клану всем, что у тебя есть. И душой, и помыслами, и телом, и желаниями.       Промежутка между ягодиц коснулся гладкий скользкий предмет. Я замер. Он что, засунет артефакт внутрь?! Он же сделан из стекла! Я похолодел, представив страшные последствия…       — Г-господин Аято… не нужно, п-прошу! - полное неведение действий господина меня пугало, но силой вырваться мне не позволяли принципы. Я не мог перечить воле хозяина и мог только ждать его помилования. Голый, подставленный под его руки.       Я вцепился в гладкий стол, как если бы у меня на руках были зубы. Толчок, и холодный предмет проскользнул в меня, и следом его сверху накрыла горячая рука.       — Без этого никак, Тома. В следующий раз тебе будет проще, - рука Аято проскользнула вперёд, оттягивая нежно мошонку, и сомкнулась но моей зудящей плоти. Я раздраженно двинул бёдрами в его кулак, ощутив как сзади константой давил предмет, не давая мне расслабиться. - Но главное, - движения руки на головке были знающими, уверенными. Я был весь там. Так мне понадобится всего несколько секунд, чтобы излиться и успокоиться. - Мое семя и элементальный след не позволят никому увидеть твою ауру и ауру твоего глаза Бога. Если ты, конечно, не будешь им пользоваться на каждом повороте. А ты не станешь по моей просьбе. Комиссия Тенрё, если им сильно припечет, способны проигнорировать мой статус, а я потерю тебя проигнорировать не смогу…       Аято говорил склонившись надо мной, рукой активно массируя разбухшую головку. Я спиной ощущал полы его рубашки, краешками щекочущие бока, прохладную кожу его груди, покровительственное присутствие. Все это лишало способности не просто воспринимать, что он говорит, а вообще мыслить.       Ещё секунда и я с позором выпачкал руку господина, жадно дернувшись в его сжимающийся кулак несколькими толчками. О, небеса, какой стыд!       Я замарал не просто себя, но и стол, одежду Аято, самого комиссара, лакированный пол кабинета…        — П-прости…те… господин.       — Если желаешь подмыться, то в конце коридора умывальная комната. Можешь не одеваться, все равно в поместье сегодня только одна охрана.       Меня больше не удерживали на столе. Я поднялся, оперся о локти, прислушиваясь к заднему проходу. Ощупал его. Снаружи была та самая ножка-подставка. Подушечками проследил на ней какой-то легкий барельеф. А вокруг ножки плоть своего заднего прохода. Как это там поместилось!??       Смотреть прямо на господина Камисато я не мог. Куда угодно по низу утыкал взгляд. Нашёл даже груду своих вещей на полу.       — Кхм… Я … я могу идти?       Аято стоял неподалёку, принюхиваясь к испачканной руке. Вытирал их салфеткой.       — Да, можешь. Только, Тома, - позвал меня. Слизнул что-то с тыльной стороны ладони, удерживая на себе мой взгляд. - Не пророни ни капли, что я тебе дал. - Пронзительно смотрел на меня, и на то как я делал первые шаги с артефактом. - И не вытаскивай артефакт до следующей нашей встречи.       Я кивнул не думая, желая лишь поскорее уйти.       Комиссар подобрал мои вещи, и вместе с ними подошёл ко мне. Встал близко, прижимая собой к моему животу мою же одежду.       — Ты восхитительный, Тома, - шепнул приблизившись к моему лицу, и следом мягко припал к губам, завлекал поцелуем на который невозможно было не ответить. Мягкие пухлые губы, горячий язык. Я даже не думал: отвечать или нет. Целовал в ответ позволяя ему все как хозяину. - Помни мой наказ, хорошо?       Я послушно закивал, пряча взгляд под ресницами. Прижимал к себе охапку вещей, не в состоянии сдвинуться с места в какую-либо сторону.       Комиссар лениво застёгивал рубашку, приводя себя в порядок:       — Оставайся на ночь в имении. Мне нужно будет отлучиться кое-куда. Отдохнёшь и присмотришь за всем.       Я снова молча кивнул. Сложно было выдавить из себя хоть какую-то нормальную реакцию, когда сзади вставлен артефакт размером с небольшое яблоко, в спереди снова позорно стоит. Я медленно опускал руки прикрывая новую волну возбуждения одеждой.       — Спасибо, Тома. Ты можешь идти.       И я пошёл. Как был голый, постарался ретироваться из кабинета как можно скорее.       И только выйдя в коридор до меня дошло, что я делаю. ГДЕ я это делаю! Стоял голым посреди приёмной, где днём ходят самые высокопоставленные люди.       По словам господина, в доме никого сегодня не было кроме охраны. Один пост я встретил на главных воротах, сколько ещё их тут - неизвестно. Обычно внутри никто не бродил, но я оперативно метнулся по коридору в сторону гостевых комнат, где тут же завернул в одну из пустых и вжался в стену.       Замер.       Твою ж мать….       Я ни от кого и ни по каким причинам так не прятался! Лицо горело, на сердце было немного гнусно, а под ворохом вещей скрывался стояк…       Про артефакт сзади я почти забыл и вспомнил о нем только когда позже захотел опуститься на кровать.       Разобравшись с делами в умывальной комнатой и найдя простую юкату для сна, принялся стелиться. Твёрдый объект внутри придвинулся и упёрся больно когда я сел на матрас. Я скривился и испугался. Вдруг он там внутри расколется? Или тело сожмёт так, что стекло превратится в крошку? Или отломится ножка и тогда этот странный предмет останется внутри?? Пальцы по инерции опустились проверить, все ли там цело. Я ощупывал себя, свой растянутый скользкий проход вокруг широкой ножки и гладкую поверхность внешней части.       Хотелось вытащить эту хрень…       Я снова был возбуждён. Просто от касания торчащего объекта. Стоило бы подышать и успокоиться, а не нервничать. Передернув до этого быстро в ванной я искренне надеялся, что меня больше ни на что не хватит. Однако яйца и промежность начинали уже откровенно ныть.       За что Аято меня так? Я что-то сделал не правильно? По его словам это была необходимая мера и его дар мне…       Ну конечно: необходимость не всегда бывает приятной, хотя определенное удовольствие я все же ощутил. И не только телесное.       Такой привилегированный человек как Аято никогда не имел ни фаворитов, ни добрачных договоренностей, его не видели ни в какой роли, кроме роли комиссара.       Теперь я был не только первым доверенным лицом, но и первой доверенной сучкой главы одного из правящих кланов. С одной стороны ехидство мое не знало предела: нашёл козырь. С другой: Аято и правда был роскошен. В касаниях, в манерах. В каждом движении ощущалась мощь и тактичность. И поцелуи в губы… Я незаметно даже для себя ловил каждое его движение и взгляд. Тонул в них.       Я завис, вспоминая как неуклюже ответил на поцелуй. Я ведь и целоваться-то не умел! Стыдно…       Были моменты, когда я тайком подсматривал за госпожой и ее прекрасными губами, желая коснуться их хотя бы пальцами. Но небеса расставили все куда интереснее…       Наученный одним разом, я уже аккуратнее сел на бедро и оттуда уже лёг.       Реальность и желание к брату заменили ночные грёзы о поцелуе госпожи Аяки.       — Тома, ты просто кусок идиота … - шикнул я на себя, в смущении утыкаясь в подушку. Мне нравилась замена.       Пожалуй, только что я понял, что хотел бы, чтобы следующая встреча с господином настала как можно быстрее. И потому что я бы хотел ещё раз ощущать его губы, и потому что можно будет вытащить из себя артефакт.

***

      Следующий день прошёл в волнительном ожидании приказа комиссара зайти к нему.       Я сопровождал его и госпожу Аяку в переговорах днём и ранним вечером. Стоял за спиной, готовый к любому поручению. Но и под вечер Аято ничего не сказал, и даже не глянул в мою сторону. Погруженный в бумаги и с неприятной складкой между бровей, к ночи он вообще уехал.       Весь день я старательно делал вид, что со мной все как обычно, но вот только под одеждой все ещё была круглая ножка артефакта, которую вжимало внутрь тугое белье и плотные штаны. Каждый шаг напоминал, что я растянут. Мелкая стычка с утра могла трагично для меня закончиться благодаря тому, что все мои мысли были именно там сзади, а не на противнике.       В обед я почти ничего не съел, снова волнуясь от том, что у переваренной еды не будет выхода и все может кончиться низко и полнейшей грязью.       Как преданный слуга я не мог ослушаться приказа не вытаскивать эту штуку. И честно боролся с собой.       К вечеру, можно сказать, половину из всех порывов я преодолел. Но вот на очереди был ужин, жрать хотелось как собаке, и в довесок очень хотелось в баню. Как бы я выглядел среди самураев комиссии даже думать не хотелось. Щуплый мондштадтец с артефактом в заднице…       Вот же диво.       Я маялся так до позднего вечера, и в конце концов психанул и навернул тарелку риса с рыбой и заел свежими данго. Негоже так есть на ночь, но желудок мой уже начинал просить помощи у моих собеседников.       Поэтому с тяжким сердцем я умял двойную порцию всего и шёл теперь в чайный дом, чтобы перетереть с Кодзуэ и воспользоваться их туалетными комнатами.       Мой план был нарушением прямого слова комиссара, однако, меня переполняло много неуверенности и противоречий, как в прямом так и в переносном смысле слова: не смог бы элементарно заснуть с такой кучей нерешенных проблем. Я честно собирался вернуть артефакт туда, где он был, но прежде всего планировал дойти до туалета.       Под покровом ночи все становилось тайным и скрытным. И делать подобное было проще, чем днём.       В небольшой тесной ванной я спешно разделся и, встав на одно колено ухватился за ножку артефакта.       — Тома, не делай этого. - Тихий вкрадчивый голос из-за стены заставил меня подпрыгнуть. Этот голос я бы узнал даже если бы ветер принёс его обрывки из-за моря. За входной седзе,где-то в стороне, была госпожа Аяка.       Я смутился в край: как она вообще узнала что я хотел сделать!?? Откуда она тут?       — Г-госпожа Аяка? Что вы … как вы… - я подавился воздухом так и не задав глупый вопрос. Собрал ноги, словно пряча все неприличное.       — Чайный дом принадлежит мне, что в этом удивительного?       Ну да, это было тупо. Хоть хозяином на бумаге и прописан Таромару, хозяевами были тут Камисато.       — Прости, что смутила тебя, но не делай что задумал...       Как она узнала, что у меня между ягодиц и что я планирую сделать - было непостижимо. Ещё одно подтверждение вездесущности и мудрости юной госпожи.       — Хорошо?       Мои переживания были сильнее, и около минуты я просто думал, борясь с ними, а потом понял, что за стеной и вовсе никого не было. Было ли это наваждением, или моей больной фантазией на почве постороннего предмета во мне - не мог бы сказать ни сейчас, ни потом. Однако, от плана в итоге я не отказался .       Тряхнул головой.       Извини Госпожа…       Я вертел ножку артефакта, ощущая как легко он скользил внутри. Наверняка сейчас будет самый вонючий эпизод в моей жизни. Обычно тугой проход был податлив и мягок, и чтобы вытащить предмет, мне потребовалось расслабиться и позволить большому обьему выскользнуть наружу.       Мои ощущения при этом зашкалили за какую-то немыслимую отметку, в очередной раз возбудив стояк.       Я посмотрел на стеклянный артефакт и он вопреки всему сиял водной синевой без следа нечистот и вот этого всего. Скользкая субстанция на нем была почти похожа на воду, но это было и все. В непонимании я умостился на спину ощупывая себя там. Мягкая плоть зияла пустотой. Растянутый проход был таким чувствительным и нежным, что коснувшись его раз я теранул его ещё и ещё. Стояк впереди зазывал потрогать и его. И в результате за закрытой дверью я предался тому, что одной рукой тер мягкий анус, соскальзывая в зовущую пустоту пальцами, а впереди стимулировал головку, желая кончить. Этот новый вид удовольствия был необычным и сильным, и чтобы кончить мне потребовалось всего пара минут.       Да, всю свою жизнь я не делал ниче такого. До этого момента. Мял в кулачке утренний стояк в юношестве, но это было не то. Смотря сейчас на тугие белые капли на ладони я понял, что пропускал безграничное удовольствие мимо. Хотя, может именно поэтому я стал блестящим воином.       Чуть выдохнув после разрядки на смену удовольствию пришёл стыд, за то что я осмелился нарушить приказ, подрочить себе, да ещё и получить от этого приятные ощущения.       В бочке мёда обязательно должна присутствовать ложка дёгтя. Вот и сейчас чувство вины от постыдного действия разбавляло приятные ощущения после оргазма.       Это неправильно.       Я поспешил осмотреть свою руку, которой проникал в себя сзади. Искал то, ради чего и пришёл сюда. Но пальцы были чистыми. Поднёс их к носу, и не уловил ничего характерного. Бледный сладковатый запах, и не более.       Странно.       — Бля.       Это же мог быть артефакт и его свойства. Не мог же господин так издевательски заткнуть мне задний проход и наблюдать, как за двое суток я прихожу в негодность, соблюдая его приказ. Команда не срать!       Вот же идиот!       Наскоро стал мыться, покрывая себя ругательствами за то, что поставил под сомнение слова Аято. Я скажу ему, что был не прав. Повинную голову меч не сечет. Хотя, в Инадзуме действовали другие законы и принципы.       Добравшись до ягодиц, я мыл пеной многострадальный зад, ловя попутно себя на мысли о том, что там излишне свободно. Подобное сбивало с толка и делало меня ещё более раздетым. Просто так соскользнуть внутрь или постоянно сжимать мышцы чтобы прикрыть свободный проход и смущало, и возбуждало, и причиняло дискомфорт.       Поэтому закончив с мытьем, я вернулся к стоящему в стороне артефакту и со вздохом приставил его к себе, желая вернуть обратно. Протолкнуть его спустя целые сутки ношения было чуть сложнее, чем вчера, но не больно. Объем внутри показался даже в чем-то привычным. На последок я провёл рукой по промежности и верхней части артефакте. Единая упругая часть от копчика и до мошонки. Вспомнил старые мондштадские байки про големов, у которых не было пупка, задницы и всего остального. Дернулся. Ну нет. Вот и член, вот и соски, глупые ассоциации.       Но тем не менее промежность без зияющей дыры показалась мне даже эстетичной, хоть и смущала.       Я вытерся и оделся. Прибрал за собой следы своего маленького преступления. Стены чайного дома Коморе видали и не такие заговоры и нарушения. Хе-хе…       Но что и говорить, сильнее чем двухминутное самоудовлетворения меня расстраивало то, что я ослушался приказа.       Уходя за окраину города в ночь, я думал о том, что такие мелкие грехи в дальнейшем станут расти и в один момент я просто предам господина. Некрасиво, подло. И все это началось с простой просьбы довериться. Доверить жизнь оказалось проще, чем доверить свою задницу.       Значит ли это, что жопа дороже жизни?…       Давно у меня не возникало таких сложных философских вопросов…

***

      Следующий день был во многом похож на прочие. В планах были задания от комиссии и свои делишки на острове Рито. Пара попоек с нужными людьми и даже один запланированный мордобой.       И к моему большому удивлению, все это не нарушалось больше моим странным новым артефактом. Мысли о нем, как и он сам, меня беспокоили в самую последнюю очередь. В основном, когда я садился на доску лавки, раздавался глухой и тихий «тук», который напоминал мне о подарке господина Аято и его мягком напоре.       Больше желания вытащить его у меня не возникало. В моменты опасности сжимая ягодицы я словно хватался за него всем своим телом, ощущал в себе, замечал, как вокруг меня усиливался элементальный след гидро.       Это было неплохим напоминанием о том, чтобы я не пользовался своим глазом Бога. Амулет я спрятал под накидку на поясе к прочим брелокам, ощущал как его аура грела бедро. Но не активировал.       Волнение господина стало мне очевидно, когда я издали увидел, как комиссия выдернув из толпы человека, отобрала артефакт, кинув бедолагу в канаву.       Зеваки толпились поодаль, не желая попадать под сильные руки самураев сегуната. Когда последние из патруля все же покинули улицу, я подбежал к оврагу. Спрыгнул, наклоняясь к человеку и подхватывая под локти.       — Эй, ты как?       Мужчина, старше меня, с достойным телосложением, валялся как ребёнок в луже. Его взгляд был не гневный, как положено было бы, когда посторонние отбирают твоё самое дорогое. И даже не обиженный .       Лицо мужчины было потерянное.       Я вытащил его на мостовую.       — С тобой все в порядке? Они не сломали ничего?       Осмотрел дядьку. Кажется, я его где-то видел. Волевой подбородок, высокие скулы… он напоминал мне кого-то.       — Как тебя зовут?       Мужчина смотрел на меня пустым взглядом.       Пауза становилась неловкой. Дуракам боги не дают своего благословения, но человек передо мной вел себя именно как слабоумный.       — М-меня? - перевёл взгляд с моего лица куда-то за спину. - Я что-то потерял? Я что-то потерял…       Сильные руки машинально освободились от моего захвата. Мышечная память и отточенные приемы говорили мне, что передо мной воин.       — Мне надо вспомнить… - он настырно отпихнул меня и пошёл поперёк дороги через поле.       Я стоял, смотря ему в след. На спине его кимоно была вышивка с листьями бамбука. Роща с самыми высокими стволами была на юге острова. Там же располагалась и одна деревушка без названия. Меня вдруг осенило. Этот мужик был выходцем из простолюдин-самоучек, кто когда-то давно встал единственный на защиту деревни, когда туда в очередной раз наведались налоговики с бойцами. Не во всех селениях есть защитники, способные отбить прессинг со стороны: будь то бродячие бандиты или законники. Иеми, вроде так его звали. Лет пять он точно был владельцем благословения Гео Архонта. А теперь…       Я загрузился.       Наблюдая как смелый мужик бредёт на полю спотыкаясь и бормоча себе что-то под нос, задался вопросом, которым следовало озаботиться ещё хрен знает когда. Кем я стану если вдруг у меня заберут мой глаз Бога? Я вообще не рассматривал таких вероятностей, но все же… что, если?       До заката оставалось меньше часа. К вечеру я планировал прибыть в комиссию в городе. Господин должен был уже вернуться, и мне следовало с ним поговорить. Сказать о том, что ослушался, спросить о своей дальнейшей судьбе, доложить о необычных гостях на острове Рито.

***

      В комиссии все ещё трудились люди. Инспектор по делам граждан, жрицы, персонал и охрана.       Я прошёл напрямик к входной двери, с четким желанием попасть на аудиенцию к комиссару, но почти споткнулся и вовремя услышал за дверью в глубине комнаты что Аято с кем-то беседовал.       Спокойный тон собеседника принадлежал никому иному, как его сестре.       Я спешно убрал руку от ручки двери. Хотел постучать, но теперь замер. Сквозь толщу дерева расслышал своё имя.       Насторожился.       Греть уши под дверью конечно же было плохой практикой, как и подслушивание в целом. Но на том мой авторитет и строился, что я оказывался в нужном место и в нужное время там, где была нужная мне информация.       Осмотревшись по сторонам, и удостоверившись, что внутри нет никого, прошёл тихо к окну и выскользнул наружу, двинулся бесшумно по-над верандами, к окнам кабинета.       — … это честь клана. Пойми и ты меня, - голос комиссара был на редкость раздражённым.       — Ладно-ладно. Боги с ней, с этой честью клана. Просто не наказывай его, - тон госпожи тоже был не спокойным       — Аяка, он ослушался меня…       Я застыл как замороженный.       Неужели они обо мне? Холодок и жар начали трогать меня за уши и щеки.       — Чем он отличается от прочих? К тому же, теперь он мой, поэтому мне решать.       — Да блин… Поняла я уже, поняла. Господи… нельзя же быть таким ревнивым, - Аяка шикнула на комиссара словно она была старшей. - Тома верен нам обоим, в чем проблема. Он и так наш. Признаться прямо в том, что он нравится тебе яиц не хватило?       — Я не собираюсь играть в треугольничек. Признаться - это дать ему выбор, а тут речи не может быть про выбор. И ты меня прекрасно понимаешь почему.       Воцарилось молчание. Я таращился в пустоту ошарашенный услышанным. Они правда говорили обо мне. И более того, я стал камнем преткновения между господами. Гордиться тут точно нечем: быть ложно-обвинённым в диверсии клана изнутри (а внести подобный раздор именно это и значило) - это смертная казнь. Что вообще происходит??       — Хорошо, просто не обижай его… Он… - Голос госпожи стал тихим.       — У тебя что, тоже яиц не хватает признаться, что он нравится тебе? - Аято тихо засмеялся.       — Дурень великовозрастный!       Звуки удара веером и смех из комнаты заглушала вата в моих ушах.       Вот оно как…       Я невольно стал предметом споров между братом и сестрой. Разлад в их общении из-за меня? Из-за меня и моего служения конфликты.       Ты молодец, Тома… Удивительно, как стараясь не налажать, ты сделать программу максимум…       Вылезая из под балок дома, я перелез через забор и пошёл лесом к поселению у подножия плато. Кажется, там наливали что-то крепкое. Намерение пообщаться с Аято испарилось. Я думал признаться в нарушении приказа, и надеялся на снисхождение, но теперь знаю, что поблажки не будет. Что приготовил для меня комиссар - хороший вопрос. Знавал я случаи с казнью, но думать про них не очень хотелось. Не могла же затычка в заднице стоить как жизнь?       Это утверждение откровенно спорило с моим предыдущим выводом.       Вот же… !       А еще стоило серьезно задуматься над своим поведением. Может я слишком сблизился с ними обоими, и настоящие доверенные лица так не делают? Или может мое восхищение ими перешло границы и стало заметно? Хотя, говоря о госпоже я этого не скрывал, но отчётливо понимал, что максимум что мне светит с ней, так это просто поцелуй. Болеть влюбленностью в такую особу чревато горечью от того, что в итоге я останусь ни с чем, да ещё и ей сделаю больно. Но как избежать подобного - ещё сложнее вопрос.       Господи, Тома! Как можно было так вляпаться!?       Я добрел до светящейся стойки придорожной таверны и умостившись на высокий колченогий табурет с тихим «тук», постучал по стойке, требуя пару саке.       Артефакт продвинулся внутрь. Я намеренно ерзал на стуле, ища с какого ракурса он будет больнее давить внутри. Дурак склонный к самобичеванию: встречайте!       Опрокинув в себя поочерёдно обе пиалы, принял от молчаливого хозяина палочку с данго. Старик знал меня, и мои предпочтения. Только дурной иноземец на службе у комиссии Ясиро закусывал саке из фиалковых дынь сладкими данго…       — Господин Тома…       Я дернулся так, что чуть не слетел с табурета. Ну вот и пришёл момент расплаты: за спиной стоял один из охраны имения.       — Да-да, иду, - улыбнулся широко и печально. Чего откладывать неизбежное. Выложил горсть моры на стойку и спрыгнул. - Комиссар уже вернулся?       — Да, господин. Просил зайти, когда у вас будет время… - рядовой охранник не скрывая млел, стоял на почтительном расстоянии. Новенький что ли?       Только не говорите, что и он тоже влюбился в меня… Саке ещё не дало мне в голову, но мыслил я уже шире, чем шагал.

***

      Накосячил - имей смелость принять наказание.       Я нарушил слово обдуманно. Даже аргументированно. Пусть в итоге все мои аргументы оказались пусты, дело-то сделано.       Я подходил к кабинету смело, что бы меня там не ждало.       Комиссар сидел за столом заполняя что-то в толстенной книге. Вернулся из города и снова был в работе.       Ситуация стандартная, таких моментов было не один и не два. Я молча прошёл за левое плечо и встал, ожидая когда господин закончит своё дело. Не отвлекал его и не мешал. Когда Аято будет готов - сам заговорит.       Косым взглядом я на всякий случай проследил местоположение его оружия и всех острых предметов. Не то что я очковал, но было не лишним.       — Так, с этим можно считать, что закончили… Ты с Тенре за последние сутки не пересекался?       — Со стороны видел их шайку, но в конфликт не влипал.       — Мудро, - комиссар сворачивал письмо в свиток. - Это нужно будет доставить ополчению. И желательно не сталкиваясь ни с кем по пути.       На стол поставил черную лакированную тубу с печатью дома Камисато.       — Этим займёшься завтра. А сейчас я бы хотел поговорить с тобой кое о чем.       Аято поднялся из кресла и оказался напротив меня. Смотрел мне в глаза. Спокойное лицо, знакомая родинка, широкие скулы и знакомая и привлекательная форма губ…       Я не отводя взгляд, медленно закивал. Знал уже о чем.       — Понимаешь, да?       — Да, господин, - сглотнул.       — Я не стану спрашивать почему, наверняка ты понял потом, что было глупо не довериться мне.       Мне не нужно было опять кивать в подтверждение, он был абсолютно прав.       Аято открыл один из ящиков стола и достал коробок продолговатой формы. Передал его мне.       Я замешкался на секунду прежде чем открыть крышку. А открыв, застыл на месте.       В коробке-шкатулке лежала блестящая бритва и набор лезвий.       В районе кадыка невидимой рукой перехватывало дыхание.       — Ты чего бледный такой? - - Комиссар с лицом наивного ребёнка обеспокоено взглянул на меня. - Это же просто бритвенный станок, Тома.       Я поднял взгляд в голубые лучистые глаза, осматривающие меня.       — Ступай в умывальную комнату и сбрей с промежности волосы.       Я окаменел во второй раз. Сперва подумал с дуру, что мне нужно вскрыть вены, но новая просьба вогнала меня в не меньший ступор. Наказание - выбрить пах? Аято бродячие барды покусали? Это особый вид шуток? Что за бред.       Я закрыл крышку коробки, собираясь задать вопрос, что вообще со мной будет, но комиссар уже снова сел писать. Да и вообще не был похож на того, что решил прикольнуться.       Отвлекать его было верхом наглости, и я тихо вышел из кабинета, в направлении ванной комнаты.       Послушно сбривать.       Это было не так смущающе, как предыдущий мой визит, но то, что о сегодняшней встрече знала юная госпожа, было особенно стремно.       Соберись, Тома. Тебе не собираются ничего отрезать, а ко всему остальному ты готов. Артефакт в заднем проходе подготовил тебя к любому неожиданному наказанию. Ты большая шишка на этом острове и на паре соседних. Если комиссар не заставит позориться и светить задом на публику, никто и не узнаёт о том, что ты тут в маленькой умывальной делаешь.       Оставалось надеяться, что меня реально не пустят голым по двору.       Вернувшись обратно, я застал комиссара все в той же позе.       В поздний час он все ещё был по уши в делах. Это было ненормально. И не было б сейчас у меня долга за нарушенный приказ, я бы пошёл искать холодный чай из ромашки и гонять прислугу, чтобы те грели воду для бани.        Вернулся на своё место, держа при себе шкатулку со станком.             Ждал.       — Поставь ее куда-нибудь и приспусти штаны.       — Господин Аято, если не нагло будет, скажите что ждёт меня? А то, знаете ли, незнание страшит… - болтал и не спешил спускать штаны. Вдруг прокатит.       — Тома.       — Да, господин.       Отставил коробок в сторону и по второму кругу принялся распутывать пояса. Оружие и накидку пришлось отложить на одно из рядом стоящих кресел. Вздохнув, я в одно движение опустил штаны и белье к коленям, демонстрируя успех предыдущей миссии.       Выбритый пах был гладким как в юношестве. И размеры мои были около тех, что несколько лет назад. Пожалуй, это смущало куда больше, чем ветерок по чистой коже. Стремная ситуация дополнительно подтягивала все мои достоинства, делая их ещё скромнее.       Я невольно опять начал смущенно покрываться пятнами, демонстрируя себя.       Аято отложил писанину и повернулся вместе с креслом ко мне. Сидел напротив. Быстрым взглядом окинул меня с ног до головы, и потянулся снова к ящику стола.       — Наказание не заденет твою репутацию в Инадзуме, и совсем никак не повлияет на твой образ жизни. Может ты даже ничего и не заметишь. - Достал горсть странных металлических штук. - Но любой проступок должен иметь последствия. На, надень на основание и мошонку.       Протягивал мне небольшое кольцо с пазами по одну сторону.       Я одной рукой невольно прикрывая пах, взял кольцо.       — Замочными пазами вверх и наружу. Чтобы не травмировать. - Подсказывал и смотрел, сидя напротив. - Не больно?       — Нет, - не задумываясь ответил, втиснув мягкие органы в небольшое колечко. Оно было литое и словно специально нужного размера: не давило, но и не болталось.       — Не воспринимай это как издёвку. - Он придвинулся ко мне, беря мою плоть в руку. От чужих прикосновений член начал оживать. Артефакт сзади сжимался мышцами, которые жаждали чтобы прикосновения не прекращались.       Аято взял со стола небольшую клетку изогнутой формы. Я не успел даже среагировать, как мой пенис оказался заперт в небольшой, чуть больше грецкого ореха клетушке. Плоть упиралась, и только край чтобы мочиться слегка выпирал из центра. Аято задел его случайно и я дрогнул.       — О, а ты чувствительный, - губы комиссара тронула довольная улыбка. Он придвинулся и поцеловал чуть выше, в живот. Это никак не успокоило меня!! Аято, пожалуйста!!       — Господин, стойте!! Прошу! Давайте найдём альтернативу!!       — М? - чуть запоздав переспросил.       Он поднял на меня взгляд и я увидел, как он мгновение назад повернул ключ-штырёк, намертво зафиксировав на мне клеть.       — Прости, тут без альтернатив, - по хозяйских рукой прошёл по моим заключённым гениталиям, проверяя, как сидит предмет. - Я хорошо попал с размером. Ты оказался меньше, чем я думал. - Он встал и приблизился к моему лицу, снова коварно завлекая в глубокий поцелуй. Я не имел воли противиться ему. Мне нравились его касания! Настолько, что я даже подумал попросить его повторить прошлую нашу встречу. В этот раз все будет по другому, и даже мои мысли. Правда!       — Ты можешь быть свободен, - сказал тихо в губы. - Ключ побудет пока у меня. Для верности.       — А как же артефакт? - краска заливала щеки, спрашивать о таком было неловко.       — А что с ним?       — Вы говорили, что в следующую встречу …       — Нет, прости. Сегодня я отбываю с острова, - и он снова припал к губам в легком поцелуе. - Не думай, что я забыл или издеваюсь. Возникли некоторые дела….       Он стоял близко, слегка притягивая за талию и одновременно играя клеткой. Голова у меня начала кружиться от спектра ощущений и эмоций: обида за такое наказание и обида за отказ, смущение, возбуждение. Немножко даже разочарование…       Я все ещё стоял со спущенными брюками перед ним, а сам комиссар и не думал отстраняться, хоть и сказал мне, что я свободен.       — На остров прибывает Сара, и тебе завтра придётся следить за Аякой, и упаси Архонты она попробует выйти за пределы имения. Всех посетителей будешь встречать ты и определять, опасны или нет. А когда Сара уберётся восвояси сопроводишь сестру на Рито. Понял?       — Да, господин, - ответил в привычной форме, как на все прочие распоряжения. Вот только ситуация была не рядовая.       — Зови по имени, я же просил. И, надеюсь, в мое отсутствие ты не станешь избавляться от артефакта. Он пока твоя гарантия неприкосновенности, если ты ещё не понял. Пусть на тебе лучше найдут мой след, который объяснить весьма просто, зато отпустят, и ты не станешь как прочие…       Я встрепенулся и поднял взгляд. Смотрел в глаза Аято. Тот был серьёзен, как никогда. Его беспокойство о том, чтобы я не попался было искренне.       Я коротко кивнул, краснея и соглашаясь со всеми его словами.       — Одевайся и ступай. Я тоже буду готовиться к поездке. Если хочешь, можешь оставаться в имении. Аяка прибудет завтра утром.       Я натягивал белье, скрывая в белой ткани металлическую клетку и сочащийся возбуждением член. Застегивал штаны, уже почти привычно придавливающие внешнюю часть артефакте глубже. Привёл себя в прежний вид, словно ничего и не происходило. Внешне тот же самый Тома, гроза кошек, авторитет и дебошир. Вот только в штанах все было куда интереснее. Сейчас в моём распоряжении была только возможность справлять малую нужду. О большой заботился волшебный артефакт Аято, попутно держа меня растянутым в любой момент времени. Впереди я был скован для своих желаний, без возможности спустить пар от артефакта, распирающего изнутри. Я был полностью в распоряжении Аято.       Был ли я против всего этого? Ответ был прост: мое мнение здесь не играло роли.

***

      — Тома! Там какие-то иноземцы. Говорят, знают тебя!!       Крик за дверью почти напугал меня, и я от души замарал руки, когда пытался справить малую нужду.       Эта маленькая клеть не позволяла делать это нормально. Все разбрызгивалось или струилось не в ту сторону, куда надо…       — Блять…       Ну хоть одежду не испачкал.       Вообще, конечно, та ещё подстава была эта маленькая безобидная вещь. Отличнейшее наказание! Спасибо, господин. Урок я усвоил: это было первое и последнее неповиновение. Буду внимательным в следующий раз, только… сними ее!       Ведь неудобства начались еще с пробуждения, когда утренний стояк приветствовал новый день. Мои метания и муки длились уже как несколько часов.       Вымыв руки и себя, я наконец закончил с таким простым делом и устал. Пошёл к воротам поместья, откуда слышался гомон. Вероятно, что-то серьёзное, раз охрану за мной аж в туалет послали.       — Эй, вас тут специально учат хамить всем подряд? - тонкий писклявый голос слышался уже на подходе. Я, кажется, догадывался кто это….       — Паймон, Итер! - широко улыбнулся этой парочке. - Не думал, что вы так скоро доберётесь сюда. Как странствия?       — Твои орлы не пускают нас, - насупилась фея. - Что говори, что не говори, что мы твои друзья!!       Итер угрюмо молчал, предоставив разборки своей спутнице. Забавная она.       — Ахах, - все же веселые они: я смеялся искренне. - Я всего лишь слуга, милаха. Мой авторитет конечен. Но я проведу вас. Вы же пришли к госпоже Аяке, угадал? Пошли, она ждёт вас.       — О, даже ждёт…       Поманил их за собой в глубину двора, мимо насупившиеся охранников. Те проводили меня тяжёлым взглядом.       Надо же, те кто думают, что находятся в услужении на деле гораздо свободнее меня. Иронично. И, жутко это признавать, возбуждающе…       Госпожа Аяка прибыла рано утром. Я только успел собраться, как она в окружении охраны, что я ей оставил, появилась на пороге имения. Спокойная и величавая, красивая, несмотря на ранний час.       Я с грустью отметил, что последнее, что я услышал из ее прекрасных уст в мой адрес, были просьбы не наказывать меня. Это никак не объясняло ее холодный отчужденный взгляд, который прошёл по мне, как по голой неинтересной стене. Ей не стоит винить себя. Надо будет успокоить ее словом и хорошим чаем. Самому дурно становилось, когда на ней лица не было.       С момента приезда и до визита Итера госпожа, как и обещала, провела в комнатах, даже не намереваясь выйти.       И даже встречать таких необычных гостей предпочла через ширму.       Обычно мне хотелось послушать и поучаствовать в подобных представлениях, но сегодня что-то не было настроения.       Чем ближе я был к Аяке, тем сильнее по сознанию лупил молот моего неудобного постыдного состояния. Она знала о нем, и мне было ещё стыднее, чем если бы это был только мой секрет. А с ее виноватой аурой ситуация становилось слишком неловкой.       Вместо молчаливого присутствия на разговоре я предпочёл дожидаться окончания визита гостей на веранде, рассеяно уничтожая виноград и мелкие сладости.       — Да что б вас всех! Неужели так сложно сразу сказать «да» или «нет»?! К чему все эти игрища!? - выйдя из здания фея тут же завела свою шарманку.       — Культура тут такая, - ухмыльнулся я наблюдая в спину уходящих с веранды раздражённой походкой Итера и фею. Ворчание Паймон было забавным и веселило меня, хотя с первой нашей встречи мне показалось, что она не такая раздражающая.       — Паймон бухтит, потому что рассчитывала, что ей так все дадут. Рассчитывала на твой авторитет, - пояснил Итер, устало закатывая глаза. Я искренне заржал. Догнал их и медленно принялся сопровождать к выходу. Хотелось бы мне показать им цену своего положения, но заголять жопу гостям на Инадзуме считалось не очень хорошим тоном. — Не думайте, что тут везде все ужасно. Просто Госпожа могла быть чем-то расстроена, поэтому попросила вас об услуге. Такие жесты как раз-таки в культуре островов. А специально по инстанциям гонять это вам обратно в Ли Юэ надо грести. Там любят бумажки. — Аяка и правда была чем-то огорчена… - начал паренёк. — О, да. Ни слова больше! - Паймон закатывая глаза чуть не ушла в сальто. Жестикулировала от души. - Столкнулись мы как-то в Ли Юэ с одним юристом!!..       — Ты ж есть хотела, - тихо вкинул путешественник за то, что спутница перебила его.       Я оценил жест, молча кивнул.       — Точно!!! - Паймон тему еды держала под особым приоритетом.       — Я извиняюсь, что-то моя консерва не в духе сегодня.. - начал Итер.       — Эй!! — Понимаю, - улыбнулся их дуэту, - пустой желудок толкает на куда большие глупости. - Уж я-то знал. - Аяка и правда расстроена. Скорее всего из-за охоты на глаза Бога. Я обязательно поговорю с ней, не переживайте. Кстати, там в городе, сразу как пройдёте чайный дом, есть небольшая, но вкусная палатка. Рекомендую. - Дал им наводку, где можно полакомиться за нормальные деньги.       — О, а вот за это спасибо, - Итер смущенно улыбнулся. Поправил рюкзак на плече, протянул руку на прощание. - Не присоединишься?       — Увы, пока нет, - пожал в ответ. - но когда вернётесь к госпоже с ее просьбой, обещаю особый ужин и компанию.       — И заплатишь? - фея сориентировалась моментально и уже кокетничала.       — Хаха, и заплачу. Кстати, не окажите мне небольшую услугу.       — Началось….       — Не в службу, а в дружбу, - поспешил вставит, - доставьте этот свиток одному человеку, - протянул черную лакированную тубу с письмом господина. - Это на соседнем острове, мне туда пока что не добраться, но вам двоим границы не границы.       Итер с готовностью кивнул, забрал письмо без всяких «но». Не знаю отчего, но я доверял ему.       — День прошёл - в кармане мора! Хоть не зря ноги били: заработали бесплатный ужин…       Они ещё не успели отойти на должное расстояние, а Паймон уже в своей манере комментировала наш диалог.       Как только у этого парня мозги не скисли столько ее слушать? Или может там где-то есть специальный рычаг, убирающий звук? Или он ее в сумку прячет?       Забавная парочка.       Я мог потешаться про себя над ними сколько угодно, но они и правда мне нравились. На них был неуловимый след от Мондштадта, который я оставил в прошлом. Ностальгия сильная штука, и я, кажется, попал под неё и под обаяние этого странного парня. Надо будет приготовить им компенсацию за беспокойство, и заодно последить за ними.       Но не сейчас. Сейчас я хотел вернуться в дом и попробовать поговорить с Госпожой.

***

      Приемная оказалась пуста.       Мои ягодицы напряглись так, что я ощутил каждый миллиметр своего тайного артефакта.       Неужели госпожа сбежала?!       Если да, то я боялся представить какое наказание могло меня ждать за такой промах.       Простая ж просьба: не выпускать ее за пределы имения!       Тома, твою-то налево…       Я вихрем пошёл обходить все помещения, вдруг бы нашёл ее читающую, или тренирующуюся. Но везде было пусто.       Я вылетел с порога приёмной и стремительной походкой двинулся к покоям. Собирался и там устроить обыск. Но на входе меня жестким тычком в грудь остановила одна из служанок.       — Не так быстро, - раздула ноздри молодая девица. - Госпожа отдыхает.       Я аж остановился в замешательстве.       — Ога, отлично. Я управляющий местный, если что…       — Да мне до фиалковой дыни, кто ты там… - Я присмотрелся, рассматривая ту, которая так откровенно бычила: точно, я знал эту особу. Одна из прислужниц Аяки. Всех их видел и не раз, как и они меня. И сейчас она явно загоняла мне что-то совсем неправдоподобное.       — Ты же Момоко? - прищурился я, вспомнив ее имя.       Девица фыркнула: номер явно не прошёл.       — Нечего тебе тут делать. В покои к юной госпоже такие гуляки не имеют права заходить. А ты, иноземец, попрал вообще все традиции. - раздувала ноздри, продолжая загораживать мне проход и городить какой-то бред. - Пройдёшь только через мой труп. - Упёрла руки в бока.       — Ой, да ну тебя, - устало выдохнул и не предприняв даже попыток пройти развернулся на выход.       Госпожа в своих покоях - уже отлично. Не будь у Аяки желания побыть в одиночестве, никто бы мне и слова не сказал, пустили бы. Раньше ж заходил без всяких вот таких концертов. И что вообще за статус «гуляки» такой? Она что, меня распутником так обозвала?…       И получается, Аяка сама закрылась. А я поспорить был готов, чтобы избежать моей компании.       Печально. Похожее уже было пару дней назад. Что же с ней творится?       Я вздохнул устало. Только половина дня прошла, а мне уже охота было опрокинуть пару пиал. Грусть от разладах с госпожой делала неприятно на сердце. Ни поговорить, ни выяснить почему. Если из-за моего наказания, то мелочи все это. Подумаешь, буду писать сидя. Не стоят мои неудобства ее нежной улыбки и взгляда…       Я широким шагом, вышел неспешна в ворота и пошёл под горку, к той самой небольшой таверне у дороги, где мне давали на закуску бесплатные данго.

***

      Прогуляться вечером по не самым злачным местам за сомнительным пойлом было неплохой идеей. Слухами, как говорят, земля полнится.       Стоя в тени и смакуя бамбуковое пиво, я узнавал последние свежие новости даже не высовываясь с плато, где располагалась комиссия Ясиро.       Узнал таким образом, что Сара и ее отряды отобрали сегодня в городе ещё два глаза Бога. Ее шайка головорезов все ещё шаталась по поселениям, словно разведывая что-то. По слухам, они даже пытались взойти на саму гору Ёго. Наивные…        Странно, что Кудзе все ещё не убралась с острова. Или хочет торжественно преподносить сегуну добычу сама? Мутно все. Надо было ещё информации.       В планировании завтрашнего маршрута госпожи я буду учитывать все эти полученные сведения.       Нужно возвращаться обратно в имение, проинформировать стражу и рассчитать время на дорогу.       Пьяные языки чего ещё только не трепали, но только больше ничего полезного. Все какую-то чепуху.       Не обошли конечно же и меня.       Слухи про себя я особенно любил, хоть и знал почти их все наизусть. В этот же раз было нечто новое,       — … слышал я, что рыжий этот, тайный любовник госпожи Яэ Мико. - Стращал слушателей какой-то потасканный самурай. - А кто сомневается, пусть подумают, откуда ему так вечно везёт на чужой земле. Не бывает так гладко все у иноземцев. У местных дела идут туго, а у пришлых так тем более должны…       Я одобрительно кивнул. Быть фаворитом жрицы это вам не это, но увы, языки промахнулись чутка. У пришлого из гладкого был только пах, да и везение мое было ничем иным, как крышей клана Камисато, и жрица тут ни при чем. Ну и быть любовником я только-только начинал, и всех преимуществ, о которых были в курсе сплетники, сам ещё не знал. Спросить у них, что ли?…       С горем пополам, но настроение себе я поднять смог. Работа всяко отвлекает от мутных и грустных мыслей, и от тесноты в трусах.        Хотел дойти сегодня ещё до бань и умывален, чтобы сходить в туалет и подмыть своё наказание…       Как бы не был насыщен мой рабочий день, я не мог забыть ни на мгновение о своём заточении. Мысли о том, что я не просто помощник и слуга, а полностью во власти господина меня унизительно заводили. А невозможность ублажить себя рукой сводила понемногу с ума. В итоге я нашёл выход сосредоточиваясь на тренировках и работе, и теперь после своей бурной деятельности критически пованивал…       Вот бы в купальных комнатах никого не было…

***

      — Идём на источники.       — На источники??       — Да, Тома, на источники, - Аяка повторила и одарила меня слегка разочарованным взглядом.       Я растерялся, так как готовился к простому, быстрому визиту. О том, что мы на ночь останавливаемся на горячих источниках я узнал только когда мы свернули не к переправе, ведущим домой, а на побережье, на котором стояли купальни, и был тотально не готов.       — Ты против? - повернулась ко мне, ожидая, что я прекращу тупить и пойду.       Как сказать… против, или нет?       Я не представлял себя в бане вместе с бравыми охранниками госпожи, трущими друг другу спинки. И уж тем более не готов был сопровождать туда Аяку. В моём нынешнем положении это вызывало дискомфорт и обиду.       Отпустить ее саму - значило, что меня прибьёт ее брат, а не пойти - расстроить госпожу и подставиться под всеобщее внимание. Ну а если помыться - так и дома ж можно было…       Ладно, о себе потом подумаю. Как-нибудь выкручусь. В конце концов просто не пойду мыться. Подумаешь, день буду вонять как портовый вол.       Я быстро пришёл в себя, кивнул и двинулся за Аякой.       Не мог как всегда сказать ей «нет». К тому же, это был первый личный диалог за долгое время. Она сама начала первой выманивать меня незначительными вопросами и фразами, игнорировать ее было все равно что обидеть. А я не мог.       Так-то зависнуть на источниках я любил. В том числе и на этих. Кухня тут была отменная, можно сказать, самая лучшая (не в обиду мастерам на Наруками). Поев разного, в том числе и своих шедевров, я особенно ценил местные угощения. Заранее уже планировал, что хотел заказать пока госпожа будет плескаться.       К слову, артефакт господина Аято хоть и доставлял в начале некоторые неудобства, сейчас почти не ощущался, и я смог оценить его бесконечный потенциал. Уж не знаю, как было устроено это творение, но необходимость ходить в туалет, бежать сломя голову после чего-то малосъедобного, да и в целом тратить время на подмывания после, отпали. Совсем перестало бурлить в животе, особенно после кулинарных забав. Поэтому я ел смело все, что считал съедобным, не заботясь и не переживая о последствиях.       Временами даже забывал, что там что-то есть, и пальцы сами тянулись проверить, толкнуть или пошевелить артефакт, почувствовать его присутствие.       От мыслей связанных с ним меня покрывали мурашки по рукам и ногам. И будто бы желая его, мышцы сами втягивали его внутрь…       А вот небольшая клеть спереди была намного проблемней. Я не мог ничего с ней сделать, и в минуты возбуждения мне оставалось или идти махать копьем, или тихо скулить, терпеть, и трогать узкую щель между прутьев.       Пока госпожа нежилась в источниках, я верно дожидался ее в комнатах, от безделья подъедая принесению еду. Слегка нервничал. Предвидел разговор, но не мог предсказать, о чем он будет. Боялся даже немного, ведь Аяка, как бы это бредово не звучало, была дорога мне. Разлад с ней иссушал сердце наполовину. Я как будто провалил задание целой жизни, таков был масштаб грусти.       Под такие думы за полтора часа со стола исчезли полностью данго, птичьи шашлычки и стакана три забористого вина. Госпожа умела расслабляться, в отличии от меня.       Когда она вернулась из бани, я лежал на полу посреди залы, закинув ногу на ногу, рассматривая балки, созерцая мысли и дёргая ногой, отсчитывающий секунды.       — Хорошо, что ты не спишь ещё. Сейчас сюда придёт гость… - Аяка вошла неожиданно. В банном кимоно неспешно прошла к столу мимо меня, заинтересованным взглядом осматривая угощения. - Это запланированная встреча, но я не хотела сама ее проводить…       Я вскочил с пола и внимательно слушал и наблюдал. Она вернулась распаренная, с уложенными волосами и благоухающая. Просматривала и пробовала еду по кусочкам, не смотрела на меня совсем. Была заинтересована исключительно угощениями.       После горячих источников ее фарфоровая кожа была румяна и напоминала белые персики. От неё пахло чем-то сладким, и в то же время морозным, словно она была ледяным вином. Красивая…       — Поэтому позвала тебя, - неожиданно подняла взгляд, и я вспыхнул краской. - Прости, что не предупредила заранее. Иначе ты был бы против.       Смущение слегка выбило меня из колеи, но работу свою я не забыл.       Аяка не стала бы шифроваться от меня если бы это было согласовано внутри комиссии Ясиро, а значит это что-то из ряда вон выходящее. Или кто-то….       Скорый стук в двери привлёк и мое и ее внимание.       Взгляд госпожи был красноречив: это тот самый гость. Я бодро прошёл к дверям, чтобы открыть и слегка остолбенел.       Фатуи?!       Аяка назначила встречу в банях с фатуи?       — Шалом! - широко улыбнулся рыжеволосый мужчина на пороге. Сиял как начищенная мора. - Я ж по адресу пришёл? Пропустите?       Я запоздало пожалел, что не взял с собой оружие. Кроме короткого кинжала и глаза Бога у меня с собой ничего не было. Как навалять фатуи я знал, но не представлял как это сделать в номерах бань!!       — Тома, пусти его, - приказала Аяка.       — Тома? Тоже на «Т», круто. Оч приятно, Тарталья, - протянул мне руку для приветствия. - Ты ж мондштадтец? Угадал?       Я молча кивнул, после короткого и крепкого до синяков рукопожатия нехотя отодвинулся, пропуская его в комнаты.       — Госпожа Аяка, - Тарталья поклонился как того требовали традиции, - честь для меня увидеться с вами, - высокий фатуи согнулся в пояс перед хозяйкой.       — Какого йокая? - настороженно спросил я обрывая его. Скрестил руки на груди и поспешил преградить прямой путь к госпоже, встав между ней и гостем. Не хотел чтобы он даже смотрел на неё.       — Эй-эй, не нервничай, - синие пронзительные глаза теперь упирались и трогали меня. - Я тут не по работе. Не стоит волноваться. Просто мимо проплывал.       — Он должен кое-что, - холодной закончила Аяка.       — Сделка? - уточнил я.       — Инвестиции в будущее, - уклончиво ответил Тарталья. И протянул маленькую шкатулку, инкрустированную золотом и камнями. - Как и обещал.       — Через торговцев мы нашли точки соприкосновения. Я помогаю приезжим фатуи обжиться и наладить честный бизнес, в обмен Тарталья обещал предоставить информацию об их операции на Инадзуме.       — Я возьму, - я поспешил забрать вещь, чтобы госпожа не притрагивалась первой. - Какой ещё операции? И тебе же вроде не выгодно своих сдавать.       — Я же говорю, что я тут не по работе. Да и операция не моя. Свою службу Царице я несу верно, и это - он указал на шкатулку, - нам погоду не сделает. Ну и как не помочь своим на чужбине...       Я все равно не собирался даже частично доверять ему и его словам.       — Что-то ещё?       — Винца не нальёте? - после паузы на раздумья фатуи скосился на стол с едой.       — Не в этот раз.       — Эх, ну ладно, - не сильно расстроившись ответил рыжий. - Тогда до встречи, братишка? - и протянул руку на прощание слишком уж приторно улыбаясь. - У тебя ведь тоже благословение гидро архонта? Надо будет как-нибудь схлестнуться, что скажешь? М?       Неожиданно. Я слегка оторопел, и наскоро подав руку стал теснить его к выходу. То что он уловил элементальный след Гидро на мне, говорило о его большой силе, и о том что артефакт Аято отлично работал. Этот Тарталья подумал, что я владею водной стихией, как и он, но в действительности… И было неловко, что он это сказал вслух при Аяке, мои уши горели от этого.       И не братишка я ему только потому, что тоже рыжий!!!       Последнее меня немного возмутило.       Я насупился от его неожиданного внимания. Не думал, что окажусь в фокусе у фатуи в таком месте. Боялся на самом деле, что госпожа станет центром общения и переживал за ее безопасность. Но точно не ожидал того, что случилось.       — Госпожа Аяка… а вы не хотите объясниться? - проводив посетителя я закрыл двери на замки от греха подальше и вернулся к столам.       Хозяйка изучала кисть винограда.       — Извини ещё раз. Но это важно, - ее голос не был голосом провинившейся, наоборот. Она знала, что делает, и не ждала одобрения. - В шкатулке попытки фатуи сделать глаз Бога. Тарталья обещал мне нечто, что поможет в противостоянии охоте. Это частично пересекается с их операцией на островах. Нам надо найти где-то усиление, чтобы фронт сопротивления не уничтожили… Он предложил некий артефакт, что поможет бойцам, но они ещё в разработке.       — И вы серьезно собираетесь воспользоваться этим? - тряхнул шкатулку. - Фатуи не наебут - не проживут. Все, что они делают - никому кроме них не несёт пользы!       — Я это знаю! - Аяка тоже умела повышать голос. - Поэтому ты тут. Я попрошу тебя разобраться, что это за вещь. Госпожа Сонгономия пустит в свои лаборатории в любое время, только будь осторожен. Я и брат готовы помочь в изучении этой вещицы.       Я вертел шкатулку в руках, не собираясь пока открывать. Ощущал потенциал артефакта внутри. Аура от предмета была странной, и чтобы безопасно осмотреть объект надо было заскочить в лавку алхимика, когда вернёмся обратно в имение. И только потом открывать, показывать, изучать.       Как первый помощник Аято я много знал об артефактах и понимал, с чего нужно было начать. Пока предмет сомнителен и опасен - не давать в руки хозяевам.       — Я займусь этим, - кивнул и развернулся к выходу, собравшись уходить, но оклик Аякли остановил меня на пол пути к двери.       — Это ещё не все. Я хотела бы поговорить с тобой...       Я сглотнул и остановился. Вот оно. Честно говоря, из-за визита неожиданного гостя я даже немного забыл о том, что это должно было произойти. Волнение на мгновение сдавило что-то в груди, но я повернулся обратно. Вернулся. Нервно сжимал коробку в руках и внимательно смотрел на госпожу.       Она же снова отводила взгляд…       — Я… должна извиниться перед тобой. - Начало было тихо, но голос оставался твёрдым и уверенным.       Я был готов к подобному. Ее извинения за мое наказание несправедливы. И странно, что она извинялась за то, к чему даже не имела отношения.       — Вы ни в чем…       — Виновата, - категорично перебила она. - Я виновата. Перед тобой. Я виновата в том, что отдала себя и все своё внимание жизни комиссии, борьбе, противостоянию и помощи всем вокруг. - - Несмотря на категоричность тона, Аяка говорила мягко. - Я виновата в том, что смотрела везде и на всех, но не рядом. И не увидела вовремя тебя, что тебе тоже нужно внимание.       Мое лицо загорелось в мгновение.       Госпожа подошла ко мне, заглядывая с высоты своего роста мне в глаза. Между нами было меньше пространства, чем надо для обычного разговора. Меня кидало и в жар, и в холод, и я не отстранился от неё тупо потому, что ноги, кажется, меня не слушали.       — Я должна была сделать тебя своим намного раньше, но я не подумала, - узкая изящная рука прошла по щеке и шее, спустилась на лацкан куртку, ласково гладила поверх одежды. - И теперь поздно что-то менять. Я опоздала и ты принадлежишь брату. Прости.       В горле пересохло, а язык прилип к небу.       То есть?… Она могла сделать меня своим?       — Ты очень дорог мне, Тома, и мне печально и грустно, что так получилось. Прости меня. Я поняла это слишком поздно, потому, наверное, и была печальной… а ты волновался.       Я был ошеломлён признанием. Это было так неожиданно, что горло перехватывало для дыхания. Я-то думал, что она попросит прощения за то, что не смогла отговорить брата от наказания. Но все оказалось куда глубже…       Любовь госпожи, даже такая, захватывала меня с головой. Как прыжок в ледяную воду, как полёт с самой высокой скалы. Я о подобном даже не мечтал.       — Я все равно буду служить вам, - кое-как я смочил горло. Сердце ускорилось. - Всем и всегда. Вам и вашему брату…       — О, Аято… - вздохнула. - Брат успел сделать, что хотел и предусмотрел все, - грустно усмехнулась госпожа и без церемоний переложила руку с груди на пах. Ровно туда, где мне давила клетка, и где уже было влажно от смазки.       Я затаил дыхание, глотая подпирающее кадык сердце, ища силы совладать с собой. Тонул в ее светлых глазах, боясь оторваться, прислушивался к касаниям снизу. Прикосновения и близость далеко не облегчали мне участь. Я был полностью в ее руках. По идиотски вытаращился, почти не мигая и ждал ее действий.       — Брат считает, что если меня испортит иноземец это будет позор. - Снова вздохнула она. - В конце концов, я когда-то должна буду заключить выгодный брак для нашей семьи, и сильные чувства к тебе могут испортить все. - Я ловил обрывки ее дыхания пока она говорила. - Твоё наказание за простую оплошность - четко продуманный план, - она играла в руке корпусом клетки через одежду, цепляя кончиками уже не в шутку болящие яички. - А так ты сможешь быть со мной везде и всегда, и при этом я не уроню чести, и ты не сотворишь глупость, за которую тебя казнят. Прости, что оказался в таком положении…       Руки мелко тряслись и в какой-то момент я потерял контроль. Вопреки озвученным нешуточным рискам, схватил и притянул деву в себе, поддерживая за тонкую изящную шею и безумно и бездумно цепляясь за неё поцелуем. Все ее слова будоражили во мне все: каждую клетку, каждый нерв. Это как смесь адреналина и наркотика. Мне было больно и некомфортно в штанах, но касаться и поцеловать, обнять Аяку за тонкую талию хотелось сильнее.       Я зацеловывал ее шею, ее скулы, стягивая воротник кимоно с фарфоровых плеч, добираясь до высокой полной груди.       — Сними майку… - шепнула она в ухо.       Все что захочешь, моя госпожа!       Я стащил в одно движение куртку и следом майку. Только жетоны остались болтаться и звенеть. Подхватил девушку и продолжал осыпать ее поцелуями. Диваны и кресла вокруг оказались как нельзя к месту. Я сходил с ума. Я был загнан в угол и при этом дорогу мне ничто не преграждало. Я не мог сейчас лишить чести Аяку, но мог ответить на ее признание. Хотел что-нибудь сделать, чтобы она не извинялась больше. Уложил ее, нависнув сверху как зверь над добычей.       Я о таком даже не мечтал в самых своих отбитых фантазиях.       Она была прекрасна, как морозный ирис в своём роскошном кимоно. Кожа как шёлк, а ткани одежд как невесомые лепестки. Ещё немного и я умер бы от счастья, но тут ее рука стала давить мне на плечо. Вниз, к ногам.       Пока я опускался ниже, ткани одежд наоборот задирались вверх.       Я переставал ощущать реальность, когда догадался, чего она хочет.       — Я не хочу отказываться от тебя, Тома…       — Не нужно, я буду вашим всегда, чтобы бы ни случилось , - я рывком задрал юбки, добираясь выше, к влажной промежности.       Мое возбуждение меня грозило прикончить, я снизу тёк не хуже дворовой суки, но взять, как полагается лежащую перед собой Госпожу не мог. Мне нельзя было. Не положено. И мне это весьма доходчиво донесли.       Но было плевать. Нарушать приказы хороший слуга не станет, но и не станет игнорировать желание хозяйки.       Я закинул ее ногу себе на плечо, подбираясь выше и припадая губами к ее лону.       Плевать, я доставлю ей удовольствие даже будучи закованным. Я сделаю ей приятно, и услышу ее стон. Буду любить ее языком, губами, руками… всем, чем она пожелает!       Я совсем не знал как, но это и не особо волновало. Необычный возбуждающий запах диктовал, что делать: утыкаться в мягкий пух на лобке, ласкать языком и губами нежные складки плоти. Слизывать каждую каплю, что сочилась с Аяки.       В одно мое резкое движение она внезапно дернулась и всхлипнула громче. Не зная что, я принялся искать это место, чтобы повторить. Ее реакция и голос вынуждали меня неосознанно двигать бёдрами, жалко имитируя и удовлетворяя своё желание. Через раз я находил это чувствительное место, и вскоре в мои волосы вцепилась рука притягивая меня сильнее, утыкая лицом туда, не давая даже шанса вздохнуть. Маленькая, но сильная рука указывала мне, что я должен был делать, и делать усерднее, чему я и последовал.       Госпожа уже вздыхала и стонала не умолкая, двигая бёдрами мне навстречу, и в самый последний вскрик, когда ее коленки мелко затряслись на моих плечах, а движения ее бёдер стали рваными, я почувствовал, как пах свело коротким спазмом.       Я кончил. Как мог. В запертом состоянии, в одежде, одновременно с Аякой, которая все еще держала меня за волосы, но уже не притягивая.       О, боги, это и правда происходило со мной?       Ещё недавно я считал за праздник касание ее ладони к своей щеке, грезил оставить хотя бы один поцелуй на ее коже, а теперь я гладил длинные бёдра, ягодиц, пробираясь пальцами дальше по спине, под пояса и одежды, желая поместить все ее тело к себе в руку. Целовал внутреннюю сторону бедра , потную, мокрую, слизывал сочащиеся соки, касаясь бусинки в розовых складках кожи. Высекал из неё сдавленные стоны остаточного удовольствия.       — Тома… ах… - ее снова дернуло от касания по особой точке.       Я стараясь игнорировать своё состояние в штанах приподнялся с пола, поднимаясь ближе к лежащей на подушках Аяке. Алое возбуждение сияло поверх румянца на распаренной банями коже. Она прикрывала тыльной стороной руки губы, желая сдержать свои стоны. Следила расплывчато за мной.       Я склонился ближе к шее, продолжая осыпать ее поцелуями.       — Это прекрасно, Тома. Ты прекрасен…       Ее слова ощущались самой ценной наградой. Я был готов ещё и ещё делать это, лишь бы слышать ее вздохи удовольствия.       — Я могу принадлежать вам обоим, - вырвалось у меня бездумно. Слова диктовало бессознательное желание , которого до этого момента я не знал и не ощущал. Желание служить.       Госпожа ладонью гладила меня по щеке.       — Наверное сделав тебя своим, я бы точно так же заключила тебя в клетку. Прости и за это меня… Поэтому сейчас уже и не важно, чей ты.       Я смотрел на неё сверху, нависая над нежной и разгоряченной. Печально опущенные ресницы, снова она думала, что виновата. Не полностью догонял ее слова, но в итоге до меня дошло.       Пусть я и принадлежал Аято почти всем, и он мог делать со мной, что желал. Я не мог сейчас никак навредить Аяке своей любовью, мог только доставлять блаженство. А будь я ее - со мной бы сделали то же самое: госпожа бы владела мной лично.       — Отдохни, пожалуйста, - Аяка неторопливо собирала обратно полы кимоно, поднимаясь. Я подал ей руку, помогая встать с дивана. - Рано утром мы возвращаемся домой.       — Госпожа, - окликнул я и тут же поймал ее внимательный взгляд полный волшебного блеска. - Что, если Аято узнает? - я не хотел думать про мои новые наказания, но волновался за их взаимоотношения . Мне эти забавы были, что новые испытания, но сейчас и других хлопот было много, только конфликта между главами клана не хватало. Не собирался спрашивать, но что-то дернуло напоследок.       Она выдержала паузу, наверняка наслаждаясь моим озабоченным видом. Поправила длинное полотно волос и скромно улыбнулась.       — Ничего, - спокойно отметила. - Он и так знал, что будет. Я его предупредила.       Вот казалось бы, куда ещё сильнее смущаться? Но я почти пылал стыдом и неловкостью. Полуголый, с мокрыми штанами, давящим возбуждением и жаждущим рук Аято местом под артефактом.       Аяка подошла и напоследок, привстав на цыпочки, нежно поцеловала в щеку, пока я стоял столбом, пытаясь не сгореть до углей.       — Доброй ночи, Тома, - и она ушла из гостиных комнат бесшумно, словно лебедь уплывающий под тихим снегом.       Я незамедлительно спрятал лицо в ладони, как только остался один. Все это казалось каким-то чудным сном…

***

      — Как прошла встреча? - интересовался Аято.       В его кабинете были мы трое, и мне при каждом вдохе кислород становился поперёк горла. Я был потерян и не готов к тому, что окажусь так скоро сразу с ними обоими наедине.       Господин посмотрел на меня, я, как и положено было, начал опять ощущать жар на щеках. Завис.       Аяка стояла задумчивая возле окна, и именно поэтому все вопросы прилетали в меня.       Я откашлялся:       — Смотря про какую встречу, - начал издалека, не желая выдавать тайные заговоры хозяйки. - С торговой палатой и представительствами было немного мороки. Пришлось взять под свою ответственность некоторые лицензии. Комиссия Хийраги скорее всего не в курсе, а если в курсе, то стоит ожидать их визита, но не скорее, чем через неделю...       — И все?       — Э… - я замялся.       — Нет. Была ещё одна. С посланником фатуи, - дополнила не поворачиваясь Аяка.       Так это был посланник!? Было неожиданно такое узнать. Весьма харизматичный и наглый. Мне казалось, что все предвестники мрачные высокомерный твари, а этот…       — Тома, покажи. - попросила Аяка.       Слегка замявшись, я соображал, что им обоим показать, но тут же вспомнил про шкатулку.       Достал ее. С помощью алхимии удалось безопасно ее открыть и теперь можно было смотреть содержимое не опасаясь последствий.       — «Проклятые печати». Это прототип. Тарталья упомянул, что это не его операция, но что подобное может усилить фронт сопротивления. Да так, что от самой Сары костей будет не собрать, - Госпожа подошла ближе и теперь мы все пялились в глубь шкатулки, где лежал артефакт, похожий на глаз Бога. Его не наполняла энергия, только остаточный фон. По предположению это был негодный образец, который было жалко выкинуть, но не жалко сбагрить нам.       — Мы не знаем, как их будут распространять. Не знаем, как их искать, и у кого. Не знаем их свойств, кроме усиления, - подытожил я. - По элемертальному следу можно найти, но он растворяется крайне быстро.       — Ты собираешься довериться фатуи? - прищурился Аято на сестру. Та в свою очередь на него.       — Нет конечно.       Я любовался. Смотрел на то, какие они были разные и какие, в то же время, одинаковые. Удивительные.       Стал бы вдруг передо мной выбор кому отдать предпочтение, я бы не смог ответить.       Эти двое умудрились поделить меня между собой, и судя по их общению были вполне довольны картиной. Спокойная и размеренная Аяка, и уверенный и надёжный Аято.       А между ними был я: Тома.       Их слуга.