Чистильщик

      — Вот чёрт… — Юнги бросается к чемодану и захлопывает его, отодвигая под кровать. А Чимин стоит на том же месте, растерянно наблюдая за его нервными действиями. Откуда у Юнги всё это? Зачем ему нужны эти оружия?.. У Чимина проскользнула мысль о том, что верить Юнги больше нельзя. Может быть, он какой-то маньяк, что вот таким вот образом заманивает к себе глупых детишек вроде Чимина, а потом убивает их каким-нибудь из своих пистолетов или что ещё похуже, если вспомнить, к примеру, его ножи разных размеров. Может, этими ножами он вспорол уже не одно тело? Чимин подумывал даже о том, чтобы бежать из этой квартиры к чертям собачьим, пока не поздно, и плевать он хотел, что бежать ему больше некуда. Он невольно начинает пятиться к окну, отходя от Юнги на несколько шагов. Мальчик не хочет разочаровываться, не хочет бояться Юнги, единственного человека, который у него есть на данный момент, но страх всё равно закрадывается в душу и наводит на сомнения о том, можно ли ему доверять. А Чимин ведь не знает о Юнги почти ничего… Сначала, на эмоциях после случившегося с его семьёй, он даже не задумывался о том, что с Мином что-то может быть не так. Что он может ему навредить. Ведь он, можно сказать, спас ему жизнь. Чимин, само собой, проникнулся к нему хоть пока и небольшим, но доверием, как-то неосознанно, инстинктивно. Но кем является Юнги на самом деле? Что он скрывает? У Чимина ни одной хорошей догадки в голове. А может, он просто испугался и понапридумывал себе? Может, эти пистолеты с ножами Мину не принадлежат? Чимину хотелось бы в это верить, но Юнги выглядит слишком нервным и взволнованным. Стоит перед ним и будто хочет что-то сказать, объясниться, где-то у себя в голове пытается правильно подобрать слова. Чимин решает взять инициативу в свои руки: — Господин Мин… Кто вы такой? Он не отходит от окна, поясницей уже упираясь в подоконник, но сам Юнги тоже остаётся на месте, не подходит к нему, сохраняя дистанцию в несколько шагов. Он словно чувствует, что Чимин начинает его бояться, и пытается не делать ничего такого, что может напугать его сильнее. Юнги смотрит на мальчика с неуловимым беспокойством. Чимин увидел чёртов чемодан, который он забыл спрятать после того, как достал пистолет на тот случай, если вдруг придётся защищаться от Тэхёна или его людей. И что Чимин теперь о нём думает? За кого принимает? Да и за кого ещё можно принять человека, у которого в комнате хранится настоящий набор убийцы? А Юнги ведь и в самом деле убийца. Это неоспоримая правда, жуткая, горькая, страшная, но правда. И Юнги не хочет сейчас скрывать эту правду от Чимина, выкручиваться, врать, но и того, чтобы Чимин боялся, он тоже не хочет. И чтобы принимал его за такого же психа, как Тэхён. Потому что Юнги — не такой. Юнги никогда бы не причинил Чимину вреда. Но что ему сделать, чтобы сам Чимин это понял?.. Только спустя полминуты Юнги наконец осмеливается ответить на его вопрос. — Я чистильщик, Чимин. Между ними ненадолго повисает напряжённая, сдавливающая со всех сторон тишина. — То есть… киллер? — тихо уточняет Чимин спустя несколько секунд. — Я слышал, что киллеров так называют… — Верно, — произносит Юнги, делая маленький шажок вперёд. Чимин чуть напрягается, но остаётся на месте, глядя на него выжидающе и немного настороженно. — Я не буду скрывать это от тебя. Но прошу тебя, не бойся. Знаю, сейчас это звучит глупо, но… Чёрт, — Юнги садится на кровать и складывает руки в замóк, опираясь ими на свои колени. Он и не думал, что откровенно признаваться в чём-то другому человеку, пусть даже чужому, бывает настолько сложно. — Да, я киллер, Чимин. Но я не психопат, помешанный на убийствах. Я лишь выполняю заказы. За деньги устраняю нехороших людей. Юнги пытается преподнести эту информацию Чимину как можно аккуратнее, описать свою профессию не такой жестокой и пугающей, какой она является на самом деле, правильно выбирает слова, будто избегает напрямую произносить «убиваю». Так, словно реакция Чимина для него действительно очень важна. А Чимин пока понятия не имеет, как ему на всё это реагировать. Просто стоит неподвижно и смотрит на Юнги, заторможенно моргая, переваривая в голове то, что тот ему сейчас рассказал. Да он ушам своим не верит. Мин Юнги, парень, что несколько лет жил с ним по соседству, работает киллером? Убивает людей? Уму непостижимо… Всё это точно происходит с Чимином в реальности? Он точно не спит?.. Слишком много новых и не самых приятных событий за один день. Слишком много эмоций. До чего же удивительно, как быстро всё в твоей жизни может перемениться и как неожиданно может перевернуться с ног нá голову твой привычный мир. Раз — и от него не остаётся и следа. — Твою мать… — шепчет Чимин первое, что приходит на ум. Юнги — киллер. Чистильщик. — Я пойму, если ты испугаешься и захочешь уйти, но знай: я тебя не трону. Ни в коем случае. Я просто хочу тебе помочь. Ты же понимаешь это?.. Чимин понимает. Потому что у Юнги во взгляде непоколебимая, но успокаивающая честность, которой невозможно противостоять, и живой огонёк искренности, постепенно растапливающий ледяные оковы страха. И потому что за маской суровой безэмоциональности Чимин начинает видеть его истинную натуру, видеть человека, который просто очень хочет, чтобы ему доверились, чтобы поняли, чтобы дали показать, что он — не монстр, что, невзирая на свою профессию, Юнги всё ещё человек, у которого есть сердце. Кажется, Чимин наконец приходит в себя после недолгого потрясения, из-за которого не мог и слова вымолвить. Он просто… был совсем не готов услышать такое. Поэтому Чимин толком не знает, что ему сейчас говорить, как ко всему этому относиться, как себя вести. Он облегчённо, но всё же немного взволнованно и судорожно вздыхает, робко подходит к кровати и присаживается к Юнги. Правда, расстояние между ними всё ещё приличное. Выражение лица Юнги по-прежнему выглядит сдержанным и бесстрастным, но он поднимает на Чимина взгляд, полный безмолвной трепетной надежды. А Чимин смотрит в эти тёмно-карие глаза и поражается тому, сколько всего они могут сказать, сколько слов способен заменить один только этот взгляд. С виду Мин Юнги — несокрушимая глыба льда, но внутри таится нечто другое, что-то тёплое, нежное, до чего хочется дотронуться, к чему хочется быть ближе. — Ты веришь мне? — спрашивает Юнги. — Я верю, — Чимин отвечает без долгих раздумий. Но с совсем не детской осознанностью. Наверное, со стороны это может показаться странным: Чимин находится в одной квартире с убийцей, который уверяет его довериться и убеждает в том, что не тронет, а Чимин ведёт себя, как глупый и наивный подросток, действуя только на поводу у каких-то своих необоснованных интуитивных чувств. Ведь он знаком с Юнги от силы час, если не считать редких случаев, когда он видел его в коридоре подъезда. Возможно, было бы правильнее и безопаснее, если бы Чимин поскорее ушёл отсюда, не испытывая судьбу. Но он, чёрт возьми, не может. Потому что он верит Юнги. Потому что видит, как для Юнги это важно. Потому что Чимин чувствует, что рядом с этим человеком, пусть малознакомым, пусть, мать твою, киллером, он находится в безопасности. Юнги сразу сказал о том, чем он занимается, сказал честно, прямо, без прикрас, ничего не умалчивая. Он был готов к любой реакции Чимина, знал, что тот может уйти, приняв за монстра, испугавшись за свою жизнь, но всё же надеялся на лучшее. Все истинные чувства Юнги отражались в его глазах. И для Чимина это значило очень многое. — Когда вы начали этим заниматься?.. — несмело интересуется Чимин, опуская взгляд. — Несколько лет назад. — Вот как… — нотки удивления отчётливо слышатся в голосе Чимина. Ему требуется ещё минута, чтобы справиться со своими эмоциями. Успокоиться окончательно не получается, не покидает непонятное, липкое ощущение внутренней взволнованности, но не столько из-за того, что за человек сидит неподалёку от него, сколько просто от сильного потрясения, граничащего с настоящим шоком. Чимину ещё немного боязно, тревожно, непривычно, но в то же время просыпается какое-то странное любопытство: хочется разузнать о Юнги и его жизни побольше. — Вы многих уже убили? — Многих, — коротко отвечает Юнги. Отводит взгляд, отворачивает голову, продолжая сидеть в той же позе, опираясь локтями на колени и не расплетая пальцев. — А вы всех убиваете? — задаёт новый вопрос Чимин, всё ещё слегка нервничая. — Нет, — спокойно отвечает Юнги. Вряд ли ему нравятся эти расспросы, но он ничего не говорит, терпеливо удовлетворяя чиминову заинтересованность. Понимает, что мальчику важно узнать его получше. — Я не убиваю женщин и детей. Это правило. — А вам… нравится это?.. — робко спрашивает Чимин, чувствуя неловкость за то, что задаёт такой вопрос. Потому что Юнги — совершенно не похож на человека, которому бы нравилось приносить боль и мучения другим людям. Несмотря на его нелёгкий характер. Чимин видит в нём что-то человечное, тёплое, лежащее глубже этой каменной внешней оболочки, исходящее из самого сердца. — Убивать людей? — с лёгкой усмешкой уточняет Юнги. — Нет, Чимин. Да, это именно тот ответ, который нужен был Чимину. Ответ, в честности которого он уверен на все сто. — Я просто делаю свою работу, — добавляет Мин, слабо пожимая плечами. — Никакой страсти и мании убивать у меня нет, но и сложностей в этом я не испытываю. В глубине души Юнги ещё немного сомневается в том, что Чимин сейчас не убежит отсюда в слезах, понаслушавшись всего этого. Но Юнги поймёт его, если так произойдёт. Ведь он просто говорит ему всё, как есть, не желая ничего утаивать. А Чимин сидит на том же краешке постели и слушает его внимательно, даже приоткрыв рот, хотя побаивается всё равно, робеет заметно, не может расслабиться полностью. Но оно и понятно. Он уже набирает воздуха, чтобы спросить что-то ещё, но Юнги не даёт: — Я поесть зря готовил? — спрашивает он, поднимаясь с кровати. Так непринуждённо, словно той напряжённой беседы даже не было. Чимин смотрит на него снизу вверх с лёгким недоумением. А ведь он совсем забыл про свой голод, который, тем не менее, никуда не пропал, а только усилился, стоило Чимину ощутить аппетитный аромат, тянущийся из кухни и проникающий через приоткрытую дверь в спальню. Он молча встаёт с кровати и плетётся на кухню вслед за Юнги, всё ещё погружённый в свои мысли. Мин и вправду неплохо готовит. Когда они пришли на кухню, на плите, в сковородке, ещё готовилась какая-то еда. Юнги усадил Чимина за стол, достал посуду из шкафчика, через пару минут отключил плиту и разложил по тарелкам готовое тушёное мясо с овощным гарниром. Еда выглядела такой аппетитной и пахла так вкусно, что Чимин едва не набросился на неё диким зверем, стоило только Мину поставить перед ним тарелку. И, о Боже, либо Чимин был просто настолько голоден, либо это действительно самое вкусное блюдо, которое ему доводилось когда-либо пробовать. Для него приготовили еду… Возможно, это мелочь, но для Чимина, который обычно никого не волновал и не заботил, даже такое малейшее проявление внимания было чем-то невероятным, хоть и чувствовал он себя от этого немного неловко. Остаток дня прошёл быстро. У Чимина было ещё много вопросов, которые он хотел задать Юнги. И интерес к этому человеку оказался выше всякого стеснения, поэтому Чимин просто заваливал Юнги вопросами, а тот ему на всё отвечал и, вроде как, даже не злился, оставаясь таким же невозмутимым, как и всегда. Чем больше нового Чимин узнавал о Юнги, тем дальше отступал его страх. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот. — Как вы стали киллером? — спросил Чимин, когда они закончили есть, пока Юнги мыл посуду, стоя у кухонной раковины к нему спиной. — В двадцать пять лет я отслужил в армии, — рассказывает Юнги. — А через некоторое время после того, как вернулся, я познакомился с одним человеком. Его звали Кёнхи, — Юнги протирает мокрые руки полотенцем и садится за стол. — Мы познакомились случайно, но быстро сдружились. Только спустя примерно полгода нашего общения я узнал, кем на самом деле работает Кёнхи. — Он был киллером?.. — Бывшим. А потом стал работать в частной военной компании, где обучал новичков всем необходимым навыкам. — Он стал обучать вас? — Да. Тогда в моей жизни творилось сплошное дерьмо. Сначала умерла бабушка, а кроме неё у меня вообще никого не было. Потом появилась куча проблем с работой, стало не хватать денег, я погряз в огромных долгах… — по Юнги было видно, что он не хочет вдаваться в эти подробности, многое не договаривает. Но несмотря на это, он был с ним искренним. А Чимин и не настаивал на большем. — Если коротко, то Кёнхи предложил мне... попробовать. Киллерам платили такие деньги, которые мне и не снились, а у меня была очень хорошая физическая и военная подготовка, и я подумал… Почему нет? — Вы сразу начали работать? — Нет. Первое время я только тренировался. Позже Кёнхи познакомил меня с Намджуном, на которого я должен был работать. Когда я выполнил свой первый заказ, Намджун был в восторге. А мне заплатили огромную сумму денег. Так меня и затянуло в это болото. Юнги рассказывал коротко, а Чимину хотелось узнать всё подробнее. И о жизни Юнги до того, как он стал наёмным убийцей, и об этом Кёнхи, и о Намджуне. Но надоедать слишком сильно своими расспросами тоже не особо хотелось. Юнги понимал, что рискует, рассказывая о себе Чимину. Ведь ему, вообще-то, нельзя распространяться о своей работе. Но где-то на подсознательном уровне Мин знал, чувствовал, видел, что этому мальчику можно доверять. А Чимин знал, насколько большая ответственность теперь на нём лежит, ведь Юнги открывался ему с другой, совершенно новой стороны, и об этой его стороне знают только единицы. Теперь в их числе и Чимин. И он будет сохранять всё то, что узнал, в секрете, который когда-нибудь унесёт с собой в могилу. Тайна Юнги — теперь и его тайна тоже. И он совсем не хочет, чтобы Юнги в нём сомневался. — Я никому ничего не скажу, господин Мин… Вы можете мне доверять. И Юнги будет доверять ему. Так же, как Чимин ему доверяет.

* * *

      На часах было всего лишь восемь вечера, но Чимина уже клонило в сон, что не скрылось от Юнги. У мальчика был тяжёлый день. Ему следовало хорошо выспаться и отдохнуть. Поэтому Юнги отправил его в душ, показал, как правильно настраивать температуру воды в душевой кабине, сказал, что он может воспользоваться любыми шампунями и гелями, что стояли на полочке. Правда, запасной одежды у Чимина не было: с утра на нём те же самые джинсы и серая кофта. Поэтому Юнги решил дать ему на ночь свою футболку и лёгкие спортивные штаны, надеясь, что эта одежда подойдёт ему по размеру, ведь Чимин был меньше и в росте, и в весе. И Юнги, наверное, очень сильно сглупил, когда не постучался, заходя в ванную комнату, чтобы занести Чимину одежду и полотенце. Потому что тот стоял перед ним без кофты, в одних джинсах, уже собираясь снимать и их, чтобы залезть в душевую кабину. Увидев Юнги, он вздрогнул и инстинктивно стал закрывать тело руками, и Юнги нужно было просто извиниться, оставить ему одежду и скорее уйти, чтобы не смущать Чимина сильнее, но… Он стоял на месте, глядя на синяки, которыми было покрыто худое тело. Юнги не понимал: как можно быть настолько жестоким с обычным ребёнком? Насколько сильно нужно его ненавидеть, чтобы так избивать? Чёрт. Отец Чимина и в самом деле был последней мразью. — Господин Мин?.. — с лёгким опасением произносит рыжеволосый, не понимая, почему Юнги не выходит из ванной комнаты. Во взгляде старшего мелькало что-то странное, какое-то беспокойство, перемешанное со злостью, а скулы заметно напряглись. Юнги молча кладёт одежду и полотенце на бельевую корзину и подходит к тумбе, находящейся под раковиной. Выдвигает верхний ящик, достаёт оттуда небольшую коробочку и открывает её, а Чимин замечает в ней какие-то лекарства, блистеры с таблетками, мази, бинты и пластыри, и понимает, что в руках у Юнги — аптечка. Мин вытаскивает оттуда какую-то мазь и тут же поворачивается к мальчику. Кажется, это движение вышло слишком резким, потому что тот снова вздрагивает. Будто думал, что его собираются ударить. Твою мать. — Прости, — говорит Юнги, чувствуя необъяснимую неловкость. — Я просто… в общем, вот, — он протягивает Чимину мазь. — Это должно помочь твоим синякам побыстрее зажить. Чимин молча переводит взгляд на мазь и медленно забирает её из руки старшего. — С-спасибо… — тихо благодарит он. — Помажешь этим синяки после душа. А там вещи и полотенце для тебя, — поясняет Юнги, указывая на маленькую стопочку, лежащую на корзине для белья, и выходит из ванной, оставляя Чимина одного. Чимин ещё полминуты смотрит на закрывшуюся за Юнги дверь. И что это сейчас было?.. Зачем Юнги дал ему эту мазь? Разве его должны волновать эти синяки? Разве должны они вообще волновать кого-то? На Чимина всем всегда было плевать. Родителей не заботило то, что ему может быть плохо, что у него может что-то болеть, его проблемы всегда оставались его проблемами, о которых он со временем привык молчать, потому что говорить было бессмысленно, и с которыми он привык справляться в одиночку. А сегодня он познакомился с Юнги. С первым человеком в его жизни, который о нём позаботился. Юнги впустил его к себе. Юнги его накормил. Юнги дал ему мазь от синяков и чистую одежду. Юнги позволил ему переночевать у себя. Может быть, в этом ничего такого нет, может, для большинства других такие поступки показались бы обыкновенными пустяками, в которых нет ничего особенного. Но не для Чимина. Потому что впервые кто-то относится к нему так… заботливо. Не ругая за слёзы, не поднимая руку, чтобы ударить, не оскорбляя обидными словами. Впервые кто-то относится к нему, как к человеку. И этот кто-то — киллер, с которым Чимин провёл всего один день, но о котором уже много чего успел понять. Быстро приняв душ, Чимин нанёс мазь на места, где располагались синяки после побоев отца и иногда старшего брата. Неужели Чимина больше никто не ударит? Он надел на себя одежду, оставленную Юнги. Правда, в ней он казался себе бесформенным: футболка свободно висела на нём, а штаны немного спадали. Но тем не менее, в этом Чимину было уютно, а ещё от одежды приятно пахло свежестью, стиральным порошком и едва уловимыми нотками мужского парфюма, которым, видимо, пользуется Юнги. Выйдя из ванной комнаты, Чимин наткнулся на него почти сразу: тот стоял в дверном проёме спальни. — Ты будешь спать здесь, — говорит Юнги, кивая на свою кровать. — Я уже постелил тебе чистое бельё. — Но… это же ваша кровать, — недоумевает Чимин. А ведь он только сейчас вспомнил, что в квартире у Юнги всего одна спальная комната и даже нет дивана. Как-нибудь Чимин обязательно спросит у него, почему. — Я постелю себе на полу. Чимина такой вариант не устраивал. — Нет, давайте лучше я посплю на полу, — Чимин даже не спрашивает, а утверждает. Всё-таки, это будет очень некрасиво с его стороны — занять чужую кровать. Юнги и так сделал для него много чего хорошего, он вовсе не обязан уступать своё место Чимину и спать на твёрдом, неудобном полу. — Нет. Сейчас ты молча ложишься в кровать, — неожиданно строго говорит Юнги. Он будто бы даже не просит, а приказывает… — Но… — Без возражений. И этого было достаточно, чтобы понять — спорить с Юнги бесполезно. Под его взглядом Чимин прошёл в спальню, откинул в сторону краешек одеяла и осторожно присел на кровать, поднимая на парня немного смущённый взгляд. Юнги же открыл большой шкаф, вытащил с самой верхней полки два одеяла, взял с кровати вторую подушку и начал расстилать себе импровизированную постель прямо на ковре. Чимину стало жутко стыдно. Юнги не должен был жертвовать ради него своим комфортом. — А может… — робко произнёс Чимин, безумно стесняясь предлагать идею, которая вдруг пришла ему в голову. — Может, мы поспим вместе?.. Вот же блин! И почему так стыдно?! С одной стороны, ничего такого в этом нет, они вполне могут поспать на одной кровати, ведь она двухместная и довольно широкая. Но с другой стороны, Чимин, наверное, просто ужасный извращенец! Как он вообще мог подумать о чём-то таком… интимном?! Кажется, его щёки покраснели слишком сильно, потому что Юнги вдруг усмехнулся. Боже, и за кого он его сейчас примет?.. — Расслабься, — говорит Юнги. — Я уже устроил себе роскошное ложе на полу, — шутливо добавил он, разбавляя повисшее между ними неловкое напряжение. Ну, точнее, напряжён и смущён был только Чимин. Юнги будто бы ничего не заметил. И Чимин был ему за это благодарен, иначе бы он сквозь землю от стыда провалился! Прежде чем уйти в душ, Юнги щёлкнул по выключателю, погружая комнату в ночную темноту, но дверь оставил приоткрытой, чтобы в спальню проникал свет из прихожей комнаты. Наверное, видел, что Чимину было немного боязно засыпать в новом месте. В квартире киллера, чёрт возьми. В его спальне. В его кровати, под которой хранится его чемодан убийцы. Чимину и в самом деле было волнительно. Словно с наступлением ночи тот страх, что, вроде как, уже отпустил, вновь начал овладевать его разумом, посылая в воображение самые кошмарные картинки, на которых Юнги с одним из своих ножей застыл над спящим Чимином, готовясь зарезать его прямо на этой кровати. Ну а что?.. Чимин свалился ему как снег нá голову со своими проблемами. Зачем Юнги с ним возиться? Но Юнги, вернувшись из душа, просто лёг на пол перед кроватью, накрываясь своим одеялом, и пожелал Чимину короткое «Спокойной ночи». Нет, Юнги не плохой. Его не нужно бояться. Юнги — заботливый и добрый, Юнги не причинит ему вреда. Юнги не убивает женщин и детей. Чимин верит ему. Доверяет. Страх уходит так же быстро, как и пришёл. Но на его место приходят воспоминания о сегодняшнем дне. Люди с автоматами. Выстрелы. Кровь. Мёртвая Джиён… Сестрёнка, лежащая в луже крови… Слёзы. Страх. Нестерпимая боль, которая содрогала все внутренности, от которой хотелось рвать на себе кожу и биться в истерических конвульсиях. Ощущение безысходности. Отчаяние. Чувство, что ничего никогда уже не будет, как прежде. Но так ли это плохо? Возможно, нет. Ведь Чимин смог спастись. В его жизни теперь нет ублюдка-отца, теперь никто не поднимет на него руку, теперь его тело не будет болеть от избиений. Но Джиён никогда не входила в число людей, от которых Чимин мечтал избавиться. Чимин любил её больше всего на свете. Любить ему было больше некого. Эти ублюдки убили её. Убили его сестру. Он лежит в кровати и чувствует, что слёзы грозятся вновь хлынуть из его глаз, что в горле опять застревает болезненный ком, не дающий нормально дышать. Нет. Чимин не должен плакать. Он больше не хочет. Он должен оставаться сильным. Чтобы суметь справиться с этой болью, чтобы перешагнуть через эту пропасть, но не упасть в неё, не позволить себе сдаться. Чимин не знает, что его ждёт завтра, что приготовит новый день. Не знает, что они с Юнги будут делать дальше. Но одно Чимин знает точно. Он сделает всё, что в его силах, чтобы эти твари поплатились за содеянное.