Как жить с Большой Птицей

      «Если готов, найди в Кофейнике под барной стойкой маленький пузырёк с надписью «Выпей меня». Выпей и иди спать. Первое, что тебе нужно будет сделать на той стороне — это осознаться. Поэтому необходимо взять с собой вещи, которые напомнят об этой жизни. Но имей ввиду: взять с собой можно только то, что унесёшь на своём теле.»                            Ральф открыл глаза. Он лежал на мокрой траве, уставившись в ясное предзакатное небо. Ветер легко гулял по поляне, закручиваясь в её центре, где оказался мужчина, в лёгкое завихрение, обдавая прохладой горячую кожу. Начинающие розоветь облака медленно плыли слева направо. Как всё правильно.       Ральф помнил, как шёл по коридору в сторону своей спальни, выпив содержимое сомнительной стекляшки. Ночью в коридоре на втором этаже было особенно темно. Это естественно, ведь окон, которые там когда-то были, теперь не было. Однако там никогда не было и полной кромешной тьмы. Освещённый луной перекрёсток всегда служил ориентиром, если какой-то ночной путешественник терял фонарик или вовсе выходил в ночь без него. В этот же раз темнота, словно дёготь, медленно стекала по стенам, всё сильнее сгущаясь с каждым шагом мужчины. Последнее воспоминание — его спины коснулась чья-то рука.       Соображать стало довольно трудно. Сознание заволокло пеленой. Каждая мысль просачивалась словно через тягучую плотную патоку, волоча за собой на цепях Титаник. В последний раз Ральф был в таком состоянии после контузии. Сколько лет прошло? Тринадцать? Пятнадцать? Семнадцать? Его в тот раз не сильно задело. Медики серьёзных последствий для организма не выявили, слух полностью восстановился. Но чувство и тогда, и сейчас, однозначно, крайне схожее и отвратительное. В ушах сначала звон, потом вата. Не слышно ни черта, и мозг почти не соображает. Тело будто чужое. Ральф тогда даже не сразу заметил потерю двух пальцев на левой руке.       Он неосознанно положил руку на грудь и сжал ткань.       — Так всё-таки вы и правда ходок…       — Ты, чёрт подери, не был в этом уверен? Что за дрянь я вообще выпил?       Ральф сел, о чём тут же пожалел. В ушах зазвенело ещё сильнее. Окружающее пространство поплыло и будто треснуло, угрожая превратиться в кучу осколков перед глазами. Прошло несколько секунд и, наконец, картина мира собралась из кусочков воедино. Ральф осознал, где находится. Он сидел, примяв высокую траву в центре поляны, окруженной высокими крепкими деревьями. Воспоминания о далёком прошлом ушли, расчищая голову, забирая с собой всю вату, патоку и стекло. Мысли вновь остро заметались. Конечно, Ральф узнал человека, стоявшего перед ним.       — Вы могли просто проснуться завтра в своей постели с жуткой головной болью и воспоминанием об очень странном и реалистичном сне. Ничего катастрофического. О составе лучше спросить Стервятника.       — Где он? Обязательно спрошу!       Слепой пожал плечами.       — Здесь его нет. Пойдёмте, вас ждут.       Ральф медленно поднялся с земли. Тело слушалось не полностью, состояние соответствовало лёгкой степени опьянения. Он сделал несколько ватных шагов в сторону Слепого, но после выпрямился и увереннее пошёл следом.       — Вы привыкнете, — бросил Слепой через плечо, коротко взглянув на мужчину.       Только сейчас Ральф наконец-то заметил, как сильно отличается внешность Слепого. Длинные волосы, выглядящие теперь в разы аккуратнее, стянуты в высокий хвост. Такой время от времени носил Вожак Третьей. Разве что степень натяжения оказалась ниже, что было заметно по естественному разрезу глаз у Слепого. Глаза. Ральф так и не смог вспомнить, когда в последний раз видел глаза Слепого, незанавешенные длинными прядями. Слепой здесь явно не был слепым. Он видел, куда и как идти, перешагивал камни, ветки, корни, ямки и уверенно поворачивал, когда это было необходимо. Он следил за тем, чтобы Ральф не отстал, чуть поворачивая голову время от времени, как это делают обычные люди. Здесь глаза парня имели нормальный цвет, без стеклянной мутности. В воспоминаниях всплыл день, когда Ральф вернулся в Дом после полугодового отсутствия. Его первая встреча с Вожаком четвёртой. Тогда перед воспитателем предстал совсем молодой мальчишка, в теле которого жил бывалый и очень странный человек. Теперь внешность Слепого соответствовала его внутренним качествам. Черная тканевая куртка на голое тело, тёмные джинсы. Уверенная походка сбивала с толку человека, видевшего долгие годы Слепого слепым.       Сильный ветер, дующий в спину, словно подталкивал, помогая идти вперёд, торопил. Он нес с собой листья и лесные запахи, прохладу и свежесть. Поляна постепенно сменилась пролеском, а позже показался дом. Большой старый серый трёхэтажный дом на отшибе. Невысокая ограда, веранда. Краска давно облупилась со всех мест, где когда-то была. На веранде столик и потрепанные плетёные кресла.       Петли калитки тоскливо скрипнули.       — Похоже, он нас не дождался, — на столе ключи и конверт в окружении ягод, скорлупок и корок от апельсина.       — Хозяин этого Дома?       — Нет, всего лишь добрый друг. Это вам. А я пошёл.       Ральф не успел обернуться, как Слепой оказался уже за калиткой и стремительно скрылся в лесу. Мужчина тяжело опустился в кресло. Невероятная усталость одолевала его. Сознание вновь помутилось на пару мгновений. Плавающий взгляд зацепился за конверт и несколько ягод на нем. Ральф не заметил, как бумага оказалась в его руках, а ягоды во рту. Он очнулся от горечи, растекающейся по языку, отрезвляющей и приводящей в чувство.       — Что за дрянь я сожрал? — он сплюнул в траву.       Толстый конверт содержал в себе несколько листов бумаги и два свёртка. Понадеявшись на объяснения, Ральф для начала достал то, что, по его мнению, могло оказаться письмом.       «Пусть ярко горит костёр, разведённый из крепких дубовых ветвей» — крупными буквами выведено на свёрнутом листке. Внутри — никакой полезной информации. Кривой мелкий почерк с кучей помарок — Ральфу показалось, что он уже видел такой у кого-то из своих воспитанников — повторил, что дом необходимо сторожить и содержать в порядке; в конверте деньги на первое время и бумаги на дом; позже мужчина получит ответ на один из своих вопросов и дальнейшие распоряжения.       В большом свёртке Ральф нашёл деньги, а в маленьком тонкую каменную пластинку с выгравированным на ней пером и надписью «Для того, кто умеет ждать».       — Шутники.                            Несколько месяцев пролетели почти незаметно. Ральф старался вести себя тихо, не привлекать внимания соседей. Вставал на рассвете, ложился на закате, даже не зажигая свет. Днем он занимался неспешным приведением дома в порядок. Уборка, мелкий ремонт, осмотр потаённых углов. Наткнувшись на библиотеку — достаточно большое помещение, как и остальные, заставленное громоздкими шкафами и старинной пыльной мебелью, занавешенной тканью — мужчина выбрал себе стопку книг, чтением которых украшал свои одинокие монотонные дни.       Ральф никогда не думал, что одиночество может стать для него такой проблемой. Дом, со всеми его суетой и шумом, даже довольно вялыми в последние годы, засел глубоко в сердце мужчины. Он чувствовал нечто схожее, когда уехал домой и не возвращался почти полгода. Тяга. К стенам с их наскальной живописью; к цирку в столовой; к громкому Акуле, надоедливым Ящеру и Шерифу; к непослушным и живущим в своём мире… детям? Нет, многие из них перестали быть детьми уже годы назад. Особенно это касалось Четвёртой. И непонятно, что творилось в этом странном незримом мире, принадлежащем только им.       Время от времени Ральф возвращался на место, где очутился в первые секунды пребывания на этой стороне. Он садился в центре поляны и размышлял. Здесь мысли текли свободным потоком, особенно если в руках оказывалось старое погрызенное полотенце. Мужчина чувствовал, как становится легче дышать, легче жить в этом мире. Теперь Изнанка стала этим, а Дом — тем. От подобных мыслей голова шла кругом. Спасительными оказались первые несколько посещений. Тогда тело всё ещё отказывалось принять сложившуюся ситуацию и возвращало хозяина в контуженное состояние, стоило ему начать размышлять о прошлой жизни вне пределов поляны. Однако, кроме облегчения, это место давало ещё и фоновую ноту озадаченности. Каждый раз Ральф пытался вспомнить то, что вспомнить ему никак не удавалось. Он мог восстановить в памяти свои дни в Доме и более раннюю жизнь, однако оставалось ощущение, что это не все. Что он должен помнить о чем-то ещё. Но он так и уходил каждый раз ни с чем с центра поляны.       Необходимость покупать продукты и решать мелкие бытовые вопросы тем не менее заставляла Ральфа посещать город. Так окружающие узнали, что в так называемом «доме с приведениями» поселился вполне живой постоялец. Ральфу пришлось решать вопрос излишнего беспокойства соседей. Документы были в порядке. Однако визит гостей подарил мужчине новый повод для размышлений. Суеверные глупцы твердили, что в этом доме водятся приведения. Всего лишь несколько слухов. Ни разу Ральф не видел ничего странного за всё время, что провёл в этом старом доме.       Спустя несколько месяцев Ральф получил необычного вида письмо. Его принёс и кинул в ящик явно не почтальон. На конверте без марок чётко просматривались следы звериных зубов, а от листа с текстом сильно пахло хвоей и землёй. Тогда мужчина узнал, что пришло время получить ответ на один из вопросов.       Вскоре к дому на отшибе приехала на страшно рокочущем мотоцикле странного вида девица, распугав всех местных котов. Волна беспокойства прокатилась по округе.       — Вот! Теперь это ваша забота, — Крыса силком ссадила с мотоцикла белобрысую девочку лет четырёх на вид и протянула Ральфу папку. — Здесь все документы, — ребёнок бросил убийственный взгляд на мужчину, сделав в его сторону небольшой шажок.       — Так это…? Сказка Стервятника…       — Все сказки несут в себе долю правды, тем более сказки детей Дома, — Крыса хмыкнула и вновь устроилась на старом байке, ловко перекинув через него тонкую ногу.       — Спасибо. Всего хорошего, Кристина.       — Это имя осталось на той стороне, — девушку аж передёрнуло. — Советую и вам оставить там ваше, — она поддала газу, но напоследок перед отъездом бросила взгляд на Ральфа. — Берегите руки.